Испытание Смерти

      Уже минут пятнадцать Гробовщик сидел в приемной, нервно отбивая ритм ногтями по подлокотнику, то и дело, косясь на дверь в кабинет начальника первого отдела. Его не торопились пускать, секретарша, словно Цербер, охраняла вход в святую святых, неприязненно поглядывая на посетителя. Жнец отвечал ей тем же.       В этом ужасно строгом форменном костюме он чувствовал себя как упырь в свадебном платье, однако все равно не мог прийти в своей обычной удобной одежде. Трехчасовая лекция Настасьи о том, как важен внешний вид на пути к расположению нового шефа, возымела эффект, ведь это расположение нужно как никогда. Вообще, к удивлению всего шестого отдела она восприняла новость об уходе любимчика довольно спокойно, попричитала немного, поцеловала в лоб, завалила полезными советами, прощальными наставлениями, напоследок взяв с него слово — навещать ее. В конце своей очень эмоциональной речи Настасья крепко обняла друга и пожелала скорого продвижения по карьерной лестнице. Вильсон Блэк прибывал в самом радостном расположении духа в связи с уходом соперника, пока Арон не привел к нему нового сопливого стажера, больше смахивающего на хрупкую неуклюжую девочку, взамен бывшего напарника. Новый подопечный тут же раскраснелся при виде наставника, опустив огромные глазищи в пол, а Вильсон подавился воздухом. Хотел было отказаться от такого счастья, но получил грубый выговор от прибывавшего не в духе босса. Гробовщик не преминул пустить язвительной насмешки в сторону соперника. Пускай помучается, ему полезно.       Раздался звонок, секретарша оторвалась от полировки своих и без того зеркальных ногтей, шустро подхватила трубку. Выслушав короткий приказ впустить пришедшего на собеседование жнеца, она самым елейным и угодливым голосом выразила шефу, что посетитель сию же секунду будет у него в кабинете. И совершенно другим, мерзким тоном, будто делала одолжение, обратилась к Гробовщику: — Начальник ждет Вас у себя. Будьте добры, проследуйте сюда. Жнец ничего на это не ответил, только сделал в голове заметку о неприятности этой личности. Последний раз, как перед погружением в воду, он вздохнул, натянул благожелательную улыбку и толкнул массивную дубовую дверь.       Гробовщик ожидал увидеть кого-то вроде своего бывшего начальника: правильного, консервативного и не терпящего беспорядка, в общем, офисную крысу. Однако, на рабочем столе чего только не было раскидано: пакеты, обертки и горы недоеденного съестного — все лежало вместе с канцелярией, бумагами и еще кучей нужных и не нужных вещей. Увиденное свинство не подходило ни под какие представления о начальнике важнейшего отдела. Сам шеф был не то чтобы не красив, скорее не ухожен. Отсутствие галстука, мятый костюм, небритая щетина и сигарета в зубах создавали скорее образ некого уличного бандита. В добавок ко всему, ноги прямо в туфлях закинуты на стол. Совершенно беспардонно, этими самыми ногами он смахнул гору мусора на пол, освобождая место. Гробовщику, привыкшему если не к порядку, то к чистоте точно, сделалось дурно. — Садись, — неприятный грубый голос резанул по ушам. Жнец с сомнением оглядел шаткий табурет, тоже не первой чистоты. — Я, пожалуй, постою… — Как хочешь, принцесса, — Ральф слащаво ухмыльнулся, совсем уж неприлично разглядывая собеседника. — Что, простите? — Гробовщик искренне надеялся, что последнее слово ему просто послышалось, если же нет, он не мог бы пообещать Ральфу абсолютную сохранность его здоровья. Краем глаза жнец подметил несколько валявшихся по полу бутылок — объяснение удушливому запаху перегара, что отчетливо ощущался, стоило подойти чуть ближе к столу начальника. Гробовщик заставил себя не обращать внимания, что бы ни случилось, в конце концов, что взять с подвыпившего? Тот факт, что жнецы не пьянеют, он проигнорировал, ведь нельзя же в