Испытание Смерти

      Альфред шел по коридору медленно и размеренно, он походил на очень строгого и щепетильного ревизора, пришедшего с инспекцией в маленькую наладом дышащую организацию. Он вышел из собственного кабинета с твердым намерением и желанием развеять все сомнения и подозрения, накопившееся в немалых количествах, но чем меньше оставалось до места назначения, тем быстрее уверенность покидала его. По пути до кабинета Тейвела Ральфа Альфред успел заскочить на рабочие места ко всем коллегам, расспросить каждого на предмет последних новостей, интересных сплетен и жалобы на беспощадного тирана шефа. Глориар отнюдь не являлся сплетником или любителем чесать языком, просто иногда из тонны гнусной, завистливой и злобной болтовни можно почерпнуть для себя крупицы важных и интересных сведений, до которых самим сплетникам нет никакого дела, если они вообще удостоят их своим вниманием. А заметить было что. Беспокойство, волнение постепенно нарастало в рядах простых работников департамента. Всюду, пока незаметно и тихо, но со страхом и напряжением, из уст в уста передавались фамилии пропавших без вести жнецов. Они все боялись одного — неизвестности.       Кабинетов по пути уже не осталось, только пустой коридор, в конце которого виднелась одна единственная дверь. Идти в час по чайной ложке уже бесполезно, не дай Бог кто заметит. Мысленно обозвав себя тряпкой и последним трусом, он быстро пересек последние несколько шагов и со всей силы ударил кулаком по полированной поверхности. Войти без стука, как не раз хотелось, не позволяло чувство сродни уважению к старшему и вместе с тем опасению. Ленивое «войди» быстро остудило его пыл, и в кабинет он зашел уже, примерно опустив голову, как провинившийся ученик. Шеф не удостоил подчиненного и взглядом, все так же продолжал писать какую-то, по-видимому, очень важную бумагу, то и дело, запуская пятерню в темные волосы, ероша их еще больше.       Альфред остановился напротив стола Ральфа, неизвестно чего ожидая: толи приглашения присесть, толи обычного сарказма. Но его по-прежнему стойко игнорировали. Казалось, будто шеф намеренно тщательно и аккуратно выводит каждую букву в документе, чтобы позлить подчиненного. Наконец, ручка отложена в сторону, он без стеснения потянулся в своем кресле, заложил руки за голову, обычная развязная улыбочка появилась на его лице. — Ну и чего ты пришел, не видишь, я занят, — фамильярный тон его голоса снова смутил и взбесил Альфреда, но он тут же скрыл все эмоции. Главное при общении с шефом — не поддаваться на провокации и не показывать чувства. Уж он любит поиграть на них. — Простите, что отвлекаю Вас, но этот разговор ждать не может, — сказано холодно и тихо, но почему-то все равно новая усмешка появилась на лице собеседника. — Что ж, говори, раз пришел, прелесть моя. Альфред поморщился, снова он это начинает. Но лучше уж пусть у шефа будет такое настроение, чем, если бы его вовсе выставили за дверь. — Меня беспокоит, что портал, который давеча закрывали повторно, может открыться снова, еще больше, сильнее… — И что навело тебя на такие мысли? Уймись, твое дело выполнено, ошибка исправлена. Или все не можешь признать, что провалился? — Не было никакой ошибки! Что-то не так, я чувствую. Видели Вы тварь, которую мы трофеем притащили к Двэйну? Кто-нибудь встречал подобное раньше? Да и портал, его сила просто ужасает, такой не мог открыться ни с того ни с сего. И главное, знаете ли Вы, сколько жнецов разных отделов уже пропало? Почему никто ничего не делает?.. — Альфред запнулся, наткнувшись на взгляд шефа. Злоба, почти ненависть пылала в нем. Медленно, не разрывая зрительного контакта, Ральф обошел стол и встал напротив. Он был чуть выше подчиненного и гораздо сильнее. Его пальцы каменной хваткой сомкнулись на горле, надавив не сильно, но ощутимо. — Тебе лучше не соваться, куда не просят. Псу велено лишь исполнять приказы хозяина, ничего более. Если ты не в состоянии больше выполнять то, что просят, я не стану держать бесполезную шавку, — Ральф говорил все тише, почти шептал в самые губы, с каждым словом сжимая пальцы все сильнее. Альфред же не пытался вырваться, безвольной куклой обвиснув на руке шефа, а только все смотрел ему в глаза, гадая: с чего он вдруг так взбесился? В запале от горячих и резких слов своих, собрав последние силы, Альфред прошептал придушенно и хрипло: — С Ним то же самое случилось? Ральф вдруг ослабил хватку, затем и вовсе отпустил, отшатнулся, будто испугался чего-то, с непониманием и неверием наблюдая, как его подчиненный медленно оседает на пол, надрывно кашляя. Опомнившись, он бросился к журнальному столику, налил воды и дрожащими руками подал понемногу отходившему Альфреду. Со страхом следил он за каплей воды, стекавшей по белой шее, но потом вдруг вскочил, отвернулся и бросил холодно и с яростью: — Убирайся. Через минуту хлопнула дверь. Шеф не видел, как перед уходом Альфред смотрел в его спину с беспокойством, тоской и болью, точно брошенный пес.

