Black Butler: Book of the eternal death

— Как я сказал ранее, сейчас вы будете отрабатывать способы забора душ на… — Уильям мельком глянул на быстро пролистывающую выделенные ей документы Ребекку. Затем всмотрелся в неё уже пристальней. Лицо её прохладным воздухом тронул лёгкий румянец, едва достающие до щёк яркие рыжие волосы уловимо покачивались в такт её часто вздымающимся плечам. Переворачивая лист за листом, она хихикала с чего-то, по видимому, очень смешного, и изо всех сил пыталась если не скрыть, то делать это тише, прильнув ко рту ладонью. — Способы забора душ на проекциях мёртвых. После вы покажите мне всё, что вы знаете из раздела… — Это и есть муляжи? — не сдержавшись и расхохотавшись уже во весь голос, перебила его студентка, тем самым ставя под сомнение весь многолетний опыт жнецов в проведении предэкзаменационных подготовительных тренировок. — Потом вы, мисс, покажете свои навыки телепортации, а после вступите в показательный бой со мной, — договорил инструктаж Т. Спирс и кивнул на папку у неё в руках. — Что же такое весёлое вы там нашли? Ребекка повернула к нему страницу с очередной фотографией "трупа", подняла выше, приставив к лицу, и, продолжая упиваться глупостью данной ситуации и собственной свободой, пробравшейся в неё с выходом в мир живых, выдала: — Похожи, да? — не сдерживаясь, в полный голос разрывалась она, тыкая пальцем в бумаги. — У дизайнера… аха… аха-ха-аха, этих штук была ровно одна задача, фух… — Мисс Нокс, — жнец поправил очки, пытаясь выглядеть серьёзнее. Её звонкий беззаботный смех заставлял слишком часто проявлять эмоции, что для него было, в сущности, несвойственно. — Давайте начнём работу. Вдали появилась первая фигура, старательно изображающая бездыханное тело, и девушка лениво зашагала по направлению к цели, играючи покручивая между пальцами ученический серп. — Шевелитесь, Ребекка. Моё время, может быть, и не расписано по минутам, как вы могли выразиться ранее, но нам нужно будет уложиться до трёх, — раздалось со спины задумчиво. — Угу, — прибавляя скорость, нехотя прогудела она. Неожиданное желание растянуть предэкзаменационное время лихо пронеслось по телу, отдалось в ногах лёгким и волнительным подрагиванием мышц. Ей хотелось подольше пообщаться с ним. Хотелось узнать его. Как будто на нос опустились взявшиеся из ниоткуда розовые очки, о природе которых Ребекка даже не задумывалась, а наоборот — охотно двигала их ближе к глазам. Думая о времени, она припомнила, что покидали они столицу под колокол часовой башни, возвещающий о полудне. Следовательно, сейчас было где-то полпервого, может, чуть больше. Щёки снова вспыхнули алым, перекрывшим точки веснушек, и экзаменуемая, почувствовав волну жара, ускорилась вдвое, надеясь, что со стороны поведение её ни капли не изменилось.       Самая, по её мнению, скучная часть сбора, продлившаяся, казалось, не час, а вечность, была закончена. Т. Спирс, вместо решения присесть и насладиться чужими усилиями выбравший следовать за ней по пятам, всё это время рассматривал и комментировал каждое движение косы смерти в её руках. Часто обрывая её нудным "неправильно", останавливал процесс и, глядя на недовольное девичье лицо, объяснял всю опасность оплошных ударов, которые могли не поглотить плёнку, а высвободить её из тела, после чего сделать жнеца лёгкой мишенью. Было полезно послушать его, особенно если бы Ребекка, в это время лишь строившая из себя скучающую, записывала чужие советы, а не сверлила его взглядом с пустой головой. На конечном теле, застрявшем на невероятно здоровом дереве, возникли некоторые проблемы. Уильям оставил её в одиночестве, телепортировавшись на широкую ветку, и сел на корточки, выжидающе глядя на неё сверху вниз, будто горделивая своим поступком кошка, успевшая