трезвом уме позволять себе производить такое впечатление на окружающих. — Документы давай, новенький, — объемная папка приземлилась на тот небольшой участок стола, который был немного чище. Шеф небрежно пролистал бумаги, лицо его при этом имело такое гадкое выражение, что хотелось все же треснуть по нему не жалея сил. — Неплохие показатели, ожидал худшее от такой смазливой мордашки. Признайся, дорогу в этот отдел тебе провел какой-нибудь влиятельный папик? Гробовщик непроизвольно сжал кулаки. Сейчас надо сдержаться, он чувствовал, иначе все провалено. Жнец попытался изобразить улыбку, хотя получилось вымучено; он был уверен, скрыть откровенную ненависть к этому отвратительному человеку, так и не смог. От одной мысли о сравнении Юджина с «влиятельным папиком» выворачивало на изнанку, однако, если подумать, в сущности, так оно и было. Но лишь со стороны. — Ваши шутки здесь неуместны. Как скоро я смогу начать работу? — А ты шустрый, однако! — Ральф взял трубку, быстро набирая какой-то короткий номер. — Глориара ко мне, живо! Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали. Гробовщика слегка шокировал тот факт, что приказы такого, с позволения сказать начальника, исполнялись так быстро, в шестом отделе едва ли шеф дожидается явления своих подчиненных через полчаса.       После сварливого «войди!», мягким шагом в кабинет ступил высокий мужчина, очевидно, он тоже не желал являться на работу в форме. Тяжелые ботинки, удобные черные брюки и такая же рубашка смотрелись на нем элегантно, но совсем не строго. Темные густые кудри крупными кольцами спадали на плечи, а взгляд из-под очков в широкой оправе казался сонным, будто неожиданный срочный вызов к шефу оторвал его от здорового сна за столом на куче недоделанных отчетов. — Знакомься, это твой наставник — Альфред Глориар. Отныне будешь подчиняться ему, — и уже новоиспеченному наставнику: — Покажешь новичку ваш кабинет и разъяснишь что к чему, на сегодня все. — Да, сер, — прозвучал тихий приятный голос. — Разрешите идти? — Идите.       Альфред развернулся и вышел, предварительно пропустив вперед Гробовщика. Тот пулей вылетел из кабинета, желая как можно дальше оказаться от этой свалки и ее создателя. Его приводила в ужас перспектива работать под предводительством нового шефа. От сдерживаемой ярости он не знал, куда себя девать, шел куда-то быстро, не разбирая дороги, спиной чувствуя пронизывающий взгляд. — Стой! — на запястье сомкнулись сильные пальцы. Глориар распахнул дверь, около которой они так удачно проходили, втолкнул, попытавшегося было сопротивляться, Гробовщика внутрь. Какая-то просторная и светлая комната с паркетным полом и, как ни странно, без окон. Свет проникал сюда сквозь высокий стеклянный потолок куполообразной формы и рассеивался, позволяя отлично ориентироваться в пространстве, но при этом, он не слепил глаза.       Замок на двери щелкнул, отсекая их от внешнего мира. Гробовщик напрягся, приготовившись к любому исходу. В руках Альфреда материализовалась коса смерти. Не такая, какие всегда были модны среди жнецов — самой последней модели в виде каких-нибудь новшеств, еще не придуманных людьми, но уже существовавших в мире жнецов. Это была именно коса, изящная, из черной стали, руны тускло поблескивали на широком отполированном лезвии, одну из них — исцеления Гробовщик узнал сразу. Точно такая же находилась и на его недавно приобретенной косе. Незамедлительно она появилась и в его руках. Противник одобрительно улыбнулся. Кошачий шаг вперед и он уже за спиной, новичок еле успел уйти от стремительного удара. Отскочил в сторону, развернулся, почти наугад размахиваясь. Предчувствие, как и всегда в бою его не обмануло, пара сантиметров и соперник мог лишиться руки. От вынужденного резкого отклонения в сторону Альфред на миг потерял равновесие, Гробовщик немедля