***

      Он шел по длинным коридорам, прибывая в каком-то беспамятстве, не замечая дороги, не обращая внимания на удивленные взгляды жнецов. Чем дальше он уходил от кабинета Тейвела Ральфа, тем быстрее непонимание и даже обида сменялись злостью, глухой тихой яростью. «Не мое дело, значит? Вечно мне разгребать твои проблемы, а как что не так, сразу пошел вон, бесполезный пес! Надоело, возьму и уволюсь к чертям, сдался ты мне с таким отношением!» — но все негодования и угрозы уже через минуту казались глупыми и мелочными, он злился уже на себя от понимания, что никуда не уйдет, особенно теперь, когда приближается смутное время. Совесть не позволит.       Он остановился у двери своего кабинета, вздохнул, возвращая потерянное самообладание. Мысленно приказал взять себя в руки и успокоиться, непозволительно, чтобы стажер заметил слабость наставника. Зашел он уже с расслабленной и беззаботной улыбкой, но только едва ли это сработало. Гробовщик сразу перевел внимательные желто-зеленые глаза с отчета на наставника, пытливый взгляд его сопровождал Альфреда до самого дивана. С удобством развалившись, Глориар запоздало понял, что Гробовщик, конечно, почувствовал, как он стоял за дверью, не решаясь войти, и наверняка прочел все его эмоции. И выжидающий взгляд, порядком действующий на нервы, свидетельствовал о том, что его обладатель ждет объяснений. — Ну что ты так смотришь?! — наконец не выдержал Альфред. Гробовщик ничего не ответил, посмотрел укоризненно, встал и неслышно прошел за спинку дивана. Мягко опустил руки на плечи наставника, осторожно надавил. Альфред блаженно прикрыл глаза, это именно то, что сейчас нужно. Ловкие пальцы подопечного вызывали приятное покалывание и мурашки по коже, расслабляя напряженные мышцы. Скоро Глориар чуть ли не мурчал от удовольствия, раздражение отступило, и настроение быстро улучшалось.       Почувствовав, что наставнику лучше, и можно уже и расспросить его, не боясь быть покалеченным, Гробовщик лихо перескочил через спинку и бухнулся рядом с Альфредом. Тот от неожиданности вздрогнул и открыл глаза. — А теперь рассказывай, что сказал шеф, от чего ты такой взвинченный? — Лучше сделай так еще… — этому умоляющему взгляду невозможно сопротивляться. Его без слов притянули ближе и уложили к себе на колени. Альфред не противился — не было ни сил, ни желания, а только устроился поудобнее, приготовившись вновь балдеть от умелых прикосновений. — Ничего он не сказал, видите ли, не мое дело! И вообще, странный он был, сначала вроде все как обычно, но стоило мне заговорить о своих подозрениях, какой-то сам не свой стал, разозлился, как еще никогда. — Это он тебя так? — Гробовщик осторожно дотронулся до еле заметных кровоподтеков на шее наставника. — Как такого тирана вообще допустили до управления? — Ерунда, такое быстро проходит, — и действительно, синяки исчезали прямо на глазах, кожа вновь становилась бледной и гладкой. — С ним прежде такого не бывало, а тут… не знаю, что и думать. — Ты его выгораживаешь. — Вовсе нет, говорю как есть. Не знаю, что бы он со мной сделал, не скажи я про своего бывшего напарника, шефа как будто что-то напугало. — Расскажешь мне о нем, о том, как он погиб? — Гробовщик даже дыхание задержал, боясь услышать отказ, но почувствовал лишь глубокий вздох наставника. — Олден был тем еще пройдохой, — начал без вступления Альфред, — веселый, болтливый, ветреный, но из тех, на кого всегда можно положиться. С шефом они, кажется, были близки, я никогда не интересовался их отношениями. По крайней мере Олден совсем не боялся его, даже посмеивался, но никогда за это не получал, все ему прощалось. Помню, часто он подбивал меня пошутить над шефом, а я все не соглашался, он обижался, но обиды его так же не постоянны, как и он сам. Еще он был очень дружен с Двэйном, что удивительно, если учитывать характер обоих. Однажды Олден вернулся от Ральфа каким-то чересчур взволнованным, даже счастливым, чуть обниматься не полез и попросил написать за него отчет, а сам сказал, что хочет заскочить