сбежать от своры собак. Ребекка следовать его примеру по каким-то личным причинам не стала. Возможно, думала, что проверка должна быть во всём, даже касаемо физической силы и умения добраться куда угодно. Она размялась и принялась карабкаться по обмёрзлой древесине, царапая корой свои руки, пыхтя и проклиная в этот момент весь мир. — Мисс Нокс, — ожидающий, когда она наконец бросит это увлекательное задание, Т. Спирс глянул вниз на рыжую макушку и поднялся на ноги. — Чего..? Ребекка уже почти достигла нужной точки, когда промахнулась и шлёпнула ладонью по его обуви. Тот подавил в себе вздох и сдвинул ногу с места, подцепляя её за запястье. Вытянув девушку, будто ребёнок упавшую на пол игрушку, во весь рост и поставив перед собой на поверхность, он дал пройти ей к трупу и с нескрываемой уже насмешкой поинтересовался: — Неужели вы не смогли найти других способов добраться наверх? — Да-да, конечно. Не применяешь телепортацию — тебя ругают, а если скачешь по пространству как горный козёл — на тебя продолжают наезжать, но уже в два раза больше, — бросила девушка за спину, припоминая, как её отчитывали за скачки по потустороннему миру, когда она просыпала занятия. Как оказалось, всё это чудаковатое карабканье, занявшее лишние минуты, случилось даже не из-за каких-то её убеждений, а из простого страха в очередной раз быть отчитанной. — Я не собираюсь критиковать вас, я всего лишь хочу донести, что умение подобно передвигаться это отличная поддержка жнецу в трудной ситуации. На секунду девушка исчезла из поля зрения, оставляя после себя лишь потрескивающие в воздухе искры, да оружие, воткнутое в грудь манекена. Кто-кто, а она досконально изучила умение дематериализации и, чего уж таить, даже не раз приводилась преподавателем по физподготовке в пример остальному её классу, что тех почему-то неимоверно раздражало, после чего прогулявшая почти половину учебного времени Ребекка выслушивала насмешки и едкие комментарии на тему того, что ничего-то она больше и не умеет. Изредка, конечно, помогала и тем, кому скачки в пространстве вообще не давались, в частности Нине, у которой голова кружилась даже при малейшей мысли о телепорте. С Биг-Беном, вернее, с первым сходом в мир живых, Ребекка справилась молодцом. Ведь в то время, как её одолела лёгкая тошнота, многие её сокурсники теряли сознание, изрыгали из себя весь свой завтрак и далее действовали из чистой мотивации окончательно не запятнать своё имя перед старшими. В одно мгновение Ребекка появилась за спиной у наставника и зажгла спичку, прикуривая одолженную у кого-то из одногруппников папиросу. Делала она это не часто, лишь когда выпивала с Крамер по выходным, либо испытывая какой-то значительный стресс. Возможно, она и курила при жизни, но вот после неё началось это всё с обычного баловства под выражено-неодобрительные взгляды мужского окружения, будь то сотрудники медицинской части, однокурсники с преподавателями и старшие жнецы, иногда появлявшиеся в академии. Учебную тренировку с Т. Спирсом сложно было назвать стрессовым моментом, в то время как всю её первую, письменную часть ей ужасно хотелось зажечь не просто сигаретку, а целый табачный веник, которым можно было бы окурить всю аудиторию, заодно избавив её от слащавых духов Сатклиффа. Тем не менее, насмотревшись на свободно дымящего куратора, она поддалась соблазну и наконец решила, что сейчас самое подходящее время для перекура. Уильям смягчился и, кажется, разделил её желание, достал портсигар с какими-то замысловатыми узорами. Видимо, прежняя пачка уже опустела. — Поддержка жнецу в трудной ситуации и отличная тренировка выдержки для лентяя, — деланно укоризненно повёл он бровью и прикурил. — Не стоит использовать её потому что вам лень пройти два метра. — Это не