Я - только чуть больше

/Трек: Skillet — Comatose/ H I S T O R Y Мирон молча сидел на скамейке, медленными глотками допивая свой кофе. Через дорогу от него виднелся британский музей, и Фёдоров в задумчивости не спускал глаз с величественного здания. Наконец подошёл Дарио: — Сдал! — весело сказал он и продемонстрировал другу водительские права. Тот с энтузиазмом улыбнулся и дал Порчи пять: — Поздравляю! — а затем крепко его обнял, потом отчего-то рассмеялся. Дарио тоже. Мимо миновала шумная компания, и Мирон, пару раз моргнув, задержал взгляд на молодом человеке, которого что-то настолько рассмешило, что он, остановившись около ребят, принялся высоко и громко хохотать. Его друзья замерли рядом с ним и насмешливо наблюдали за бурной реакцией своего приятеля. Вскоре кто-то схватил его за рукав, побуждая пойти дальше, и молодые люди удалились. Мирон проводил их взглядом. Порчи внимательно наблюдал за мимикой Фёдорова, а затем тяжело вздохнул: — Что насчёт Вани? Сегодня четверг. — Я думаю, что нам нужно на это забить, Порчанский, — с безнадёжностью в голосе произнёс парень. Дарио не поверил своим ушам; он тут же изменился в мимике: — Как?! Но ты уже… — Знаю, — перебил Мирон, — Не хочу об этом думать. — Порчи сильно нахмурился и попытался усиленно найти слова, которые вдруг вмиг разбежались. — В чём причина? — наконец обобщил он своё замешательство. — Нас мало, — цыкнул Фёдоров. — Но самое главное: я не хочу подвергать опасности других, — низко произнёс Мирон. Дарио какое-то время молчал, затем сглотнул и, рвано выдохнув, произнёс: — Посмотри ему в глаза и скажи об этом. — Фёдоров почувствовал, как его задушил стыд. Вязкий, противный, отравляющий. Порчи почти никогда не разговаривал грубо. Затем португалец поднялся со скамейки и ушёл, бросив что-то в роде: «Я позвоню». Мирон молча сосредоточился на внезапно занывшим от напряжения указательном пальце правой руки и покалывании в районе левого глаза. *** Парк заполнял утренний туман, что равномерно распределился по всему периметру. От этой чарующей прозрачной дымки слегка веяло холодом, что создавало какую-то невероятную трепетную атмосферу. Мирон стоял и допивал банку пива, не желая садиться на повлажневшие от утренней росы скамейки. Внезапно его окликнули: — Окси! — он обернулся. Маркул. Такой нелепый с широкой детской улыбкой на подростковом лице. Марк улыбался во все тридцать два доброй и задорной улыбкой. Пока Фёдоров молча смотрел на него, пытаясь понять смысл происходящего, к парню подошёл Женя. Тяжёлая рука Лимита легла на плечо пятнадцатилетнего Марка, на что второй одарил его доброжелательным взглядом. — Я же просил тебя запомнить, бро, — всё также задорно произнёс Маркул, а затем обернулся в чащу деревьев и поманил кого-то быстрым и торопливым жестом руки. Мирон считал. Он правда считал, но сбился, когда на фоне стоящих рядом друзей начали вырастать фигуры одна другой шире. Кого-то Фёдоров абсолютно точно когда-то видел на районе, кого-то в компании Грин Парка, кого-то на баттлах, но не был хорошо знаком ни с кем из присутствующих. Лимит кивнул в сторону, и обряд с эффектным появлением повторился. Мирон радостно заозирался по сторонам, а потом, когда он уже не смог заставить самого себя продолжать контролировать эмоции, негромко рассмеялся и закрыл рот обеими руками. — Парни, неужели вы… — рой незнакомых, но уже таких близких лиц забегал перед глазами Мирона. Их становилось всё больше, а знакомых черт всё меньше. Молодые люди практически оцепили в неплотный круг стройный силуэт Яновича. Взгляд зацепился за Порчи. Затем за Элизу и Марту, которые присутствовали подле Марка. Улыбался в тон всем остальным и невысокий, смуглый и вечно суетливый Храмов. Мирону показалось, что всё это абсолютно точно должно войти в сцену какого-то максимально эпического кино, но потом забросил эту мысль, продолжая смотреть на армию собравшихся людей. Внутри него ходил ураган благодарности и любви ко всем этим людям, ко всем без единого исключения. Вот, все они смотрят на него с ожиданием и готовностью помочь, немного строго, но с добрыми карими, голубыми, зелёными и серыми глазами. Каждый из них. Фёдоров заставлял себя выйти из оцепенения и сделать хоть что-нибудь, но вместо этого продолжал просто смотреть на огромную толпу молодых людей, что вызвались прийти ему на помощь. Женя совсем по-мальчишечьи усмехнулся, наблюдая за его