Испытание Смерти

      Сознание возвращалось мучительно медленно. Одно удивляло: Гробовщик не ощущал ни боли, ни тревоги. Хотя нет, было кое-что. Кто-то ласково перебирал его волосы, гладил лицо. А на душе было спокойно и тепло. «Я что, снова умер?» — Лениво шевельнулось в голове и затихло. Хотелось просто лежать так вечно, без тревог, без сомнений. «Где, кстати, лежать-то?» — очередная назойливая мысль опять потревожила безмятежность сознания и не собиралась видимо покидать его, вынуждая жнеца все же разлепить глаза, чтобы увидеть пустоту. Вообще ничего. Чисто белое пространство, без каких бы то ни было признаков очертаний предметов или других цветов.       Еще с минуту он пытался сообразить, что же случилось со зрением, если раньше он видел без очков все расплывчато, а сейчас только странное белое марево. Тяжелые размышления, плавающие от сумасшествия до смерти, прервал тонкий смешок и рука, неожиданно закрывшая белое пространство. — Ты пока не сумасшедший, как ни странно, да и умирать еще рановато… От неожиданности Гробовщик подскочил, убрав чужую руку со своего лица, обернулся, недоверчиво глянул на незнакомца. Да так и застыл, не в силах отвести взгляд. Чувство чего-то такого родного и теплого мягко туманило разум. Статный красивый мужчина все еще держал его руку. Длинные темные волосы, отливающие фиолетовым, змеями спадали на белую поверхность того, что можно было бы назвать полом, одеяние его составляли белоснежный плащ и такие же брюки. Смотрел с любопытством на жнеца своими ярко-салатовыми глазами, чуть наклонив голову вбок. — Если мы сейчас разорвем телесный контакт, ты вернешься, и нам так и не удастся поговорить, — незнакомец улыбался, наблюдая за застывшим выражением лица Гробовщика. — А где мы? И кто Вы? — легкая дрожь слышалась в голосе диспетчера, он смотрел на мужчину с робким восторгом, чего еще никогда не бывало. Даже если лицо среди жнецов было очень значительное, он не испытывал ничего более простого уважения с долей сарказма, если это лицо начинало уж слишком рисоваться. Родная и теплая аура смерти окутывала жнеца, словно пушистое одеяло, хотелось тонуть в странных, вроде бы и жнецовских, но совершенно других, нежели у обычных ангелов смерти, глазах; все постепенно уходило на второй план: все проблемы, нападения, собственное состояние. «Почему он не носит очки?» — вглядываясь в зелено-золотой янтарь глаз напротив. Чуть выйдя из оцепенения, жнец начал вспоминать битву и адскую гончую, но посему выходило, что он умер. — Слишком много вопросов, причем бессмысленных. А впрочем, называй меня Отцом, находимся мы в твоем подсознании. Вторая попытка, спроси что-нибудь стоящее. — Отец… Бог что ли?! — ничего, даже самое чистое восхищение, не могло удержать этого жнеца от едкого замечания или сарказма. — Все возможно, милый, — самопровозглашенный Бог изящно повернул голову чуть набок, обворожительно улыбнувшись, хотя улыбка вышла слишком широкой. Гробовщик украдкой сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле, загипнотизировано уставился на эту самую улыбку. — Эх, ну вот опять… Отомри, серебристый! — Гробовщик и впрямь очнулся, встряхнул головой, прогоняя наваждение и совершенно неуместные мысли. — Но ведь это Вы хотели говорить со мной. Почему я должен спрашивать? — Пфф, скучный ты. Даже подыграть не можешь, — Отец состроил трагическую гримасу. — А разве не хочешь ты чего-нибудь узнать? — Хочу, пожалуй. Что происходит, и куда пропадают жнецы? Мужчина в белом одеянии вздохнул, прикрыл глаза, о чем-то раздумывая, и начал свой рассказ: — Выслушай внимательно, что я скажу, и запомни. Когда-то давно, еще во времена создания этого мира, явились Духи — жители других миров. Бесплотные и бессмертные, пребывали они в гармонии, и не было понятий ни зла, ни добра, и мир царил на Земле, пока не пришли новые существа, прозванные Светом и Тьмой. Две совершенно несовместимые расы не могли существовать вместе, пытаясь перетянуть могущественных Духов на свою сторону. Появились противоположности: тьма и свет, зло и добро. Случился раскол, тогда и появились ангелы — те, кто пошел за светом, и демоны — те, кто выбрал тьму. Но были среди Духов и несогласные, не желавшие выбирать — те стали серыми, обладавшими и Тьмой, и Светом. Все было в них в равных пропорциях. С появлением людей они стали первыми