воспользовался этим. Удар под колено, захват, и вот уже противник прижат к полу. Победа была уже в руках, но что… Ухмылка в лицо, и он просто растворяется в воздухе, исчезая из хватки. Альфред появился откуда-то сбоку, древком косы больно дав по ребрам. Воздух вышел из легких. Воспользовавшись промедлением, противник выбил оружие из рук Гробовщика, жестким ударом в грудь, отбрасывая на несколько метров. Лезвие косы у горла окончательно свидетельствовало о проигрыше. — Очень неплохо… Ну что, надеюсь, полегчало? — Глориар примирительно улыбался, убирая оружие и протягивая руку. Гробовщик в удивлении взглянул сначала на Альфреда, потом на широкую ладонь. Действительно, негодование улеглось, мысли упорядочились, а желание убивать пропало. Осталась только легкая досада из-за проигрыша. Так неосмотрительно недооценить противника! Немного помедлив, он все же принял помощь. — Полегчало — это да, но Вы мне, кажется, все ребра переломали, — жнец болезненно поморщился, впредь стараясь не задевать ушиб локтем. — Ну, уж извини, сам виноват. К тому же, я рассчитал силу, ничего у тебя не сломано. Но если что, могу срастить перелом. — Вы еще и лекарь? — Гробовщик поднял отлетевшую в сторону косу, отзывая ее. — Вовсе нет, просто небольшое увлечение, да и необходимо это с такой-то работой. Давай на «ты», у нас тут не принято «Выкать», как в других отделах, только к начальникам так обращайся, но не к коллегам по отделу, а то еще поймут неправильно. Кстати, можешь называть меня Альфредом. — Гробовщик, — они пожали друг другу руки в знак знакомства. — Это имя такое? Может прозвище? Гробовщик вздохнул, снова одни и те же вопросы. Почему-то каждый считал своим долгом спросить про имя, будто это так уж важно. Это ужасно приелось и вызывало глухое раздражение. — Все зовут меня так, — он неопределенно пожал плечами. Видимо, что-то было такое в голосе, что Альфред не стал больше ничего спрашивать на эту тему. — Ясно. Как скажешь.       Они вышли из тренировочного, как оказалось, зала почти лучшими друзьями. Гробовщик невольно проникся уважением к новому знакомому, приятность и легкость в общении располагала к разговору, а прием, продемонстрированный Альфредом в бою, и вовсе заслужил отдельного внимания. На все вопросы о нем Глориан загадочно улыбнулся и обещался как-нибудь научить. Самому наставнику тоже ученик пришелся по душе. Его любопытство и напористость вкупе с неплохими способностями, вырисовывали высокие перспективы. Кто знает, может из этого юнца и выйдет толк.

***

      Болтая, обсуждая стратегии и тактики ведения боя, в спорах Альфред и Гробовщик ввалились в кабинет. Небольшой и светлый, он производил впечатление уюта. Творческий беспорядок на одном из двух столов, состоящий из кипы бумаг, канцелярии и чашки с недопитым кофе, нельзя было назвать бардаком. Высокий книжный шкаф доверху заставлен папками, посреди комнаты небольшой диванчик с журнальным столиком. Все как-то тепло и по домашнему. — Мило тут у тебя. — Ну, вообще-то не я тут все обустраивал, это от твоего предшественника осталось. — А что с ним стало, перевелся? — Он погиб на одиночном задании, — по лицу Альфреда пробежала тень, он отвернулся, будто пытаясь спрятаться от мигом посерьезневшего взгляда Гробовщика. — Прости, не знал. Альфред пожал плечами, мол, ничего страшного.       Пока Гробовщик обустраивался на новом месте работы, его наставник, развалившись в своем кресле, расспрашивал обо всем, что могло бы дать представление об уровне и опыте стажера. Навыки, уже проверенные на практике, вполне устраивали, хоть и нуждались в доработке. Альфред чувствовал в нем немалый запас энергии, которой Гробовщик уже вполне овладел, только вот опыта для ее использования маловато. Но разве это проблема? Такие вещи приходят со временем. А пока наставник планировал получше узнать своего стажера.