реакцией: — Русские своих не бросают, братан… *** — Но я ведь могу… — Нет, Лёша, не можешь! — рявкнул на Храмова Мирон. — Точка. — парень возмущённо всплеснул руками. — Ну приехали! — произнёс он в сторону, заставив большинство расхохотаться. Фёдоров приобнял Лёшу за плечи и отвёл в сторону. — Братан, — начал он, — Ты приводишь к развязке всю ситуацию, понимаешь? Без тебя ничего не выйдет. — Храмов медленно перевёл взгляд на лицо мужчины. — Ну не могу я швырять тебя в самое пекло этого безумия. Тебя же раздавят и даже не заметят. Если хочешь остаться без костей — милости прошу. — Мирон отпустил парня. Лёша слегка опустил голову, задумавшись. — Я понял, — наконец ответил он. — Справлюсь. — Фёдоров улыбнулся и несильно ударил второго в плечо. — Давайте кучнее! — наконец позвал толпу Мирон. — Сейчас будем распределять все возможные роли… — усмехнувшись, произнёс юноша, когда все присутствующие плотно закрепили вокруг него своё внимание. *** Этот квартал никогда не нравился Порчи: дебри бесконечных дворов, отсутствие людности и заводы с тюрьмами вокруг всего района. Спасибо, друг-Фёдоров. Однако Дарио не мог не согласиться, что все эти факторы в данной ситуации были только на руку, о чём Мирон заботился больше всего. Кстати о нём. Молодой человек стоял впереди всех и смотрел прямо в глаза находящимся визави. Чуть позади стояли Порчи и Женя. — Боишься, что мы из тебя омлет сделаем, прямо как из твоего дружка в прошлый раз? — продолжая громко чавкать жвачкой, резко спросил чужак. Фёдоров напряг скулы и быстро прошёлся большим пальцем по указательному. Этот наглый тон и фраза разозлили всех. Марк дёрнулся вперёд, но его пыл сразу же перехватила резкая ладонь Элизы, что железными тисками впилась в запястье ребёнка. Сама девушка еле удерживала слова возмущения. Пальцы Марты, которые вмиг оказались в женской ладони, немного успокоили её гнев нежными поглаживаниями. Все продолжали смотреть на Мирона и вот-вот ожидали сигнала к действию — вид у него был суровее некуда. Вдруг как будто какой-то щелчок, и Фёдоров совершенно неожиданно улыбнулся: — Попал в самое сердце. — а затем театрально скривился, дотронувшись до вышеупомянутого органа. Решил выбить ублюдка из колеи морально. Пусть не думает, что имеет над юношей хоть какую-то власть. Клэй действительно слегка опешил, но наглое выражение с его лица никуда не исчезло. — Тогда я бы тебе посоветовал лучше смотреть за своей девушкой, — вдруг произнёс сомнительный главарь. — Это же её? — и Клэй вдруг достал из внутреннего кармана чьё-то нижнее бельё. Фёдоров улыбнулся краем губы и скривился в отвращении. Позади него послышались смешки. — Фига у Вани поменялись вкусы, — вставил своё слово Лёша, и среди своих послышался редкий смех. — Не мучай свою маму. Хватит таскать её бельё из корзины, — сдержав свой смех, произнёс Мирон. — Хотя давай я лучше сам ей передам. — Фёдоров сделал шаг вперёд и протянул руку навстречу. Марк не выдержал на пару с Женей, и парни расхохотались, на секунду забыв, зачем они вообще здесь находятся. Скупо посмеивались себе в кулаки даже ребята противоположной команды. На Клэя стало страшно смотреть. Он в мгновение ока сократил расстояние между собой и Фёдоровым. Встал вплотную, почти нос к носу и агрессивно стрелял на него глазами. Мирон спиной чувствовал напряжение своих, а в свою очередь старался невозмутимо и строго смотреть в глаза Клэя. Не отводить взгляд. Главное — не отводить взгляд. — Да ты у нас шутник, оказывается… — едва слышно произнёс парень. Мирон сглотнул. Он узнавал этот тон, эти ноты в прокуренном голосе. В голову. Сразу за этим — в спину и живот. Реакция поддерживающей стороны не заставила себя ждать: Женя первым ринулся в бой, а за ним — ещё тридцать таких же голов. Начался хаос, который походил разве что на боевое рукопашное сражение, коим и являлось. Фёдоров распластался на земле, проклиная себя за то, что в данный момент он не может встать и продолжать драться. В голове огнём пульсировала лишь одна мысль: «Не думай обо мне, Ваня. Ради всего Святого, не думай сейчас». Порчи заехали кулаком в скулу, и португалец протяжно застонал, ухватившись за лицо. — Элиза, стой! — Марта ухватила девушку за край широкого бомбера. Англичанка сжимала трясущиеся губы. Кажется, обидчик Дарио решил не ограничиваться ударами по лицу. Марта глубоко хмурилась, её русые вьющиеся волосы теперь спутались и спадали