шинигами. С зарождением людей, расы приняли решение установить барьер. В нем не было необходимости раньше, но с развитием людской цивилизации и ангелы, и демоны обнаружили ценность и выгоду такого соседства для себя. Ограничение от внешних миров и тварей, что в них обитают, нужна, иначе люди бы не выжили. Сотканный из тьмы и света, барьер защищает до сих пор. Были безумцы, что пытались проделать брешь, однако ничего хорошего из этого не выходило, твари, полезшие оттуда слишком опасны и дики. Откуда ты думаешь, взялись адские гончие? Демоны отловили нескольких сбежавших тогда тварей и как-то приручили. Научили их охотиться и приносить души. Сейчас в Аду есть существа и пострашнее гончих. На счет жнецов, у меня есть предположение, что с помощью них кто-то пытается вновь открыть проход в другое измерение через этот барьер. — Но как? — Гробовщик слушал, затаив дыхание, пытаясь разобраться с получаемой информацией и совместить с известными ему фактами о сотворении мира. — Видишь ли, энергия жнеца, как я уже говорил, содержит как свет, так и тьму. В больших количествах она может служить своеобразным ключом, открывающим проход сквозь барьер. Соответственно получить ее можно в момент убийства, учитывая еще обряд концентрирования в одном месте и направления в одну точку в защите. Впрочем, это удалось лишь однажды. — Получается, такое уже было раньше? — Да. Привело к довольно разрушительным последствиям. В департаменте все никак не пошевелятся, кто-то не хочет разглашать это официально и начинать расследование, — Отец опустил голову, задумавшись. — А разве не можете Вы вмешаться? — Гробовщика это действительно удивляло, почему-то казалось странным, что такое в высшей степени нереальное существо безграничной силы, а он чувствовал эту самую силу каждой клеточкой тела, не может найти виновников каких-то исчезновений. — Ты бы не говорил сейчас со мной, если бы я мог. У меня нет физической оболочки как таковой; никто пока не ощущает этого, но с энергетическими потоками что-то не так. Нет возможности вселиться в чужое тело. Поэтому мне нужен кто-то, кто мог бы быть поверенным, разнюхивать кое-что в поднебесье и в мире людей. Кажется, у тебя неплохие отношения с начальством? — Да-а, шефу я нравлюсь! — жнец усмехнулся, вспоминая красное от смущения и возмущения лицо Дельвига. Он начинал уже понимать к чему дело идет, и признаться, эта авантюра начинала его забавлять. — Так значит и тем, кто повыше тоже понравишься, — лицо мужчины озарила такая похабная ухмылочка, что, казалось бы, могла смутить и самую распутную девицу — это никаким образом не вязалось с красотой и благородством всей его внешности. Только на Гробовщика она мало подействовала. Он в точности скопировал ее и вернул собеседнику сполна. — Вы хотите, чтобы я пробился к высшему начальнику и вынюхал, не занимается ли он разведением адских псов? Любыми способами? — Для начала да. Дальше посмотрим по ситуации. Так ты уже согласен? Вопрос действительно заставил жнеца задуматься. Он и впрямь даже мысли не допустил об отказе. То ли так действовало обаяние собеседника, то ли очень уж хотелось разобраться в этом деле, а он точно решил, что возьмется. — Несомненно. Но что я получу взамен? — Однако шустрый! Это будет твое испытание. А там, кто знает… может сотни спасенных жизней, а может место обличенного тобой начальника? — Отец лукаво смотрел в глаза Гробовщика, от чего тому казалось, будто ему сканируют мысли, проверяя подлинность намерений. — Жнец, к которому ты подбираешься некий Тейвел Ральф, большая шишка, между прочим. Только будь осторожен, Ральф не дурак. Даже с твоей симпатичной мордашкой, заподозрит неладное, и тебя могут и не найти больше. — Увидим. Что кстати стало с моим телом? — этот вопрос давно тревожил жнеца. Он плохо помнил, чем закончилась схватка, и смог ли он победить вообще. — Ты жив, и даже ранен не сильно. Пора уже и возвращаться. Как зовут-то тебя хоть, серебристый? — Гробовщик. Отец чему-то рассмеялся. Потом притянул жнеца к себе за все время разговора сжимаемую руку, прошептал на ухо: — Очень приятно, Смерть. И отпустил. Гробовщик даже осмыслить ничего не успел. Все разом исчезло: и белое марево, и странный мужчина; провалилось в темноту, а затем резко дернуло. Свет ударил в резко распахнувшиеся глаза, а кожа хранила призрачные ощущения прикосновений.

