Я - только чуть больше

Трек: Porchy feat Oxxxymiron — Earth Burns. Утомлённость после перелёта улетучилась сама собой, как только парни оказались на центральной улице Лиссабона. Мирон был чертовски прав, когда говорил, что Порчи будет до крайности рад увидеть свою Родину — португалец не сводил восхищённого взгляда с родных фасадов, кирпичных заострённых крыш, украшенных улиц и всего того, что уже большое количество времени жило только в его сердце. Менталитет чувствовался в каждом неровно лежащем камешке, в каждом завитке на непослушных женских волосах, в каждом оттенке смуглой кожи. Они попали в настоящую сказку. Миновав центральные районы, Мирону с Порчи удалось застать роскошную уличную ярмарку с гремящей музыкой, развешанными вдоль палаток разноцветными пёстрыми флажками и резвой бодрой речью, которая стелилась вдоль улицы быстрыми крикливыми репликами. Стоило парням чуть пройти вперёд, как Дарио заворожённо засмотрелся на группу танцующий прямо на улице людей: несколько максимально радушных мужчин и заводная девушка. Стоящие рядом прохожие хлопали им в такт танца и весело смеялись общему веселью. Внезапно мужчина и девушка начали двигаться к Порчи, а затем с задорными улыбками вовлекли его в свой танец, между делом перебрасываясь фразами на родном языке. Мирон улыбался до невозможности широко, наблюдая за тем, с каким азартом Дарио влился в забытую на время атмосферу. Дом. А ведь у каждого он свой. Резкая боль поразила своей внезапностью. Вся эта яркая улица в один момент сжалась, посторонние ощущения мгновенно притупились, а весь организм сосредоточился на ней. На боли. Ощущение безусловно было не ново, однако в этот раз чувства усилились в стократном размере. Момент — резкая боль и на секунду затишье. Потом снова и снова. Вязкая, тёплая жидкость — Ваня… — обессилено прохрипел Мирон, — Ваня, ты чёртов кретин! — в запале прошептал Фёдоров. Он явно ощущал, как рука, сжимающая повреждённое запястье, пульсировала от напряжения. Мужчина хрипел и стискивал зубы, задавливая в себе ком слёз от острой физической боли и неосознанно задерживая дыхание. Точка невозврата. Пора с этим, блять, покончить! Мирон поднял горящий взгляд на всё ещё смеющегося с людьми Порчи.