***

      Резкий и пронзительный звон разорвал спокойствие и тишину, царившую в кабинете, и изредка нарушаемую лишь шорохом страниц, так что работающие жнецы подпрыгнули от неожиданности. Старый дисковый телефон надрывался с такой силой, что сразу становилось ясно — ничего хорошего звонок не сулит. Альфред Глориар, на столе которого и находился раздражающий объект, поспешил снять трубку, однако зря. Голос, а точнее ор, огласивший весь кабинет, был ничуть не тише самого звонка, так что Альфред с отвращением держал трубку на расстоянии вытянутой руки, чтоб не оглохнуть видимо. На недоуменный взгляд Гробовщика он только пожал плечами, мол: «Начальник бесится, что с него взять?» В основном этот ор состоял из не самых цензурных слов, причем обращались явно не к ним. Под конец своей длинной тирады про звонок, похоже, вспомнили, однако кроме: «Ко мне, живо!» ничего не было адресовано жнецам. Далее раздался какой-то звон, будто кто-то уронил стеклянную бутылку и длинные гудки. С облегчением Альфред положил трубку на место, лицо его приобрело задумчиво-обеспокоенное выражение. Отложив недописанный документ, он встал из-за стола. — Идем, шеф вызывает, судя по всему, случилось что-то из ряда вон. Гробовщик поморщился, последнее, что ему хотелось — снова оказаться в главном свинарнике департамента, то есть, в кабинете Тейвела Ральфа. Уж лучше заполнить еще сотню ненужных бумажек. — Судя по интонации, вызывает не для вручения премии, к тому же, только тебя. Что ему могло понадобиться от стажера? Я тут вообще только неделю нахожусь… — Гробовщик вдруг осекся. «Да что я несу?! Мне же надо быть наоборот как можно ближе к этому Ральфу!» — мысленно он уже дал себе пару подзатыльников. Почему-то совсем вылетело из головы, для чего собственно он здесь находится. Стойкое отвращение и впрямь заставляет творить необдуманное. — Не спорь, я проработал под его начальством пару сотен лет, так что знаю лучше, когда вызывают одного, а когда обоих. Потом допишешь, ноги в руки и вперед! — к немалому облегчению, Глориар не предал его словам значения.       Они вышли, Альфред закрыл дверь на ключ. Видя подавленное состояние Гробовщика, он припомнил первую его встречу с шефом и мысленно посочувствовал подопечному. Не в самое удачное время он пришел. — Ты не переживай, то что было в день принятия тебя в отдел не всегда происходит. Да, он довольно груб и бестактен, однако не зря его выбрали шефом первого отдела, — Альфред вздохнул. — Только буянит иногда, даром, что не пьянеет, а алкоголь все равно как-то на него действует, как на человека — раскрепощает, но голову он никогда от этого не терял. — И как же его еще за поведение не выперли? — Гробовщик раздраженно дернул плечом, представив мерзко и пьяно ухмыляющуюся рожу начальника. — Если ты про бардак, то это наверняка его очередная пассия ушла, не вытерпела скверной натуры. А так-то он сносный, уже отошел, вот увидишь. — Не особо верится. Оставшуюся часть пути до кабинета начальника они провели в молчании, каждый думал о своем.