***

      «Глупец. Самоуверенный нахальный идиот! Кто просил тебя драться в одиночку? Если с тобой случилось что-то серьезное, я…» — Арон Дельвиг мчался по коридорам департамента, изнывая и злясь от беспокойства за своего бесшабашного подчиненного. Те, мимо которых он проносился грозной темной фигурой, отшатывались, стараясь поскорее убраться с дороги источающего угрожающее желание убивать начальника шестого отдела. — Ну, он у меня попляшет! С того света достану. Полевых работ больше не увидит, посажу за отчеты, пусть только попробует нос из кабинета высунуть! А вы вместе с ним, диспетчер Блек. — Но мистер Дельвиг, что я то сделал? И вообще, Гробовщик же уничтожил тварь? Уничтожил. Души на месте? На месте. Так чего вы беситесь-то? — Вильсон едва поспевал за ним, то и дело срываясь на бег, в попытках идти с начальником рядом. — Ситуация была из ряда вон. Только вышедшие из стажеров новички должны были думать головой и бежать, раз уж по Вашим словам не было никакой возможности вызвать подкрепление. А если бы вас растерзал демон? С кадрами и так вечная проблема! — Но мы ведь справились. А Ваше беспокойство о нем совершенно безосновательно. Я уверен, ядом, как ни странно, он не заразился. — Вовсе я не об этой бестии беспокоюсь… — прозвучало это неубедительно, произнесено под нос, и сопровождалось самым угрюмым взглядом в сторону подчиненного. — И вообще, подумали бы лучше над тем, что будете докладывать о произошедшем верхам.       Оставшуюся часть пути до лазарета прошли они в молчании. Арон всерьез задумался над тем, с какой стати на одного своего конкретного работника убивает в десятки раз больше нервных клеток, чем на весь остальной отдел вместе взятый. Вильсон же, вместо прилежного обдумывания отчета, выстраивал планы мести напарнику за полученную взбучку.       Прежде чем войти, Арон на мгновение остановился перед белой дверью, собрался с мыслями, выдохнул, готовясь увидеть самое худшее, так как не желал верить Блеку на счет отсутствия яда. В приемной их встретила хорошенькая миниатюрная медсестра, которая при виде Вильсона покраснела и, опустив глаза, с дрожью в голосе произнесла: — Вы должно быть к пострадавшему после схватки с демоном? — дождавшись твердого холодного кивка Дельвига, она еще больше смутилась. — Следуйте за мной… — Как он? — Арон не мог не спросить, чувствуя вину, хотя и не понятно с чего бы это. — Все в порядке. Хирург вовремя извлек ужасные клыки из раны, странно, что они оказались не ядовиты. Сейчас пациент отдыхает, и угрозы для жизни нет. — медсестра отворила одну из многочисленных дверей в длинном коридоре, пропуская посетителей в просторную светлую палату, рассчитанную на трех человек. Впрочем, место было занято только одно, к нему и направился Арон уже более спокойный, после заявления медсестры, но все равно с неприятным комом в горле.       Стараясь сделать, как и всегда, каменно-серьезную физиономию скорее ради самовнушения, нежели для видимости, тем более Вильсон с медсестрой куда-то ретировались, он вгляделся в бледное, почти сливающееся с белоснежной подушкой лицо. Выражение его беспокойное, будто жнецу снился плохой сон, светлые ресницы подрагивали, серебристые пряди волос разметались по подушке. Из-под одеяла видны бинты, полностью закрывающие плечо и часть груди. Арон присел на край узкой больничной койки, с осторожностью и внутренним трепетом убрал наискось пересекающую лицо прядку, задержав