Испытание Смерти

      Гробовщик сидел на подоконнике и лениво покачивал свешанной вниз ногой в такт откуда-то доносившейся музыке. Делать было нечего. Совсем. Еще только сутки прошли с того времени, как его упекли в лазарет, а от ничегонеделания хотелось уже на стены лезть. Только и развлечение, что вот так вот сидеть, да изучать пейзаж. Живописный, кстати, пейзаж. С довольно большой высоты, а точнее с девятого этажа, открывался замечательный вид на библиотеку — красивое здание, величественное и неприступное, оснащенное всеми возможными способами защиты. Что еще ожидать от сокровища мира шинигами? А вокруг библиотеки ухоженный парк, с жилами-тропинками и зеленым, с высоты похожим на ковер, покровом деревьев, среди которых многие любили отдохнуть после утомительного рабочего дня. За всем этим виднеется город с многочисленными пятиэтажками, поделенными на маленькие квартирки-номера, выдающиеся бесплатно каждому работнику департамента, однако те, кто смог себе позволить (чаще высокопоставленные лица), давно уже купили себе роскошные особняки за городом. Низкое солнце, как и небо, здесь гораздо бледнее, нежели в человеческом мире. Сейчас оно едва выше горизонта, хотя время уже давно перевалило за полдень. Скоро должен явиться врач — перевязывать раненое плечо, которое, вообще-то, уже почти не болело. Больше под бинтами все зудело и чесалось, так что постоянно появлялось желание сдернуть их к чертям — само быстрее заживет.       Ровно в назначенный час тактичный стук в дверь оповестил о прибытии мучителя-перевязчика. Укоризненный взгляд солидного и грузного доктора заставил Гробовщика нехотя с тяжелым вздохом слезть с подоконника и покорно пройти до своего места. — Вам нужно отдыхать, что в кровати-то не лежится? — врач строго сдвинул брови, вытаскивая бинты и мази из объемной сумки. — Или хотите здесь еще недели на две прописаться? Я ведь устрою! — Да здоров я уже! Скучно у вас, сил нет. Сколько еще мне тут находиться? — тем не менее, Гробовщик болезненно скрипнул зубами, когда врач снимал присохшие бинты. — Ну, вот видите! А говорите — здоровы. Вам еще дня три, не меньше. А с такими сидениями на окне и вовсе неделю. Любой бы на Вашем месте радовался, лежал бы смирно и на работу не торопился.       Гробовщик принял крайне обиженный вид и отвернулся. Доктор усмехнулся в усы, без проблем и пререканий пациента шустро обматывая плечо свежими бинтами. Гробовщику уже не терпелось начать расследование. Информации крайне мало, та, что имелась, не давала полной картины. Так что первым делом надо было разузнать, кто такой и где работает Тейвел Ральф. Еще не помешало бы о гончих тоже нарыть сведения, шестое чувство подсказывало — что-то он упускает, связанное именно с собакой. А уж дальше можно было бы и планы строить.       Врач скоро ушел, напоследок смерив пациента подозрительным взглядом сквозь такие же грузные, как и он сам, очки, будто заранее предупреждая, что не потерпит вольного режима. Однако долго жнецу скучать все равно не дали. Снова вежливый стук, медсестра отворила дверь, пропуская посетителей, сразу двоих. Хотя, пропуская — это мягко сказано. В испуге девушка еле успела отскочить с дороги разрушительного урагана по имени Настасья Ивановна. С огромным пакетом наперевес и со слезами на глазах женщина неслась к развалившемуся на койке Гробовщику, сшибая все на своем пути, будь то стул или край паласа, и ведь не падала же! «Ой, мамочки…» — только и успел подумать жнец, как-то сразу сжимаясь и готовясь встретить бегущую прямо на него гору. Но гора, видимо заметив бинты, остановилась сама, с ужасом на них глядя и прикрывая рот ладонью. — Это ж кто тебя так… — она всхлипнула. — Страсти-то какие делаются… — бессильно опустилась на кровать. — Живой я, чего ты расплакалась? Ничего непоправимого не случилось, — именно сейчас, когда она вот так вот сидела рядом, глядя с искренним беспокойством, нежностью и испугом, как мать смотрит на разбившего нос в драке сына, Гробовщик чувствовал благодарность и, возможно, вину за то, что заставил ее волноваться. — Но ты ведь ранен… Я как чувствовала, спала плохо… А как Блек пришел, бледный и мрачный… — Настасья зажмурилась. — Я так испугалась… — Все хорошо, ты только не переживай, Насть, — он взял ее руку, незаметно отдавая часть своей силы, помогая успокоить расшатавшиеся нервы.       