Выброс

      Маруся не сразу сообразила, что произошло. Хватилась только к обеду, когда Борода прямо спросил у девушки о старшей сестре. Маруся не без испуга обнаружила наладонник сестры в их общем шкафчике. Это означало, что найти Марку можно только чудом. Сталкершу никто не видел, даже завтракать не спускалась. Маруся побегала, поспрашивала у бродяг о сестре. Геморрой Марки не видел, Кардан для разговора потребовал выпивки, а Сыч — денег. Борода покачал головой, за Марку волновался, но рыжей малявке про изрядное подпитие старшей сестры не сказал.       Сталкеры на вопросы о Марке плечами пожимали, кто-то хмыкал презрительно: были ещё те, кто считал, что женский пол слаб. Специально Марку искать никто не собирался, у всех свои причины. Одни были убеждены, что пропажей должны заниматься родственники или друзья, те, с кем человек пришёл в Зону. Другие ценили свою шкуру дороже. Третьи просто не видели смысла в поисках ушедшей: ночью без оружия долго не протянешь. Некоторые пообещали Марусе поглядывать на обожжëных, зомбаков и трупы, ну и среди живых походя поискать.       Нашли случайно: Зубр с двумя новичками пошел в Копачи через пещеру, где Дегтярёв убил контролёра. Да и наткнулся там возле кустов на недопитую бутылку и окурок, а метрах в полутора лежал скелет плоти, обглоданный слепышами.       Марка обнаружилась в пещере, живой и здоровой, но похмелье у неё было на удивление тяжёлое. Раньше никогда за ней не замечали привычки напиваться вдрызг. Может и проспалась бы, и явилась к вечеру сама на Скадовск, но в Зоне такие ошибки зачастую стоят жизни.       Марка возлежала на старом матрасе, укрывшись одеялом и мирно посыпывая. Снятая куртка, аккуратно сложенная, лежала рядом. Сталкерам не удалось разбудить девушку и потому её просто дотащили до Скадовска, где передали Геморрою. Доверяли ему с осторожностью: Тремор оставил после себя дурную память. Но за неимением другого медика на Затоне, и ветеринар был раком на безрыбье.       Заботливо поставленная капельница привела Марку в чувство к вечеру. И она, не до конца протрезвевшая, вспомнив о родителях, спустилась в бар.       — Маруся где? — Спросила девушка бармена, закуривая.       — Выспалась, Марка, — цокнул Борода, — я тебе много раз говорил, что без тебя Маруся пропадёт. Ничего она не понимает. Едва успокоилась после твоей пропажи, тут же навязалась к Полену. Дескать, сестре для лечения артефактами денюжку подзаработать.       — Пусть катится колбаской, — Марка выпустила дым. — Я гляжу, Крабу полегчало после химеры? — Она кивнула в сторону столика в углу.       — Данилу и Глухаря поминает. Гонта его на задания не берёт, слаб, говорит, напарник здоровьем.       — А где Гонта?       — На Янов ушёл, за Сорокой.       Не найдя собутыльника лучше, Марка, прихватив пресервы селëдки, пересела за столик к Крабу. Болтали обо всём, да ни о чём: тяжбах сталкерской жизни, обнаглевших бандитах, продажных долговцах.       Наладонник Марки пискнул, известив о входящем сообщении.       «Очнулась, пьяница?»       Абонент не определился, писавший шифровался. Вольные бродяги Скадовска были уже в курсе недоразумения, в котором обнаружилась девушка, и спрашивать о её самочувствии через КПК им резона не было.       «Чё за нахуй...» — подумала сталкерша, читая сообщение с налодонника. Память после вчерашнего выброса отшибло, а ведь Гемор сказал, что Марка пережила сотряс Зоны не под открытым небом.       «Чьи будете?»       Она постаралась начать беседу дружественно, хотя была готова взорваться.       «Вспомни выброс».       Марка сморщила лицо, будто это могло освежить память. Не освежило. Освежевало скорее: башка заболела. Абонент явно издевался. Пока она думала под аккомпанемент Крабовых речей, неизвестный решил сам написать.       «Спас тебя. Ты хоть помнишь, что вчера сделала?»       «Мать моя аномалия!» — испугалась девушка. Кому и что она могла сделать в своём вчерашнем состоянии? Марка попробовала ещё раз напрячь память. Посмотрела на Бороду, выдававшего деньги какому-то сталкеру за арты, будто лик бармена был в состоянии восстановить вчерашние воспоминания. Вспомнила-таки Марка, как пьяная выходила со Скадовска, одна, с бутылкой ерша и колбасой. Потом, как ей виделось, она споткнулась и упала, а когда встала на ноги, очень захотела по нужде в кустики. После кустиков она помнила только обрывками, как некто тащил её беспомощную, пьяную, и запер в каком-то чулане. Марка сглотнула вязкую слюну и побледнела. Свои опасения она всё ещё гнала.       «Ты, сука, лучше сам объявись, иначе я Зону переверну, найду тебя и писю в рот затолкаю, твою же, тебе же, и при том не отрезая».       Абонент послал смеющийся до слёз смайлик.       «Я тебя пальцем не тронул, ты сама приставала».       И прикрепил несколько видео, первое начиналось с оборванной фразы «Иц май лайф!». Звук был на максимуме, и сталкерша мигом приостановила воспроизведение, потому как Борода удивлëнно посмотрел на неё.       Досматривать видео Марка ушла на палубу. Закурила и с удовольствием затянулась. Приветственно махнула рукой проходящему караульному.       Убавила звук в плеере и продолжила просмотр. По ходу просмотра Марка несколько раз испытала жгучее чувство стыда. Когда горланила Бон Джови, красная от слёз. Когда жаловалась на потерю родителей, глупую сестру, желание любить и быть любимой. Поморщилась, принюхалась к куртке, когда увидела на записи, что, проблевавшись, утирается рукавом. Сама-то запашины не чувствовала вовсе. А вот кислое лицо Бороды вспомнила.       Устыдилась, когда смотрела на пьяную себя, объявлявшую наемника Вадика, который сидел рядом и хихикал, своим мужем и клялась ему в верности до гроба. Эта запись оборвалась, после того, как девушка, попросила помощи, чтобы снять разгрузку.       И большим разочарованием была последняя видеозапись. На ней Марка в своём чёрном топе и чужой куртке сонно бормотала о любви к диким гусям за их понты и жуткую репутацию в ЧЗО. Пела детскую песню про двух гусей, что жили у некой бабуси. Дразнила потешкой, спрашивая, не голоден ли гусëнок, снимающий на камеру.       Заплетающимся языком объясняла, что сама бы пошла в наёмники, но не навыков не хватает. Просила прощения, что ведёт себя, как дура. А после этих слов, сладко свернувшись калачиком, девушка засыпала.       Марка только после этого потока стыда заметила, что сигарета истлела почти вся. Стряхнула пепел и затянулась. И что теперь, выкинуть всё это просто так? А если разнесёт по сети эту дрянь, всё уважение к Марке у сталкеров пропадёт. Пила с ними со всеми — да. Курила, пока сестра не видит — да, но вот чтобы с первым встречным переспать… Да ни за что! Мало было таких девах, как она, в Зоне. Ценились.       «Встретиться надо».       Марка закурила новую сигарету, отослав предложение. В том, что интим между ней и наëмником был, девушка не сомневалась. Знала, что с алкоголем вся семья у них не дружит. Были прецеденты.       «Я в другой лок чрз 3 дня». Торопился, видать, если половину слов поковеркал и запятые потерял. Вот только за три дня вся Зона от долговца до ренегата будет ржать над Маркой.       «Это видео нужно удалить. Со всех носителей».       Сообщение осталось непрочитанным и неотвеченным. Марка нервно заулыбалась, представляя, как весело сейчас тому придурку.       А ей оставалось только глушить горе от потери родителей.