лень, я просто захотела выпендриться перед вами, — ответила она ему в той же манере. Получилось не менее надменно, отчего старший даже не сразу понял, открыто грубят ему или просто шутят. Она обошла наставника, вытягивая из лежащего тела серп и радуюсь окончанию этапа, отчего маска высокомерия тут же исчезла с её лица, оставляя лишь неприкрытый интерес: — А вы что, носите с собой целый табачный магазин? — Мне нравится ваша прямолинейность. В таком случае, пожалуй, мы оставим тренировку телепорта на потом и приступим к следующей части. Я заметил, что вам было плохо на Биг Бэне, поэтому в конце занятия мы с вами несколько раз перейдём из мира в мир. Что насчёт моих запасов — то нет, всего лишь пару пачек и портсигар. — И вы всё это выкуриваете за день? — уже больше удивлённо уточнила она. — Да, — он протянул ей руку. Нокс с непониманием, но желанием довериться, опустила запястье в его ладонь, ожидая непонятно чего, и в ту же секунду оказалась с куратором уже на земле. — А, ну да, показательный бой… не на дереве же его проводить… — Именно, — он что-то проставил в своих бумагах, развернулся и пошёл к упавшему дубу, попутно скидывая с себя пальто и пиджак, оставшись в жилетке поверх рубашки, обтянутой тонкими кожаными ремнями. Ребекка, тем временем тоже избавилась от верхней одежды, упавшей под ноги, после чего решила отвлечь себя от сверления взглядом чужой спины и, пару раз шлёпнув по собственным щекам, тихо прошептала себе: — Хватит вести себя как дура! Не успел Т. Спирс и развернуться к ней, как она тут же принялась крутиться на месте, маша руками. — Вы что делаете? — поинтересовался мужчина, застав её в попытке достать кончиками пальцев до передней части обуви. — Растяжка! Нужно же разогреться, на физподготовке нас так учили! — не отвлекаясь от разминки, пояснила девушка, продолжая вести себя ровно наоборот своему же наказу. После чего она начала прыгать на месте, приземляясь в одно и то же место и не задевая свой тулуп. — Ну вот, теперь другое дело! Наставник, пытаясь сохранять спокойствие, поднял руку с папкой вверх. Ответом на недоумевающий взгляд ученицы послужил птичий крик. Нечто пернатое с огромной скоростью летело вниз. Сбавив обороты, птица замахала крыльями чаще и подобралась ближе, с интересом поглядывая на постороннюю и лучше показывая ей себя. Это была достаточно крупная сорока с ровными светлыми полосами на переливающихся крыльях, белым брюшком, невероятно длинным хвостом, чёрными бусинами глаз и каким-то зелёным крошечным браслетом с цифрами на лапке. Схватив папку мощными длинными когтями, она что-то прокричала, на что её хозяин ответил кивком, и, резко взмыв вверх, пропала из виду так же неожиданно, как и появилась. — Ну, Нокс? — Что "ну"? — Нападайте, — явно еле удерживая себя от вздоха, ответил Т.Спирс. Из кожаного отсека на ремне, расположенного выше бедра, он вытащил свой сложенный секатор, казавшийся ужасно коротким и неудобным в использовании, затем удлинил его где-то до метра и в ожидании чужих действий воткнул остриём в землю. — Что, прям вот так брать и… это самое? — Разве есть ещё какие-то варианты помимо этого самого? — было очевидно, что наставник сменил тон, специально пытаясь раззадорить ученицу, но, напротив, это лишь сильнее смущало и отталкивало её. — Вы могли бы начать пер… — она не успела договорить, как жнец оказался за её спиной. Оголённым от воротника рубашки участком шеи девчонка почувствовала холод металла и, сглотнув, пальцами отвела от себя оружие, отмечая, что к горлу приставили не заточенную сторону. — А вам, кстати, не кажется, что драться с почти безоружным профаном будет как-то неправильно и нечестно? — Во-первых, вы не безоружны. Во-вторых, я всё-таки не убить вас хочу. И в третьих, — где-то над макушкой раздался