Вильсон Блек, зашедший вместе с Настасьей, тихо стоял в углу, угрюмо наблюдая за ними. Будь у него достаточно решимости, он бы сел между ними и утешил бы женщину сам, только вот точно знал, что Настасья не оценит такого порыва. В конце концов, это ему надоело. — Простите, что прерываю вашу милую беседу, я зашел лишь кое-что отдать, — он подошел, достал из-за пазухи что-то блеснувшее серебром, небрежно кинул на кровать. Гробовщик с непониманием воззрился на простой, но довольно узкий ошейник. — И что это? — Откуда мне знать? Валялось рядом с твоим покусанным телом. Мне эта безделушка ни к чему, так что забирай, — Вильсон гордо отвернулся, направившись к двери, но взявшись за ручку, остановился. — Ах да, начальник обещался зайти, — и ушел, хлопнув дверью. — Вечно он так, и какая только муха его укусила? — Настасья недовольно сверлила взглядом дверь. — По-моему, они налетают на него роями, как только до смерти еще не искусали? — Гробовщик саркастично усмехнулся. Настасья засмеялась, настроение ее, как и всегда, сменилось быстро, и вот она уже распаковывает свой пакет, доставая оттуда один за другим продукты: фрукты, овощные, мясные салаты, разные блюда собственного приготовления, горы выпечки… — в общем, все, да в таких количествах, что Гробовщик и за месяц не съедал. — Но я же лопну… — прозвучало как стон уже умирающего от переедания, и все равно закармливаемого человека. — Ешь, не лопнешь, а то вон какой худющий! В чем душа только держится? — Настасья всю провизию разложила на постели, так что жнецам пришлось сидеть на самых краях противоположных концов плацкарта. — Кстати, что там тебе наш покусанный выдал? — она с любопытством разглядывала блестящий предмет. — Не знаю. Первый раз это вижу, — Гробовщик со скучающим видом вертел в руках ошейник. — Смотри, там кажись что-то написано! — Настасья перебралась к нему, ибо тянуться через гору съестного неудобно, ловко выдернула обод из рук собеседника, вгляделась в мелкие буквы на внутренней стороне. — Ничего не разобрать… — Давай посмотрю, — и правда, прочитать нацарапанное не представлялось возможным. Буквы, если это были они, состояли из многочисленных изящных завитков, которые, переплетаясь друг с другом, образовывали абсолютно нечитаемую линию. — Может, это и не язык вовсе? Какой-нибудь узор… — На обратной стороне-то? — Гробовщик скептически хмыкнул. — Да кто его знает… — их прервал очередной стук в дверь. Жнец проворно сунул ошейник под подушку, не было никакого желания, чтобы его увидел кто-то еще. Как и обещал Вильсон, начальник не заставил долго себя ждать. Прошел вглубь палаты с неестественно прямой спиной, неодобрительно глянул на кучу продуктов, потом на виновницу ее образования. — Настасья Ивановна, если Вы уже закончили закармливать своего коллегу, не могли бы Вы оставить нас наедине? — Арон поправил очки, строго смотря на жницу. Настасья грустно улыбнулась. Повернувшись к другу, она ласково потрепала его по щеке. Состроив рожицу, прошептала одними губами: «Зануда» и уже вслух: — Еще увидимся! Оставляю вас наедине, — и помахав на прощанье, удалилась в приподнятом настроении и с совершенно спокойной совестью.       Повисло молчание, да такое плотное и вязкое, что пространство, казалось, можно резать ножом. Гробовщик ждал, когда же шеф изволит говорить, а Дельвиг все безмолвно стоял, зачем-то слишком пристально за ним следя. Подчиненному быстро наскучила эта игра в гляделки, решил прервать затянувшееся молчание: — Зачем пожаловали, босс? Снова трясти с меня отчеты и угрожать пожизненным заключением в библиотеке, или может читать устав в качестве воспитательной лекции… — Если Вы в состоянии ехидничать, значит уже отошли от ран. И вообще, не приходило Вам в голову, что я всего-то хотел навестить того ненормального, что лезет сражаться с демоном не имея достаточного для этого уровня? — Арон смотрел устало и как-то безнадежно. — Я не хочу терять еще зеленых новичков из-за их безрассудства. Я не хочу терять тебя, как ты не понимаешь?! — Дельвиг замолк. По мере осознания того, что сейчас высказал, лицо его бледнело, решимость пропадала, он даже невольно отступил на шаг. Смущаясь окончательно, пробормотал, пытаясь вернуть голосу твердость: — Извините, я не хотел… Все это чушь… — Вы правы, не понимаю, — будто не услышав его оправданий, просто сказал Гробовщик. — Не стану обещать, что не подвергну более себя опасности, скорее даже наоборот. Но вот на счет уровня не беспокойтесь. Я повышу его достаточно скоро, силы в моем теле накапливаются быстро, а мастерство разовью, — и вдруг без всякой логики: - Босс, скажите, кто такой Тейвел Ральф? — Что? К чему Вам это? — Арон был ошарашен резкой сменой темы настолько, что не сразу сообразил, о чем вопрос. — Неважно, просто скажите, — Гробовщик смотрел ему прямо в глаза, серьезно и спокойно. — Тейвел Ральф — начальник первого отдела по борьбе с демонической активностью, — без запинки, как выученное правило, отрапортовал Арон. — Ясно. Что-то еще хотели, кроме как проведать? — Нет, ничего особенного, — всякое желание что-либо говорить пропало. После столь холодных слов, он больше не видел смысла в том, что планировал целую ночь, просчитывая, подбирая слова, пытаясь предугадать реакцию на неожиданное признание. — Тогда уходите, — Арон ощутил неприятный укол обиды и разочарования, второй раз его вот так вот выпроваживают. Но ничего не оставалось, кроме как уйти, опустив голову и чувствуя спиной ледяной взгляд.       