***

— Почему так долго?! — громкий и недовольный окрик встретил жнецов, стоило только приоткрыть дверь. Уже приготовившийся увидеть ожидаемый бедлам Гробовщик в неверии оглядел вполне себе прибранный кабинет. Не было ни мусора, ни еды, даже пыли на столе не наблюдалось. Сам Тейвел Ральф выглядел вполне приемлемо: чистая и выглаженная рубашка, расстегнутая чуть ли не до середины груди, что хоть и с большой натяжкой, но можно было списать на жару; черные брюки отутюжены и даже туфли начищены до блеска. Все, что портило впечатление, так это сигарета в зубах, с которой начальник метался из угла в угол, словно разъяренный зверь, нещадно соря пеплом на дорогой бежевый ковер, так и не сбритая щетина и торчащие в беспорядке темные волосы. Альфред ободряюще подтолкнул подопечного в плечо и, чтобы не услышал шеф, шепнул: «Ну, я же говорил». Но по мнению Гробовщика, симпатичнее лично для него Тейвел Ральф выглядеть не стал.       Их в приказном порядке попросили сесть, сам начальник тоже развалился в своем кресле, с оценивающим прищуром рассматривая Гробовщика. Тот пытался побороть позыв поморщится от такого пристального внимания неприятной личности к своей персоне, и даже стойко проигнорировал замечание о своем любимом плаще и сапогах. Вскоре Ральф потерял интерес и перевел внимание на Альфреда, до этого сидевшего с непроницаемо-спокойным лицом. — Как проходит обучение порученного тебе стажера? — строго и холодно поинтересовался он, будто этого самого стажера тут и вовсе не находилось. — Все в порядке, шеф. Не могли бы мы перейти к делу, ради которого Вы так спешно вызвали нас к себе. Случилось что-то серьезное? — Альфред хмурился, внимательно вглядываясь в суровое лицо Ральфа. Шеф помолчал с минуту, будто о чем-то раздумывая, потом глубоко затянулся, выдохнул облако едкого дыма, пытаясь успокоиться. — Да, случилось. Помнишь ли ты район в Ист-Энде, который три недели назад зачищала группа жнецов под твоим руководством? — Разумеется, тогда портал был запечатан, а все твари, что вышли из него, уничтожены. Я лично проверял результаты зачистки. — Значит, плохо проверял! Чертова дыра в другое измерение снова открыта, и на этот раз она больше. Только что в мой кабинет вломились руководители второго и четвертого отдела, видите ли, у них диспетчеры страдают от постоянных схваток с тварями и низшими бесами, и души пропадают! Из-за халатности твоей команды, Глориар, теперь первый отдел винят в некомпетентности!.. — Но шеф, я абсолютно уверен, что все было сделано, как и всегда, качественно! Но раз уж такое случилось, позвольте мне взять ответственность, группа сработала как надо, не стоит их вмешивать. — Как благородно! — Ральф саркастично закатил глаза, однако было видно, что злость постепенно спадала. — Не нужно мне жертв, пойдешь туда завтра и разберешься, сразу с утра, чтоб был на месте и стажера своего забери, пусть учится. Повторится такое снова — простым предупреждением не отделаешься! — Будет сделано. Разрешите идти? — Выметайтесь, без вас дел невпроворот, а тут еще проблемы…       Они выходили из кабинета под сердитое невнятное ворчание начальства. Гробовщик с беспокойством отметил, как на обычно спокойном, немного сонном юном лице наставника проступили морщины. Старший жнец был задумчив, хмур, серьезен, то и дело сжимал и разжимал кулаки, что-то бормотал под нос, шел, не замечая никого вокруг. Подопечный плелся позади и буравил чуть ссутуленную спину тяжелым взглядом, беспокойство грызло и его. Порталы, из которых выходят на свет темные твари… С внутренней дрожью представил он красный кривоватый разрез прямо в воздухе и рвущуюся из него громадную черную собаку с горящими адским пламенем глазами. Из речи