***

— Ты прикалываешься?! — шокировано вопрошал Мирон у нервно мнущегося около двери в собственный дом Порчи. — Мирон, я серьёзно. Ну ни бум-бум на португальском! Мы на этом языке только стишки в младшей школе рассказывали — всё! — Нет, ты прикалываешься, — в замешательстве выдохнул Фёдоров. — А на каком языке ты собираешься с ней изъясняться? На русском, что ли? — Тише! — оборвал Дарио, — У неё чуткий слух. — Мирон воздвиг взгляд к небу. Похоже, мыслительный процесс Порчи был неразрывно связан с этим полным детских воспоминаний местом. Иначе как тогда объяснить то, что входная дверь немедля раскрылась, а на пороге весьма ожидаемо появилась невысокая пожилая женщина. Её густые и тёмные с проседью волосы были собраны в высокий хвост, лицо хранило всё такую же задорную красоту, карие озорные глаза смотрели с доброй шуткой, а губы, обрамлённые ярко-красной помадой, выражали трепет и вселенскую мудрость. Когда глаза женщины наконец нашли перед собой высокого, плотного парня, они тут же недоверчиво сощурились, а затем в момент повлажнели; она зажала руками свой рот. — Дарио! — громко и радостно воскликнула женщина, протянув руки навстречу Порчи. Тот сразу же нырнул к ней, с трогающей нежностью целуя её в щёку. Когда эмоции чуть улеглись и она, эмоционально помахивая на Порчи руками, отпустила из объятий родную кровь, Дарио с готовностью выдохнул и выставил вперёд руку в призывающем ко вниманию жесте: — Это Мирон, мой очень хороший друг. — Фёдоров почтенно кивнул пожилой даме, в душе радуясь тому, что она прекрасно владела английским. — Мирон, — обратился к нему Дарио, — Это Беатрис, моя бабушка. — Мне невероятно приятно наконец познакомиться с вами, сеньора… — Ой! — махнув рукой, оборвала его женщина, — Просто Беатрис, милый. Просто Беатрис. — Фёдоров растроганно улыбнулся и вновь согласно кивнул. — А откуда ты, Мирон? — с искренним интересом спросила она. — Он из Лондона, — перебил Порчи. Беатрис понимающе закивала: — Значит, англичанин? — Вообще-то нет, он в принципе из Петербурга… — попытался объяснить Дарио. — Русский? — не могла взять в толк женщина, с явным непониманием смотря на своего внука. Порчи в ступоре почесал висок. — Ну как бы не совсем, то есть… — Пойдёмте в дом, Беатрис, — с задавленными в голосе смешками предложил Мирон, тем самым избавляя Дарио от тяжёлого мыслительного процесса. Оказавшись внутри, Фёдоров ясно уловил погружение в самый тёплый и светлый уют, какой только может существовать на этой планете. — Кушать будете? — деловито спросила Беатрис, начиная бодро колдовать на кухне. — Асорда? — Да! Я буду, бабуль, — сразу же согласился Дарио, а затем поймал сведённые вместе густые брови в недоуменном жесте. На это Порчи закатил глаза, а затем коротко шепнул: — Хлебный суп. — однако недоумение в синеватых зрачках лишь увеличилось, но переспрашивать Фёдоров, конечно, не стал. — Мирон, даже не обсуждается — ты просто обязан это попробовать! — хлопотливо произнесла Беатрис, ставя на стол перед гостем большую и глубокую супницу с дымящимися внутри горячим. Фёдоров вдохнул до невозможности аппетитный запах и тут же был вынужден подавить желание облизнуться. Дарио хмыкнул, наблюдая за другом. Когда Беатрис села напротив ребят и принялась молча наблюдать за их поистине богатырским аппетитом, Фёдоров принялся осторожно разглядывать домашнюю обстановку. Кремового цвета стены создавали невероятно тёплую атмосферу, повсюду на кухне так и чувствовалась рука мастера, дуновение какого-то искусства: эти рассыпанные в творческом беспорядке ещё не виденные ранее специи, засушенные в привлекательных ёмкостях фрукты, но особенно цепляли сухие веточки гербария, которые были со вкусом вставлены по углам кухни. — Вы устали небось… — заботливо протянула Беатрис. — Может, отдохнёте? — Порчи быстро переглянулся с Мироном. Пятиминутная готовность. — Нет, бабуль, спасибо, мы совсем не устали, — ответил Дарио. — У меня будет к тебе одна просьба… — осторожно произнёс он. — Слушаю, — с готовностью ответила женщина. — Можешь рассказать нам с Мироном несколько легенд? Очень хочется вспомнить. — Конечно! — охотно согласилась Беатрис. — Те, что я рассказывала тебе в детстве? — Порчи кивнул. — Легко! Только за пустым столом разговор не ведётся — доедайте скорее и выпьем немного Жинжи, чтобы кровь не остыла! — когда Фёдоров перевел взгляд на португальца, тот молча махнул рукой, мол, «попробуешь — сам узнаешь», на что Мирон усмехнулся. Чем-то неуловимым Дарио был невероятно похож на свою бабушку.