На следующее утро пришедший врач не обнаружил своего пациента в палате, только окно было распахнуто настежь, а все личные вещи пропали.

***

— То есть как это, сбежал?! — начальник шестого отдела грозной тенью нависал над сжавшейся в комочек медсестрой. — Но мистер Дельвиг, что мы могли сделать? Он через окно ушел… «Запереть! На цепь посадить!» — чуть не вырвалось у Арона, но он только досадливо отвернулся. Опять проблемы, опять головная боль, а все снова из-за него. — Да вернется, не переживайте, — Настасья хотела поддержать своего шефа, однако сам вид ее уже выражал крайнюю степень беспокойства. — Куда только его черти несут с такой раной?

***

      А тем временем, Гробовщик оглядывал высокие кованые ворота и красивый особняк за ними. Слишком богато, слишком вычурно и роскошно, но что поделать, таков был хозяин этого поместья. Ворота вовсе не являлись преградой для жнеца, так что Гробовщик беспрепятственно проник во двор. Все дорожки выложены мрамором, живые изгороди аккуратно подстрижены, цветущие деревья благоухали так, что тошно становилось от сладости, а самые разные фонтаны встречались через каждые двадцать метров идеально зеленого газона. Слуг вокруг не наблюдалось, однако жнец все равно прислушивался, вздрагивая от малейшего шороха — он не хотел, чтобы кто-то кроме хозяина знал о его присутствии. Хватило и того, что однажды, жена здешнего господина некстати зашла в кабинет к мужу в самый неподходящий момент, застав их при весьма пикантных обстоятельствах. Пришлось улепетывать со всех ног от разъяренной женщины, заставшей своего супруга с любовником. Он точно знал, где расположено окно в покои хозяина, ведь именно из него пришлось прыгать. Сейчас он вспоминал тот случай с улыбкой, тогда же было не до смеха. Убежать успел, но потрепало знатно.       Гробовщик ловко взбирался по карнизам и веревкам с цветущими вьюнами, которые хозяин приказал подвести к самым своим окнам под предлогом моды (а на самом деле для любовника). Убедил супругу в своей полной невиновности, что якобы, развратный мальчишка сам полез целоваться, а он пребывал в таком шоке, что и сопротивляться не мог. Ставшая подозрительной жена, хоть и не сильно поверила, но успокоилась, но так и не перестала внимательнейшим образом оглядывать каждого гостя, пытаясь обнаружить того самого.       Гробовщик заскочил на большой балкон, с него заглядывая в соседнее окно. Как и ожидалось, хозяин поместья сидел за рабочим столом, разбирая бумаги. Волосы его с благородным золотым отливом собраны в низкий хвост и подвязаны алой лентой, лицо с тонкими чертами то и дело хмурилось, придавая внешне молодому мужчине строгости и усталости. Гробовщик, оглянувшись, чтобы убедится, что никто не наблюдает за ним, тихо постучал. Работающий встрепенулся, радость отразилась в его чертах, прогнав скуку рабочей рутины. Он почти побежал к окну, распахивая его. Гость проскочил через подоконник, запирая ставни и тут же оказываясь в крепких объятьях. — Тебя долго не было, я скучал… — Я тоже, Юджин. Прости, так уж сложилось, — Гробовщик обнял его в ответ. Это не было ложью, он действительно был рад его видеть сейчас. Юджин Вилар — один из немногих, кто нравился жнецу. Работал он преподавателем демонологии в академии шинигами, весьма успешен и уважаем. Там они и познакомились. С ним всегда можно было поговорить о чем угодно, не боясь, что узнает кто-то посторонний. Отношения легкие, ни к чему не обязывающие, абсолютно свободные; им просто приятно проводить время друг с другом, и даже жена Вилара, суровая чопорная женщина, не могла помешать им видеться. Такая дружба могла быть очень удобна для Гробовщика, Юджин имел немалый авторитет, власть и связи, поэтому без особых усилий мог подсобить в одном деле. — Я хотел поговорить с тобой, это очень серьезно, так что будь добр, оторвись от всех своих неотложных дел и выслушай. Вилар мигом