его ровный голос, — это предэкзаменационная тренировка. Если вы до сих пор считаете себя просто любителем, то у меня для вас плохие новости. — Я сказала "почти", а не "полностью"! И вообще-то я действительно профан, уж по сравнению со старшим жнецом из этого самого… отдела… как его, — будто оправдываясь, протараторила рыжая, и запрокинула голову, чтобы увидеть оппонента. Словив его полный насмешки взгляд сверху, она покраснела и отвернулась, продумывая план действий. В голову тут же пришла идея, которую она незамедлительно поспешила реализовать. — А вы открылись, мистер Т. Спирс. Ребекка, улыбаясь от предвкушения маленькой победы, уже было собралась пихнуть его локтем в живот. Но лишь наткнулась на его ладонь, остановившую замах. — Вам показалось, — обрывая все надежды, ответил жнец и легко вывернул её руку, поворачивая к себе лицом. — За попытку пять, за осуществление два, мисс Нокс. Ребекка тяжело вздохнула, чувствуя, как к лицу приливает кровь, а мозг в голове ссыхается, словно его вытащили из черепной коробки и кинули в печь. Она тот час испарилась, оставляя в его руках лишь мерцающие искры, появилась у поваленного дерева и бросила на него свою куртку. — Какого дьявола, — широко раскрыв глаза, она прошипела это и снова похлопала себя по лбу и щекам, пытаясь сформулировать напутствие. — Давай, Ребекка, не будь ебланкой. Дождавшись, когда краснота по ощущениям хотя бы минимально оставит её лицо, она повернулась к наставнику и нарочито серьёзно пробубнила: — Ладно, давайте уже начнём.       Уильям понимал, что её будет сложно вывести на бой, и из двух зол, представляющих из себя резкую агрессию в лоб и пассивное ожидание атаки, остановился на меньшем, посему решил начать с атак в спину. Часто, натыкаясь на охотившихся на их территории демонов, жнецы первыми начинали бой именно с подобных ударов, имеющих шанс не растягивать драку и лишить чудовище жизни с первых секунд. Все выпускники были одинаково неопытны в вопросах сражения с нечистью, поэтому предэкзаменационная тренировка чаще всего проходила со многими допущениями и в щадящем режиме, в котором ученикам предлагалось самостоятельно решать, как именно атаковать цель. Жнец проинструктировал Ребекку насчёт её свободы действий и границ разумного, после чего повернулся к ней спиной в ожидании начала. Неподвластная чуждому взгляду, Нокс впервые за утро после встречи с ним смогла хоть каплю расслабиться. Она повертела между пальцами тонкую деревянную основу небольшого оружия, которое она использовала ранее, забирая плёнку с "трупов". Было всё это так волнительно и несерьёзно — стоять перед опытным и сильным противником и пытаться продемонстрировать ему всё, что она умела с помощью какой-то слегка заточенной игрушки. А умела она, между прочим, не так уж и много — ведь прогуляла она действительно дочерта и не то чтобы имела возможности, да и желание потренироваться хотя бы самостоятельно. Ребекка не солгала, когда назвала себя профаном. По крайней мере, была в этом уверена. Пусть и понимала, что от неё требуется, она, тем не менее, двинулась вперёд совсем уж робко, медленно и нерешительно, точно молодая лисица, впервые вышедшая на самостоятельную охоту без поддержки взрослой особи. — Я не кусаюсь, — раздалось в тишине, ровно когда Ребекка остановилась в нескольких метрах от него. — Я не могу вот так вот кинуться на вас, — даже вне зоны наблюдения она почувствовала себя такой уязвимой, что, казалось, тронься она с места, как её тело окаменеет, превратившись в статую, тут же треснет и развалится от неожиданно накалившейся обстановки. — Да? — не поворачивая головы, переспросил куратор. Голос его звучал по-прежнему монотонно, без малейшего сарказма, но пробирал угрозой до мозга и костей не меньше, чем если бы на неё