Я - только чуть больше

— Зелёная или… — дальше любые звуки утонули за шумом собственных мыслей Мирона, что он, однако, понял слишком поздно. Когда парень поднял взгляд на Порчи, тот смотрел на него, выжидая ответа, а гипермаркет в свою очередь продолжал жить своей жизнью. Тщетно Фёдоров пытался вспомнить, о чём говорил Дарио. Не получалось, хоть убей, а между тем терпение друга начинало понемногу истощаться. — Давай красную, — наконец произнёс Мирон, надеясь, что угадал с выбором. Но Порчи лишь закатил глаза: — Где ты здесь видишь красную газировку? — немного снисходительно спросил он и провёл рукой вдоль по стеллажу. — Я спросил: Спрайт или Фанта, одним словом, — уточнил в итоге Порчи. Фёдоров почувствовал себя максимально неловко, а за этим как будто неосознанно последовала потребность сию секунду оправдаться. — Бля, брат, прости, я сам не свой! Постоянно пытаюсь чувствовать его. — не время для откровений, с этим доводом Мирон был согласен, но слово не воробей, как говорится. Дарио в раздражении покачал головой. Он бы сохранил нейтралитет, если бы друг соизволил промолчать. В последнее время Порчи начинало казаться, что Мирон использует отсутствие Вани как оправдание любых своих мало приятных действий. — Раз тебе так хуёво, зачем нужно было всё это?! — вдруг резко спросил португалец. — Зачем ты отправил его домой? — Мирон немного опешил от такого общения. — Кажется, я уже двести раз говорил, зачем, — ответно повысив тон, сказал Фёдоров. — Не задавай глупых вопросов. — Порчи явно разозлился. — Я бы их не задавал, если бы ты не совершал глупых поступков. Хватит оправдываться тем, как тебе без него херово, окей? Брат, сейчас ничего личного, но по-моему, ты просто нашёл, за что уцепиться. Так бывает, когда не особо понимаешь, на что свалить абсолютно любую свою вину, — закончив свою речь, португалец в одиночестве отправился на кассу, оставляя друга в гадком недоумении и густом облаке раздражённости. Дарио стало немного легче после того, как он высказал Фёдорову всё то, что вертелось у него на языке уже больше двух месяцев. А стало ли от этого как-то неприятно Мирону, Порчи было, откровенно говоря, плевать. Вот так вот просто по-человечески плевать, равнодушно, по боку. Португалец устал. Ему очень надоело выслушивать жалобы и нытьё. Плохо без Вани — так сделай всё, чтобы быть рядом. Вот и всё. По мнению Дарио, всё было очевидно. *** Мирон примостился на скамейке возле подъезда. Идти домой после того инцидента и напираться на неловкие взгляды с Порчи ему не хотелось ни коем образом. Парни ругались очень редко, на зато если ругались, то знатно и в подавляющем большинстве надолго. Дарио заставил Фёдорова задуматься над сказанными им словами: Мирон лишь прикрывается своим состоянием для всех остальных, намеренно не желая исправить ситуацию? Не верно по всем статьям. Вряд ли бы португалец смог всецело понять логику Мирона, но парень твёрдо решил, что вновь вернётся к Ване только тогда, когда раскроет их тайну, их связывающий секрет. Наверное, так ощущается чувство долга, или что там у Мирона ещё могло остаться в искалеченной душе. *** — Порчи! — бедному, уже засыпающему в своей комнате Дарио, пришлось резко проснуться. Мирон тем временем ураганом ворвался в чужую обитель. — Собирайся! Мы едем к твоей маме. — что, португальцу послышалось?! — Братан… — с угрозой в голосе произнёс Порчи и медленно встал. — Ты охуел? — Фёдорову хватило доли секунды, чтобы понять, в чём кроется замешательство друга. — Бля, Дарио, — экстренно попытался оправдаться Мирон, — Я не шучу. На полном серьёзе. Я сейчас подумал над твоими словами: ты прав. Я должен со всем этим покончить. — Порчи оказался обескуражен. Он просто открывал и закрывал рот, не в силах найти слова, чтобы озвучить все доводы для того, чтобы доказать невозможность сего действия, так как всё было итак очевидно. Это просто, блять, невозможно! Парни ещё в тот день, когда Мирон рассказал другу всю их взаимосвязь с Ваней, имели догадку о том, в чём всё дело. Позже уверились в этом благодаря Марте и Элизе, но проверить это наверняка они просто не могли в силу обстоятельств. Порчи вообще проклинал как мог это стремление к идеальному абсолюту в характере друга. Зачем так всё усложнять? Ну не будут они знать, в чём дело, разве от этого будут менее счастливы рядом друг с другом? — Мирон, но это же… Это же невозможно, — наконец неуверенно произнёс Порчи. — Почему? — судя по всему в Фёдорове плескалась та решительность, которая может составить конкуренцию разве что огромному быку, смотрящему на красную ткань. — Хотя бы деньги. — Это решаемо в два счёта! — уверенно произнёс Мирон. — У нас есть кое-где средства, нам могут добавить мои родители, ребята… — Они итак сделали для тебя слишком много, — угрюмо отозвался Дарио. — А как ты представляешь себе лицо моей мамы, когда она увидит нас на пороге?! — продолжал горячиться Порчи. — Ох, так и вижу её негодование, — добавил он и цыкнул. — Как будто она не будет рада тебя видеть! А ты её? — решил акцентировать на этом Фёдоров. — Мирон, ты напоминаешь мне ребёнка, который хочет полететь в космос! — вновь начал злиться португалец. — Это просто уму непостижимо, понимаешь?! На какое-то время в маленькой комнате повисла тишина. Фёдоров взвинченным взглядом оглядывал жилище своего друга: аккуратно сложенные вещи на стуле, множество различных плакатов рэп-исполнителей на стенах, дофига техники, в творческом беспорядке разбросанной по столу, книги по нотной грамоте в различных углах и джойстик от приставки, одиноко лежавший на тумбочке. Мирон выдохнул, переполненный уверенной решимостью. — Собирай вещи! — констатируя, вдруг сказал Фёдоров и рванулся к чужому шкафу. Резко раскрыв его, Мирон достал оттуда повидавшую виды дорожную сумку Порчи и демонстративно бросил её перед другом. Дарио медленно поднял взгляд на Мирона, смотря на него с откровенным шоком. — Блять, ты, сука, единственный в своём роде, чувак…