***

— Бабуль, а ещё истории были? — не мог успокоиться Порчи, когда Беатрис в подробностях описывала ему сюжет очередной легенды. Та задумчиво цыкнула, устремив взгляд к потолку. — Была, кажется… Да, точно, была! И как я сразу не вспомнила? — радостно вопрошала она. — Слушайте! — Бабуль, только вкратце, — со смешками попросил Дарио, на что Беатрис заразительно захохотала. — Так вот. Давно-давно был в Лиссабоне принц по имени Педро I. Когда наследнику пришло время жениться, к нему из Испании отправили невесту по имени Констанц. Девушка прибыла в Португалию со всей своей семьёй, в том числе с двоюродной сестрой по имени Инес. И как только Педро увидел красавицу Инес, то влюбился в неё по уши, но бедной девушке было суждено стать лишь любовницей придворного принца. Вскоре Констанц умерла в возрасте 27 лет от страшной болезни, и молодые люди стали проявлять чувства друг к другу несколько более открыто, Инес даже родила Педро четверых детей. — на этом моменте Фёдоров поменял выражения лица на «not bad» и закивал головой, отпивая глоток национального напитка. — Да… Только вот король не мог терпеть столь преступную связь своего сына. Он послал троих человек убить Инес, и они зарезали её прямо на глазах у детей. Как гласит легенда, позже Педро вырвал у убийц сердца: у одного через грудь, у другого через спину, а третьего навсегда изгнали из страны. Принц был в отчаянии и приказал посмертно венчать его с Инес, а также провести официальную коронацию. Девушку одели в пышные наряды… — О Господи! — по привычке на родном языке воскликнул Мирон. Порчи кивнул своей бабушке, когда та слегка отвлеклась от повествования. — Инес усадили на трон, — продолжила она, — И каждый придворный должен был целовать её руку и всячески ублажать новую королеву. Позже Педро приказал построить ей мавзолей и похоронить там, а напротив поставить второй, абсолютно идентичный. Принц рассчитывал после смерти встать из своих склепов и увидеть друг друга… Конец! — Жуть! — воскликнул Дарио. — Какой кошмар! — Мда, это тебе не богатыри да говорящие животные… — задумчиво протянул Мирон. — Бабушка… — также задумчиво позвал Порчи, — А разве в этой легенде не было другого развития событий? — начиная с каждым словом горячиться всё больше, спросил Дарио. — Какой-то бонус! — уже в явном запале уточнил Порчи. — Есть, — согласно кивнула Беатрис, отпивая глоток. — Какой?! — в один голос вопросили парни и даже слегка привстали со своих мест. — Инес превратилась в багровый закат и поклялась себе помогать каждому влюблённому человеку найти свою половину. Для этого нужно просто попросить, учитывая некоторые тонкости, которых я уже, увы, не помню. Если Святая Инес захочет, она обязательно поможет вам, правда очень специфическим способом — ох, не помню… Но оставит двух людей, которых взяла на своё попечение только тогда, когда наверняка убедится в том, что они крепко любят друг друга. Это детская версия, — махнула рукой Беатрис. — Бабушка! — вознегодовал Дарио. — Я знал только вторую версию этой легенды! Ба! — Мирон и Беатрис по-доброму рассмеялись какому-то детскому шоку со стороны Порчи, а Фёдоров в голове провёл точную аналогию с отечественным Дедом Морозом. — Беатрис, погодите… Так багровый закат и Инес это просто собирательный образ, не так ли? В основном это что-то клонится и к религии, и к мифологии, верно? — в своей манере решил поразмышлять Фёдоров. — Абсолютно верно, — согласилась женщина. — Так и есть. Инес, Бог любви, закат — может свободно варьироваться. Суть-то в любом случае не изменится. — Мирон задумчиво закивал. — Мы отойдём! — вдруг резко воскликнул Порчи и, схватив друга за локоть, быстро вывел его на улицу. Звенящие на вечернем воздухе сверчки будто успокаивали, но взвинченных парней это до крайности не трогало. — Ты… — Я понял! — эмоционально перебил Мирон, пока его сердце будто набухало и посекундно увеличивалось в размерах. — Я всё понял, бро…