кричали. — А если мне это и нужно? Неужто твой преподаватель был прав? Придётся дать ему очередной повод для уверенности в том, что ты не годна. Ребекка округлила глаза, чувствуя, как её начинает тошнить. Захотелось сглотнуть подступившую к горлу, разъедающую его кислотную желчь, но застрявший там же ком позволил ей сделать это только спустя несколько попыток. Её слишком сильно озаботило мнение человека, стоящего перед ней, нежели тот факт, что, если он расскажет про её неудачи Абрахану, над ней нависнет ещё большая туча из неприятностей. Словно за эти полтора, два, или сколько там вообще прошло, часа общения и прогулки по городу они с какого-то перепуга должны были подружиться. Только ей начало казаться, что лёд оттаял, и впереди, в далёком свете в конце непроглядно-тёмного тоннеля, встал ещё один редкий человек, которому на неё, возможно, было не всё равно, как всё изменилось за считанные секунды, и сейчас напротив снова стоял он — Т. Спирс, которого она впервые увидела в аудитории: холодный, закрытый, надменный и отстранённый. Розоватое стекло перед глазами дало трещину. Мысли о том, что жнец так быстро смог ей понравиться, пропитали мозг словно губку, после чего она застыла, и по ней ударило больное и какое-то даже грустное осознание, какая же она всё-таки наивная. Наивная дура. Лохушка, которая повелась на налёт хорошего отношения в воздухе и следом же получила хорошую такую эфемерную оплеуху. На неё будто ушат ледяной воды вылили. Аж стыдно стало. Неожиданная симпатия, казавшаяся, быть может, даже взаимной, сломалась, словно сухая ветка, которую для большей уверенности осталось только поджечь. Уильям Т. Спирс ни разу не был ей близок, не дружил с ней, отчего не мог даже мимолётно вселить страх предательства, но что-то похожее именно на это нелепое и больное ощущение, разбудили в Ребекке нечто, что доселе спало крепким сном. Что могло проснуться в самые редкие моменты, когда она срывала глотку, скандаля с Абраханом, или била по смотровому стеклу в своей отделанной мягким белым полотном палате, угрожая и разбрасываясь клятвами в ненависти… кого-то… Ребекка не помнила, кого. Это навсегда осталось в недрах закрытой части медотсека, но почему-то всплыло сейчас в её голове таким ничтожным размытым обрывком, отражаясь в затягивающихся белой дымкой глазах, что даже дыхание перехватило на мгновение. Лицо ненавистного продолжало быть смазанным, неясным, в то время как рукава её рубахи скручивали за спиной, а сверху набрасывали толстые ремешки, должные сковывать движения. Теперь же руки её были свободны, и она-то уж точно не будет ждать, когда их снова свяжут. Отбросив нерешительность, Ребекка оттолкнулась от земли и бросилась на куратора. Она слишком часто слышала о себе неприятные вещи. Правдивые, но всё ещё неприятные. "Бесполезная", "недотёпа", "бестолочь" практически стали нарицательными именами Ребекки Нокс. Преподаватели за её спиной переговаривались, не знавшие о её срывах и частых посещениях изолятора однокурсники по настроению либо смеялись, либо издевались, а брат, казалось, уже привыкший к её неудачам, каждый раз узнавая о новой, не говоря ни слова в упрёк, лишь пытался её хоть как-то поддержать. Понимал ли он в действительности, что с сестрой, так как сам проходил через изъятие памяти, или же просто жалел её — оставалось загадкой, ответ на которую девушка знать не горела желанием. Ей было просто достаточно помощи извне, даже если она сводилась к простым объятиям, искренним словам поддержки и лёгкому похлопыванию по плечам. Потусторонний, как и человеческий мир не делился ровно на чёрное и белое, и носил на себе персоналий с различными тараканами в голове. Многие были несчастливы в своей новой роли, пытались убежать от кредо жнеца куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами с умирающими. Но большинство всегда смирялось с этим, со временем, но всё-таки смирялось. Сначала учились, затем усердно работали, вливались в коллектив, находили себе друзей и любовников, обустраивали своё жильё и, в общем-то, пытались чувствовать себя как простые смертные, а не какое-то время назад повесившиеся, стрельнувшие себе в висок или порезавшие себе вены, которых против воли воскресили и заставили искупить грех эгоистично принятого решения досрочно закончить свою жизнь. Но подобная посмертная судьба ждала не всех, и чьи-то страхи и психологические отклонения вылезали наружу, росли и, опутывая сердце, голову и взгляд, не давали понять собственной ответственности, рушили все попытки начать жить и толкали на скользкую дорожку из вечных попыток притупить боль. А уж вариантов её притупления было до невозможного много. И так уж случилось, что брат с сестрой не разделили новую судьбу. Предугадав, с какой стороны последует атака, Уильям уклонился в сторону, зацепился за руку споткнувшейся об оставленную им подножку и подмял её под себя так, как это обычно делали полицейские, настигнувшие воришку. До него ещё не дошла перемена в девушке, поэтому видел обстановку он сейчас исключительно как тренер. — Неправильная тактика, мисс Нокс, — голос его вблизи звучал завораживающе, отчего по её шее и спине, не в угоду их хозяйке, пронеслись мурашки. — Да к чёрту, — Ребекке уже не нравилась подобная реакция своего организма на близость с ним, и от этого она закипала ещё сильнее. Девушка вывернула его руку в свою сторону, пытаясь выбить из крепко державшего кулака секатор, но, потерпев неудачу, мгновенно сменила тактику, оттолкнулась от земли. И на миг исчезла из вида, растворившись в ворохе искр. Каждое движение ощущалось машинальным. В голове, помимо роящихся мыслей и переживаний, ежесекундно рождались приказы, с невероятной скоростью распространяющиеся по нервным окончаниям в любой уголок тела, заставляя предпринимать ход быстрее, чем сама Ребекка его осознавала. Она оказалась на плечах оппонента и со злости невпопад нанесла ему удар в спину, прежде чем враг снёс её сверху и выбил оружие. Оставшись без серпа, Нокс замедлилась, отпрыгнула назад, пытаясь удлинить расстояние между ними и встала в низкую стойку, всем телом опустившись к земле, как зверь, исподлобья наблюдая за каждым его движением, ожидая атаки. Уильям наклонил голову, взглянув на неё под другим углом, опустился на корточки, подхватил оружие. Голос адекватности внутри монотонно вторил остановиться, укорял в резкости выражений и предлагал сменить занятие разговором, но мужчина отмахнулся от него, чувствуя, как заманчивое желание провести с ней ещё немного времени на этом пустынном поле перекрывает все остальные чувства. Впрочем, можно было провести его с Ребеккой действительно по-иному, начав диалог. Большая осведомлённость о ней как о человеке, которому не хватает должной поддержки, так и норовила стать ей кем-то, кому она смогла бы вывалить весь свой внутренний хаос. Но раз уж это была тренировка, время, отведённое на неё, нужно было использовать по назначению. Нужно лишь аккуратно найти рычаг для включения её головы и силы. Вместо атаки он закурил, подкинул ученице её потерянное оружие и сосредоточенным взглядом осмотрел, как сильно она изменилась в лице. Всегда можно успеть поговорить, вот только… — Уже лучше, мисс Нокс, — где-то внутри неё пронеслось противоречиво-радостное облегчение, но его тут испепелили, не дав превратиться в нечто большее, — …но не хорошо. Ещё и рубашку мне порвали. Бить нужно было не туда. …ещё немного, и аккуратно включить Ребекку не получится. Он сделал вторую глубокую затяжку, не осознавая, что теряет последний шанс на коммуникацию, оторвал сигарету