Тейвела Ральфа заключил он, что борьба с такими нарушениями пространства здесь обычное дело. Но если портал открылся вновь, не значит ли это, что обычные методы перестают работать? Энергетические потоки становятся нестабильны, кто-то специально нарушает равновесие, ослабляет, чтобы нанести решающий удар. Но для чего все это? Для чего делать брешь в барьере, защищающем Землю, нарушать хрупкий мир? Кому может быть выгоден хаос? Вопросы мучили, сбивали с толка, вопросы, на которые Смерть не дал ответы. Многое бы отдал сейчас Гробовщик ради еще одной встречи с Отцом.       В задумчиво-мрачных размышлениях он не сразу обратил внимание на окрик. К нему, вывернув из какого-то ответвления главного коридора, мчалась со всех ног бывшая коллега из шестого отдела. Настасья Ивановна задыхаясь, толи от бега, толи от радости, спешно обняла его, так, что хрустнули ребра. — Насть, какими судьбами здесь? — Гробовщик тоже был рад увидеть ее, однако не спешил так же горячо приветствовать старого друга. В глаза невольно бросились и бледность обычно румяного лица, и тени усталости, показалось даже, что Настасья немного похудела. — Что с тобой стало? — Ох, ничего, я тут по поручению нового начальника, бумаги на подпись отнести надо… — она почему-то все время опускала глаза, будто испытывала вину, но не имела возможности ни с кем поделится. — Какого еще нового начальника? — теперь уже серьезно обеспокоился Гробовщик. — Так ты все еще не знаешь… — она растеряно взглянула на него. — Мистер Дельвиг исчез три дня назад, так же, как другие пропавшие жнецы, — в глазах ее блеснули слезы, но она смахнула их, так и не пролив. Раньше, случись беда, Настасья не держала в себе горя, сразу же выливая его плачем. Теперь она держалась, решимость была в каждом взгляде и жесте. — Шестой отдел расформировали на время, отправили кого куда, я теперь в четвертом. — Пропал!.. — новость об исчезновении Арона, как неожиданный удар под дых. В голову закралась едкая мысль: «Это твоя вина, если бы ты не ушел, возможно, ничего бы не случилось!». Гробовщик поспешно отогнал ее. «Ты должен разобраться, пока не исчезло еще больше жнецов, ведь Смерть уже направил тебя, осталось лишь разоблачить Тейвела Ральфа», — прорезало сознание трезвое решение. Но легко сказать «разоблачить», уйти на это могут годы, а враг не станет ждать. Волнение и легкий страх не успеть засели глубоко в сознание. — Шестого отдела больше нет? — И никогда не восстановится, если шефа не найдут. Почему же они не бьют тревогу?! Сколько еще должно исчезнуть, прежде чем руководство пошевелится? Когда же они начнут расследовать это дело серьезно? — она говорила все тише, с какой-то безумной надеждой заглядывая в глаза собеседника. — Скоро Настя, скоро. Они уже заметили, конечно, расследование начнут, может уже начали, просто не хотят сеять панику, — по правде сказать, он и сам не очень-то верил своим словам. Создавалось ощущение, что для всего руководства департамента ничего и не происходит, не вызывает подозрение, когда среди простых диспетчеров это уже наводит нешуточный страх. — Очень на это надеюсь. Да что это я все о себе, сам-то как? — Все бы хорошо, да начальник — та еще мразь, — не хотелось заводить разговор о предстоящем задании и беспокоить ее еще больше. Так они проговорили еще немного, Настасья спешила. Встреча эта поддержала ее дух, взбодрила и вселила надежду, хоть жница и понимала, что друг лишь утешал ее. — Будь осторожен! — на прощанье с улыбкой пожелала она. — И ты.        Они расстались. После этого разговора Гробовщику еще многое предстояло обдумать, он не пошел в кабинет к занятому собственными проблемами наставнику, а направился в тот самый сад, что окружает Библиотеку.