Спектр

Микото возвращается домой спустя несколько дней после инициации. С ребятами они уже все решили и двое его верных друзей разделили с ним силу, однако же, легче от этого не стало. Красному королю казалось, что стоит ему только закрыть глаза на мгновенье и он сгорит в этом адском пламени. Своей силой он уже спалил Кусанаги диван, но задумываться об этом не было времени, потому как у ребят были проблемы поважнее. Им тоже было нелегко. Суо закуривает, бредя по пустым улицам в сторону дома. Как давно его там не было? Как поживает маленькая Анна? За всем этим он совсем про нее позабыл, но кажется, что Кариэль должна быть уже дома и сможет сделать все, что в ее силах. У нее была слабость к детям. Микото отчетливо помнит, как впервые оказался в той квартире, которую ныне может с чистой совестью назвать домом. Однако, он никогда не задумывался о том, что произошло впоследствии с его родной матерью. Конечно, и ей и ему было наплевать друг на друга. Но однажды столкнувшись с ней в магазине по поручению Кари, мать его просто не узнала. В тот момент что-то в душе парня оборвалось. Оборвалось, но от этого хуже не стало, потому что он понял, что раз родная мать его не помнит, значит, все было сделано правильно и она от этого совсем не страдает. Как будто его никогда и не существовало в ее жизни. Придя домой, тогда он первым делом спросил об этом Кариэль, на что она ответила мягко, потрепав его по голове и забирая тяжелый пакет с продуктами из маленьких ручек: «Не переживай, твое желание исполнилось. С ней все хорошо». Больше он и не спрашивал, потому что забота, которую ему дарила эта странная женщина с таким же ядерным цветом волос, как и у него самого, была самым лучшим подарком жизни. Но потом что-то менялось. Кариэль часто не бывало дома, но она никогда даже примерно не сообщала, где пропадает и чем занимается. Она приходила домой уставшая, все так же ласково трепала его по волосах, но никогда ничего не говорила. Только взгляд ее со временем менялся все сильнее и сильнее: по-началу это даже было незаметно, потом же он становился более мутным, пока, в конечном итоге, ее глаза совсем не перестали выражать какие-либо эмоции. Уже после, когда Микото стал постарше, он впервые увидел, что боль может сделать с человеком. Он пришел домой пораньше, на всех порах мчался, чтобы обрадовать женщину известием о том, что у него наконец-то начались каникулы и он сможет уделить ей больше времени и внимания. Но на радостный возглас «Я дома!» красноволосая женщина не вышла ему на встречу, как это бывало, когда она была дома. Микото нашел ее на кухне. Кариэль корчилась в судорогах на полу, забивая длинные ногти едва ли не под кожу, лихорадочно что-то шепча. Ее безумный взгляд разноцветных глаз тогда жутко напугал его, совсем еще мальчишку. Он не помнит, как донес названную мать до комнаты, уложил на кровать и положил на лоб ей холодный компресс. Несколько дней он буквально не отходил от кровати, пока она не позвала его и не попросила вколоть обезболивающее. Это немного, совсем чуть-чуть ей помогло и дало Микото расслабиться, чтобы заснуть. А поутру ее уже не было. Вернулась Кари спустя несколько дней полностью нормальная, такая, как он привык ее видеть и ничего в ней не напоминало о бессонных ночах и приступах болей. Мальчишка снова решил надавить, но женщина улыбнулась даже как-то немного зло, привычно потрепала по макушке и произнесла одно-единственное, но обрубившее на корню все дальнейшие расспросы: «Неважно». Это продолжалось несколько лет, пока, в конечном итоге, они не пошли на рискованный шаг. Наркотик — единственное, что могло ей помочь, пусть и достать его было не так просто. Это помогало, помогало плохо, но Кариэль становилось легче, потому Суо старался в такие дни не отходить от нее ни на шаг, и в особо болезненные моменты своим собственным телом вжимать ее в кровать. С силой, чтобы она ненароком не сломала себе что-то, мечась в агонии. Микото не замечает, как держит в руках ключи от квартиры, бездумно пялясь на дверной замок. Усмехается и выплевывает фильтр от сигареты, открывая дверь со всей возможной аккуратностью, чтобы петли не заскрипели. Когда они жили здесь с Мунакатой, у них не было времени что-то поменять. Однако дверь не скрипнула, а поддалась под напором мягко. Несколько секунд мужчина удивленно пялиться на дверь, после же, лишь пожав плечами, сбрасывает куртку на вешалку и проходит к приоткрытой двери комнаты. Несколько секунд бездумно смотрит на два переплетенных тела на полу, пока девочка не поднимает беловолосую макушку. — Микото… — произносит принцесса одними губами и мужчина кивает, помогает ей подняться и отправляет уставшего ребенка в другую комнату досыпать. Присаживается на корточки возле распластанного на ковре тела, запускает руку в короткие, мягкие волосы, от чего женщина вздрагивает, но глаз не открывает. Она совсем не горячая, наоборот: кажется, что ее кожа — одна сплошная корка льда. Микото аккуратно просовывает руку под спину и одним движением перехватывает ее поудобнее, поднимая на руки и укладывая на кровать. Тяжело вздыхает, глядя на перекошенное лицо и уходит, прикрыв за собой дверь. Стол на кухне чистый, что вызывает смутные подозрения. Приглядевшись, Суо усмехается, заприметив в пепельнице знакомое название сигарет. «Blue Sparks». Эту гадость мог курить только один человек. Надо же, сам Синий король соизволил прийти в эту грязную маленькую квартиру, которую раньше они делили. Микото со вздохом ставит турку на газ, думая о чем-то своем и прикурив сигарету от пальца. Характерное шипение отрывает его от мыслей и король вздрагивает, выключая газ. Ну вот опять. За спиной раздается смешок и стоит только мужчине повернуться, сталкивается взглядом с разноцветными глазами. Женщина улыбается вымученной улыбкой. — Прости, меня не было рядом, — произносит хрипло, выбрасывая сигарету в пепельницу и разливая кофе по чашкам. Женщина уже успела усесться за стол, отбрасывая влажные со сна волосы за спину немного нервным движением. Видно, что это всего лишь затишье пред новым приступом. — Чхать, — он смотрит на нее несколько секунд, но не говорит ничего. — Я тоже не всегда смогу быть рядом. Микото просто смотрит на нее, отсербывающую горячий напиток и думает, что что-то не так. Она выглядит беспечной и в голове у него всплывает недавний разговор. Вот оно значит как. Компенсировать? Красновласая смотрит на него внимательно, даже не моргая, и Микото понимает, что подумал правильно. Вот и причина ее нынешнего состояния. Вот причина болей, терзающих молодую женщину уже много лет. — Время — опасная штука, — говорит она, прикрывая глаза. Красный король наклоняет голову к плечу, проводит рукой по жестким волосам, зачесывая их назад. — Что ты будешь делать дальше? Его вопрос вывел Кариэль из задумчивости. Она переводит на него странный взгляд и улыбается чему-то своему. Вздыхает тяжело и, переклоняясь через стол, целует мужчину в лоб. — И что это было? Она пожимает плечами, рассмеявшись. На голоса прибегает беловолосая девочка и, наверное, именно сейчас они чем-то похожи на настоящую семью.