на глаза. Кто-то из группы Клэя продолжал сильно избивать Порчи. Элиза закрыла лицо руками и сдавленно расплакалась. Девушка не особо поняла, что это было: состояние аффекта, как часто говорили друзья, но только контролировать свои действия конкретно в эту секунду она не смогла. Очередной замах кулаком, Порчи вздрогнул и еле слышно захрипел, почти осел на истоптанную землю. Элиза рывком бросилась к месту драки. Широким жестом, как звери оберегают своих детей, она загородила собой избитого португальца. Хрупкая стройная женская фигура дрожала то ли от страха, то ли от немых всхлипов. Взгляд строгий и до невозможности мудрый. Захватывает твою душу. Чужак смотрел ей в глаза слегка удивлённо. Он растерялся и не особо мог собраться с мыслями. Из-за крепко стиснутых зубов было трудно разобрать сказанные девушкой слова: — Не смей. Трогать, — тяжело дыша, произнесла Элиза. Парень медленно отступил. Фёдоров поднялся и попытался игнорировать гудящую голову. Мыслей в голове — ноль, только рой каких-то диких ос. Юноша дико оглянулся. Били всех. Взгляд успел выцепить то, как Женя, слегка пошатываясь от частых ударов, попытался врезать обидчику по голове, но промахнулся. Следом за этим — окружённая какими-то уёбками Марта. На мгновение кругозор Мирона сузился — прямо перед его носом пронеслись остервенело бьющие друг друга парни. Следом за ними Фёдоров увидел. Аорта словно раздулась и билась около сердца матовой болью. Тело оцепила паника и гнев. Мирон был во всём виноват. Марк был жив. Это главное, что успел вычислить Фёдоров. Четверо отморозков били слабого мальчика ногами, в то время как он сам практически не сопротивлялся. Мирон бросился на помощь. — Марк, друг! — Фёдоров закашлялся. Рука, которая перехватила его поперёк живота, резко ограничила весь кислород в организме. — Жалко пацана, да? — Мирона держал Клэй. Второй начал забывать о своей королевской сдержанности. — Он совсем ребёнок! Ёбанная ты мразь! — парень резко харкнул в лицо увернувшегося предводителя. За это последовал удар в челюсть. Кровавые разводы, уже закрывшиеся от частых ударов глаза — это не должно присутствовать на детском лице. Марку всего лишь пятнадцать. — Хочешь посмотреть, как они убьют твоего маленького друга? — Клэй приподнял безжизненного Фёдорова за редкие волосы. — Оу, или всё-таки лучше, как мои парни изнасилуют эту очаровашку? — резкая боль в прикорневой зоне, а затем парень увидел отбивающуюся от отморозков Марту. Мирон сглотнул и зажмурился, стиснув зубы. Давай же, давай. У Лёши, стоящего за деревьями сильно тряслись руки от волнения и гнева, но он всё же резко выудил из кармана мобильник. На ломанном английском назвал адрес линии спасения. Официальные машины, оглушая квартал сиренами, неожиданно появились в узких дворах. Половина доблестных помощников Клэя успела разбежаться, остальных грубо повязали. Скорая подоспела с небольшим отрывом от органов. Всё вокруг лишь ломанными кусочками и непонятными урывками. Тела больше нет — это какой-то мешок в котором наполнитель — сплошная безвкусица создателей. Конечностей Мирон попросту не чувствовал. На теле Фёдорова не дёрнулся ни один мускул, когда он громко повалился на землю, сражённый нервным обмороком. *** В больнице был жёлтый и как будто гудящий свет. Некотрые районные СМИ обмолвились парой слов о задержании местных хулиганов и воров-карманников. У Мирона плохо получалось вслушиваться в быстрый текст. — И как… — Долго ты здесь пролежал? — обречённо перебила сидящая возле постели Марта. — Ты спрашивал это у меня уже два раза. — Да? — Фёдоров шмыгнул носом. — Пиздец. — Сегодня третий день. — То есть, два дня я… — Да, — перебив, подтвердила девушка. Фёдоров помолчал, а затем медленно сглотнул: — Как они? — Смотря кого ты имеешь в виду, — хмыкнула она. — Твой план сработал. А мы оклемаемся и морально, и физически, — попыталась подбодрить друга Марта. Мирон даже не улыбнулся. Девушка огорчённо выдохнула: — Что про Ваню? — тихо спросила она. — Возмездие в его честь свершилось. Благодаря твоей предосторожности он останется цел, несмотря на стукачество. Что теперь? — Теперь я должен выяснить, какая же мистическая, чёрт побери, нить нас связывает, — угрюмо отозвался молодой человек. Девушка задумалась. — Есть догадки? — лаконично поинтересовалась она. — Она совершенно безумная, — хмыкнул в ответ Мирон. — Но безумная — не значит, не существующая.