посерьезнел, потянул друга в соседнюю комнату — гостиную с двумя дорогими креслами, мягким ковром под ногами и камином. — Выпьем чего-нибудь? — Пожалуй, на твой вкус. Гробовщик с удовольствием растянулся в мягком кресле, пока хозяин дома выбирал спиртное из довольно большой коллекции. И вот, дорогущий коньяк был разлит по изящным бокалам, а хозяин устроился напротив гостя. — Так о чем ты хотел поговорить? — Юджин смотрел с интересом, потягивая жгучий напиток. — Долгая история, слушай… — и Гробовщик рассказал ему обо всем, начиная с испытательного задания и заканчивая своим побегом из лазарета. Сон описал в мельчайших подробностях, какие только мог вспомнить. Юджин слушал внимательно, не перебивая, и чем дальше, тем более становился задумчив. В конце своего рассказа Гробовщик показал ему серебряный ошейник. Вилар тщательнейшим образом изучил надпись на внутренней стороне, стал еще более угрюм и даже напуган. Он достал кожаный мешок с нижней полки журнального столика, обеспокоенно сунул ошейник туда и отбросил его на стол с каким-то враждебным отвращением. — Сколько ты держал это у себя? — Часов семь, не больше. Оно опасно? — Да. Если судить по надписи и энергии, что оно источает, создано для подавления воли и полного подчинения. Дай руку, - он осторожно взял руку Гробовщика в свои ладони, прикрыл глаза, сосредотачиваясь. — Оно уже успело подействовать, — в голосе Юджина зазвенела ярость. — К счастью, совсем немного. Здесь, — он подтянул его к себе через стол, коснувшись раненого плеча друга. — Я очищу, доверишься мне? — Давай, — Гробовщик расслабился, пропуская чужую энергию. Тепло мягко распространялось по ране. Юджин отдавал чуть больше сил, чем требовалось, не только прогоняя тьму, но и полностью восстанавливая разорванные ткани. Жнец не может ощутить зло в себе, только в другом, и только сходной энергией, но не собственной, его возможно убить. Для этого необходимо полное доверие, иначе организм просто отвергнет чужую сущность. И он доверял Юджину больше, чем кому-либо другому. — Готово. Как ты умудрился допустить такое?! — Вилар выглядел немного утомленным. — Прости, прости, не проверил сразу, — Гробовщик улыбнулся смущенно и виновато. — Ну что бы я без тебя делал? — Горе ты мое, пропал бы, вон и Смерть тебе уже снится… — Кстати, что думаешь насчет этого? Боюсь, шизофрения подкрадывается незаметно. — Ну, сумасшедшие так не говорят, значит с головой у тебя пока все в порядке. А насчет Смерти, были случаи, когда жнецы встречали его, только вот живых свидетелей не осталось, но знаешь, если Отец явился к тебе, чтобы дать поручение, значит это действительно важно. Что-то надвигается. — Я и сам так думаю, поэтому прошу, помоги. Мне нужно попасть в первый отдел, под предводительством Тейвела Ральфа. Можешь перевести? — У меня есть некоторые связи, об этом не беспокойся. Если что-то понадобится, знай, я всегда к твоим услугам, — Юджин отвесил шутливый поклон. — Спасибо, за то, что ты у меня есть, — Гробовщик встал с кресла, потянулся с кошачьей грацией. — Уже уходишь? — Вилар грустно вздохнул. — А ты меня выгоняешь? Жаль, а я планировал остаться на весь день, может даже и ночь… — наигранно разочарованно протянул жнец. — Ну что ты, жена уехала к родителям. Разве стану я лишать себя твоей компании? — Юджин тоже поднялся, подошел к своему собеседнику, приобнял за талию. — О, неужели эта ужасная женщина соизволила оставить неверного мужа одного? — Да брось, не так уж она и плоха. — Мне начать ревновать? — Было бы к кому. А теперь помолчи, есть то, что важнее слов.       Гробовщик закинул руки за шею друга, улыбаясь полупьяно и развязно, долгожданный неторопливый поцелуй, стал страстным и жадным. Только сейчас они чувствовали, как сильно соскучились друг по другу. Руки Юджина гладили спину любовника, он целовал его, забывая обо всем, сейчас важным казались только томный взгляд ядовито-зеленых глаз, мягкое серебро волос, которое то и дело Вилар пропускал сквозь пальцы, терпкий, с привкусом алкоголя, вкус его губ, да жар тела партнера. С неохотой оторвавшись от него, Юджин взял руку любовника в свою, сплел их пальцы.  — Идем, — он потянул его в сторону еще одной комнаты. Гробовщик беспрекословно последовал за ним в полутемную спальню, где все было так же дорого и модно, как и во всем остальном доме. А там их уже ничего не заботило, растворяясь в объятьях и горячих поцелуях, они позволяли друг другу делиться пониманием, без притворства и стеснения отдаваясь сладострастию и нежной любви. Впереди еще целые сутки, чтобы насытиться партнером сполна.