от тонких губ и указал ею на шею, почти полностью скрытую за высоким воротником рубашки, перетянутым галстуком: — А сюда. Где-то внутри, очень-очень глубоко, Ребекка понимала, что её провоцируют. Подбрасывают дров в и без того разгорающееся пламя. Вот только она не понимала, зачем. Тем не менее, осознание открытой провокации не давало ровным счётом ничего. Она продолжала молча пытаться унять тяжёлую отдышку и перебороть застилающую глаза пелену от удивительно сильно задевших её чувства слов чужого человека. Сигарета в его руках укорачивалась с поистине захватывающей скоростью. Студентка следила за тем, как пепел спадает с её конца, открывая ярко горящий табак, отсчитывала каждую секунду перед тем, как на неё нападут. Но, не дав ей истлеть полностью, Т. Спирс отбросил недокуренный свёрток в сторону и резко бросился на неё атакой в лоб. Она поймала остриё секатора заломом ручной косы, на долю секунды оказавшись в безвыходном положении. Оппонент буквально вдавливал её в землю, настолько сильным был удар, заставлял напрягаться, чтобы окончательно не рухнуть на колени. Чтобы не стать беспомощной и бесполезной в глазах очередного человека. — Хочешь по-серьёзному, да? — неожиданно вырвалось из него, когда она подняла глаза на его лицо, встретившись с ним взглядом, отчего в вопросе этом почувствовалась некоторая безрассудность. Она извернулась под нажимом и въехала ему под ноги, предприняв попытку сбить его с них. Но твёрдо стоявший на земле враг успел схватить её за руку, выдернул из-под себя и толчком отправил в полёт, в середине которого Ребекка снова заискрилась и очутилась там же, откуда нанесла первый удар — на его плечах. — Да, — прошипела она и замахнулась по данному совету в указанную область, но удар пришелся не в шею, а перекрылся мужской ладонью, из которой тут же хлынула кровь. Он брызнул красным в её глаза и, воспользовавшись моментом, отшвырнул от себя. Приземлившись на землю, подняв обледенелую пыль и больно ударившись спиной, выпускница едва разлепила веки, щурясь на мигающий пятнами солнечный свет сверху, который быстро перекрыла высокая мужская фигура. Рядом с её головой воткнулось секаторное копьё. — В тебе есть потенциал, Ребекка, — бросил жнец, стоя над поверженной, — но, боюсь, тебя не допустят к экзаменам. А жаль, если бы ты смогла взять себя в руки, из тебя бы наверняка вышло что-то дельное. Хороший жнец, например. Без её желания вытянув девушку в вертикальное положение, он, не дождавшись ответа, вытащил следом и оружие из земли: — Ну так что? Что делать будем? — Что-то дельное? Хороший жнец? Ты вообще понимаешь, что когда я принимала решение покончить с собой, я, чёрт возьми, понятия не имела о жнецах! Демоны! Души! Полумёртвые бюрократы! Ты думаешь, я хоть на секунду могла представить, что есть что-то помимо мира живых? — закипая с каждой секундой и бесцеремонно переходя на личности, срываясь на крик, прохрипела Ребекка. На её заявление он лишь горько усмехнулся, будто эти слова мимолётно вскрыли старую рану. Она говорила это так уверенно, будто перед ней не стоял такой же самоубийца. — Это твоя расплата, — надменно бросил Уильям, смотря на неё сверху вниз. — Как и моя — видеть и участвовать в чужих смертях. И мы ничего с этим не можем поделать, кроме как хорошо её отработать. — Видеть и участвовать, да? Скажи это поварам из столовой! Или миссис Бартон, может быть, а? Что ты на это ответишь, умник? — Ты сама выбрала путь жнеца. По ощущениям, Уильям Т. Спирс принадлежал к той части жнецов, которые смогли быстро влиться в течение потусторонней жизни. И Ребекка даже на толику представить не могла, что всё в нём было гораздо сложнее. Не препятствуя порыву ярости, она снова кинулась на него, опрометчиво размахивая перед собой косой. Враг тут же