***

Кариэль набрасывает большую, но неприметную сумку на плечо, опускается на корточки и обнимает Анну, прижимая к себе. Что-то тихо говорит ей в белоснежные волосы, на что ребенок лишь кивает. Микото смотрит на эту картину и в груди что-то екает. Кари отправляет Анну в комнату, а сама выравнивается и разворачивается к нему. Смотрит печальным взглядом разноцветных глаз, но после встряхивается и на губах ее расцветает мягкая улыбка, такая знакомая, что становится еще более тошно. Микото делает широкий шаг в ее сторону и с силой прижимает обманчиво хрупкое маленькое тело названной матери к себе, утыкаясь носом в короткие огненные лохмы. — Эх, ну чего же ты… — говорит тихо и голос ее от чего-то странно звенит. Суо сильнее прижимает ее к себе, а после неожиданно отстраняет, вглядываясь в знакомые черты лица, запоминая. Кариэль вздыхает и приподнимается на носочках, треплет по голове и целует в щеку. Так знакомо, что создается впечатление, будто желает запомнить этот момент, удержать навсегда в памяти. — Я же вернусь еще, чего ж ты?.. — она не договаривает и улыбка становится какой-то слишком уж натянутой. Она многое хочет сказать своему ребенку, но понимает, что это будет лишним. Не навсегда же они прощаются, верно? Просто для всех так будет лучше. Будет лучше, если она исчезнет из воспоминаний друзей Микото, исчезнет из этой жизни, потому что рядом с ней всегда происходила какая-то херня. Она как магнит притягивала неприятности, одну за другой: своими действиями около Кагуцу подтолкнула мальчишку к становлению Зеленым; уговаривала Рейши отпустить себя и дать силе распределиться нормально; в конечном итоге, она даже своего ребенка не уберегла и теперь пламя пожирает его изнутри, а она ничего не может сделать. Да, так будет лучше. Пока не стало слишком поздно уйти, оборвать все связи, а с Микото она сможет как-то потом встретиться. Ведь встретятся, верно? Спустя почти шесть лет Синий король Мунаката Рейши предотвратил падение Дамоклова меча Красного короля, Суо Микото, на школу Ашинака. Проткнув последнего своим мечом.