***

      Хлопок телепортации прямо около входа в департамент заставил проходивших неподалеку жнецов обернуться и, конечно же, сразу сбиться в группы, чтобы пошептаться. Они недоуменно глядели в след странному диспетчеру, некоторые и интересом, некоторые с явным неодобрением. Слухи, распущенные Настасьей, в очередной раз разошлись среди шинигами с невероятной скоростью. Причем, самые разные мнения ходили: от дезертирства новичка с поля боя, до героической смерти оного. Гробовщик мало обращал внимания на шепотки за спиной, гораздо больше его волновала реакция начальника на уже полученные бумаги о переводе. Арону ничего не останется, кроме как подчиниться приказу высших, но наорать напоследок может неслабо. Один только звонок Юджина, и необходимые бумаги уже через несколько часов были готовы и уведомление бывшему начальнику доставлено прямиком на стол.       Вот уже дверь со строгой табличкой, Гробовщик выдохнул, собираясь с мыслями, и вошел твердым уверенным шагом. Арон, сидевший до этого за столом и что-то писавший, подскочил, как ужаленный, ручка выпала у него из рук. — Где ты был?! — видно, начальник вне себя от злости. — Внеплановый выходной шеф, не очень-то хотелось проваляться в больнице еще с неделю, — Гробовщик отвечал ровно, глядя в глаза. — Я спрашиваю, куда Вы смылись, диспетчер, с незажившей раной? — К любовнику, если Вы хотели это услышать, он меня и подлатал, — наглая усмешка в лицо и довольно болезненная тема мигом остудили пыл начальника. Он смутился, хотел сказать что-то еще, но осекся, сел обратно и, опустив взгляд на бумаги, пробормотал: — Ваша личная жизнь меня не касается, — вышло это жалко. Гробовщик лишь победно усмехнулся. — Потрудитесь объяснить, что копия приказа о переводе Вашей персоны в первый отдел делает на моем столе? — Не имею ни малейшего понятия, — Гробовщик изобразил удивление и крайнюю заинтересованность. — Меня действительно переводят? — Только не говорите, что это не Ваших рук дело! — Арон сам был в замешательстве. — Не моих, — еще более невинным тоном. «Лжешь! Ты спрашивал у меня про Ральфа», — хотелось выкрикнуть мужчине, но он не смог. Дельвиг долго вглядывался в глаза своего подчиненного, даже, кажется, в мысли хотел залезть, но не решился, да и защита стояла сильная. — Что ж, будьте готовы перейти на новое место работы и в новый коллектив. Приказы вышестоящих не подлежат обсуждению. А теперь, уходите ради бога.       «Так легко поверил? Из меня ужасный актер, так что нет, не поверил…» — Гробовщик развернулся на каблуках, направился на выход, но что-то заставило его остановиться. Жнец обернулся, посмотрел на бывшего начальника. Арон сидел, опустив голову, обычно уложенные светлые волосы были слегка растрепаны, лицо бледно, рука сжимает подлокотник стула до белых костяшек пальцев. Несомненно, сердце его сейчас разрывалось, он сдерживался, стараясь не подать виду. На долю секунды Гробовщик почувствовал сожаление, но тут же прогнал ненужные мысли. Дверь хлопнула, что-то оборвалось в душе бесчувственного начальника.