пошёл навстречу. Уклонившись от удара, он приблизился к ней, схватил за держащую оружие руку и, сильно сдавив запястье, заставил выронить косу, будто вся эта перепалка уже наскучила ему. Оказавшись без оружия, Ребекка тут же получила пинок под дых, от которого согнулась пополам и, харкнув кровью, прорычала: — Я выбрала путь забирать чужие души, а не чтобы какой-то утырок выбивал из меня дерьмо. На это Уилл только хмыкнул. Быстро сориентировавшись, девчонка сгребла косу с неровной поверхности, вместе с тем отбивая и царапая о неё пальцы, и, используя его бьющую ногу как точку опоры, резко поддалась вперёд. Желание причинить боль, ответить на обиду, отомстить за… что-то… писком звенело в её ушах, пробиралось под кожу, заставляя расчёсывать её до крови, навязчивым бельмом росло на каждом из глаз. И она с неимоверным наслаждением следовала ему, впиваясь укусом в чужое предплечье, яростно сжимая зубы и чувствуя, как ткань его одежды во рту начинает солёно намокать. Застав подобной выходкой его врасплох, она раскрыла челюсти и, сглатывая кровь, поддалась вперёд. В голове повторялось это злосчастное "сюда". Возможно, Уильям был прав и действительно разглядел в ней нечто большее, чем двоечницу. А, может быть, попросту хотел видеть в ней то, что призраком развеялось, как только её растормошили. И всё же, тем, кто нравился старшим, всегда нужно следовать их советам. Тогда они будут нравиться им ещё больше. Опытные люди ведь руководствуются благими намерениями. Поэтому Ребекка, пользуясь моментом и советом, со всей силы набрала оборот в замах и клацнула лезвием выше узла галстука. Жнец уклонился, но не полностью. На некогда белом, идеально выглаженном воротнике мгновенно проступили пятна крови. Увидев их, Нокс замешкалась, растерялась, опустила оружие. Почувствовала страх вперемешку с яростным ликованием. Это и позволило врагу нанести ответный удар лоб в лоб. Как бы грозно она ни размахивала оружием, Ребекка ни на секунду не задумалась о том, что с ней играются будто с маленьким глупым котёнком. Намного опытный жнец не дрался с ней и в половину своей силы — цели покалечить новичка у него всё-таки не было. Напротив, он позволял ей куда больше, чем было нужно. Но последний её маневр оказался каким-то совершенно неожиданным и, в то же время, логично читаемым, отчего ученица на мгновение превратилась из котёнка в противника посерьёзней, к примеру — в голодную и дикую рысь. На этом, впрочем, всё и закончилось после удара по рыжей голове. Мир вокруг начал кружиться, земля ушла из-под ног. Мозг громовым раскатом пронзила боль, и, спустя мгновение, зрение совсем покинуло её. Ребекка грохнулась на землю, подминая под себя свой серп, как самое ценное, что имела сейчас при себе, чтобы его ни в коем случае не смогли отнять. Всё в ней было сейчас взведено подобно пружинкам в сложном механизме, который, впрочем, собрали наобум и ждали, что либо он будет работать, либо развалится на части после хотя бы единого поворота ключа. Она вскочила обратно на ноги и попыталась не то снова напасть, не то отбиться. Врага она видела плохо, ещё хуже ориентировалась в пространстве, что закономерно оставляло на её теле прибавляющихся порезов. Уильяму было уже не до этого подобия драки. После прокатившегося по полю в очередной раз лязга металла, он снова выбил оружие из её рук и ударил по ключевым точкам, установленным правилами самообороны. Девушка повалилась на колени, теряя связь с миром. В слипающихся глазах пульсировали тёмные пятна, голова кружилась, раздваивая всё, на что падал её взгляд. Из носа струилась кровь. Тело не слушалось, но так просто сдаваться она не хотела, поэтому гордо и упёрто попыталась встать и, шатаясь не хуже пьяницы и попутно оттирая с лица багровые ручьи, принять боевую стойку.