кончики пальцев на бледной гладкой щеке чуть дольше, чем требовалось. Злость и недавние желание убивать отступало само собой, когда Арон смотрел на лицо своего подчиненного. «Ну не могу я на тебя долго сердиться!» — подумалось с сожалением. «Но наказание за самоуправство все равно получишь!». «А может…» — Арон воровато оглянулся по сторонам, в палате они одни, так что никто не узнает, если он позволит себе небольшую вольность. Быстро наклонившись к самым устам своего диспетчера, поцеловал его хоть и страстно, но неумело, всего на пару секунд желая почувствовать вкус тонких манящих губ. Резко испуганно отодвинулся, сразу же устыдившись того, что совершил, краснея, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и успокоить бешено колотящееся сердце, которое, между прочим, биться не должно вовсе.       Арон не успел еще до конца прийти в себя, как тело рядом с ним содрогнулось, а глаза раненого распахнулись и сразу зажмурились от яркого света. Дельвиг соскочил с кровати, радостно-облегченная мысль о том, что он очнулся, омрачалась только сомнениями и страхами, что он мог почувствовать и… Но нет, Гробовщик, нашарив рукой очки на прикроватной тумбочке, только смерил его каким-то отстраненным взглядом, и устало произнес: — Это Вы, шеф… Хотели что-то? — и никаких признаков возмущения, или чего-либо еще. — Я только зашел оповестить Вас диспетчер, о том, что Вам и Вашему напарнику хоть и поставили зачет за испытательное задание, однако ждут подробнейшего отчета об осложнениях, благодаря которым Вы сейчас и находитесь в лазарете. За самоуправство понесете наказание, как только выпишетесь, — возвращая голосу холодность. — Ясно. Если это все, прошу удалиться, мне нужно отдохнуть. Не пускайте больше никого, — вот и все. Коротко, сухо, совсем не такие фразы привык выслушивать от него Арон. Никакой фамильярности, отстраненно, с явным желанием поскорее избавиться от ненужного гостя. Это могло бы обеспокоить Дельвига, будь ситуация обычной; сейчас же он просто списал все на состояние после операции. — Отдыхайте диспетчер, — Арон чинно удалился. По дороге из больничного крыла выцепил развлекавшего медсестру байками Вильсона. С воодушевлением, взахлеб он расписывал яростный бой с огромным высшим демоном, которого он завалил лично, рискуя собственной жизнью ради спасения раненого напарника. Медсестра только в восхищении взирала на своего героя, то и дело испуганно вздыхая на особо кровавых моментах повествования. Арон только фыркнул на такую увлеченность собственным восхвалением. На возражения о необходимости тоже навестить Гробовщика Дельвиг ответил, что тот не может сейчас принимать посетителей. Впрочем, Блек расстроился только от того, что не успел закончить свою байку.

***

Гробовщик устало откинулся на подушку. Голова гудела, мысли роились в ней, как пчелы в улье, не давая покоя. Что это: шизофрения, бред воспалённого сознания? Или может быть чье-то намеренное влияние на сознание, вмешательство в мысли, сон? Пальцами с аккуратным черным маникюром жнец зарылся в свои волосы, чуть сжав. В памяти вдруг всплыла последняя фраза странного существа из сна. «Очень приятно, Смерть». Гробовщик невесело усмехнулся. Как-то не верилось в то, что сам Смерть решил сделать честь своим визитом к простому диспетчеру. «Хотя, все может быть…». Возможно, вскоре он узнает точно, а пока нужно разобраться с этим, как его… Тейвелом Ральфом. Выпустили бы только поскорее.