к Двэйну. Как я сейчас жалею, что не остановил или хотя бы не спросил тогда зачем. Вернулся спустя полчаса сам не свой, бледный как полотно, молчаливый, но не сказал ничего, а сразу домой ушел. Уже на следующее утро поступил приказ об отправке его на одиночное задание. Наших не посылают одних, понимаешь? Слишком опасно. Я умолял его идти к шефу, он отмахнулся, с мрачным и озабоченным видом, так и ушел. Больше его никто не видел, а через три дня пришло известие о его смерти. Объяснили все тем, что он был смертельно ранен и исчез до того, как в департаменте спохватились. Говорят, его Книга до сих пор хранится в кабинете Ральфа, официально ее не показывали. Вот и все, что мне известно о его смерти. — И ты просто взял и бросил это дело?! Сам же говоришь, он странно себя вел. Неужели ты поверил в такую чушь? — от негодования, накопившегося под конец рассказа, произнесенного как-то не равнодушно, но слишком просто, обреченно, Гробовщик с силой сжал руку, до сих пор гладившую мягкие черные волосы, от боли Альфред тихо зашипел рассерженным котом: — Пусти, садист, последние же выдерешь! — Прямо уж и последние… Скажи, почему ты поверил? — с неохотой, но все же Гробовщик ослабил хватку. Альфред вдруг повернулся на его коленях и теперь смотрел прямо в глаза. Гробовщик даже вздрогнул, столько затаенной боли, скорби и тоски выражало лицо наставника, казалось, слезы вот-вот появятся в ясных зеленых глазах, но нет, в следующую секунду чувства скрылись за улыбчивой маской. Он готов был поклясться, Альфред намеренно позволил увидеть, может быть, чтобы пресечь порцию новых вопросов? — Я никогда не верил и не поверю. Пытался расследовать это дело, конечно, сразу пошел к Двэйну, но он только рассмеялся и сказал, что не видел Олдена в тот день. Я пытался уговорить шефа показать мне Книгу, но он отказался на отрез, сказал, дело закрыто, и нечего мне рыться. С тех пор прошел уже месяц, не знаю, могло бы такое случиться, что он все еще жив, может где-то на Земле, лишившись памяти, бродит среди людей… О, будь его Книга в моих руках, я не мучился бы так от неизвестности! — Ты, кажется, говорил, эта Книга до сих пор в кабинете Ральфа? Почему бы просто не зайти и не взять, когда его самого не будет? При этих словах Альфред подскочил с дивана, как ужаленный, и принялся вышагивать по комнате, напустив на себя грозный и суровый вид. — Ты предлагаешь мне вломиться в кабинет начальника и стащить у него конфискованную Книгу? Знаешь хоть, во что это выльется, если поймают? — Ну, во первых, не тебе, раз уж так боишься, а во вторых, почему сразу стащить? Можно же просто взять, посмотреть на месте и положить обратно, никто и не заметит, — азартная улыбка появлялась на губах Гробовщика по мере осознания блестящей, как ему казалось, идеи. — Не смей, слышишь? И я вовсе не боюсь, просто трезво оцениваю шансы. Знаешь, застать кабинет шефа пустым довольно сложно, он бывает и ночи напролет там, лишь иногда отлучается на деловую встречу или, что очень редко, сходит куда-нибудь и напьется в хлам. Допустим, улучшишь момент, шеф уйдет, даже ключи на вахте спереть сможешь, но где ты искать то ее собрался, неужто все перероешь? Затратишь уйму времени, он вернется, а там и суд, подумают: воровал, все факты на лицо, не отвертишься, и все, прощай карьера! Это ведь не игрушки, — в конце своей эмоциональной речи Альфред непреступной горой возвышался над стажером, сердито сдвинув брови, и пытаясь углядеть в его лице малейшие признаки желания решиться на столь опасный шаг. Гробовщик честно попытался сделать невинно-невозмутимое выражение, но как бы он не старался, не мог укрыть нетерпения. — Уймись, что ты сегодня такой нервный? — Мир сходит с ума, и я вместе с ним… — Альфред вновь обессилено свалился на диван, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. — Вроде на сегодня еще куча работы.       Гробовщик, наблюдая за наставником, легко отметил смертельную усталость. Внешне она не проявлялась вовсе, но на сильной и чистой ауре заметна так же, как грязные пятна на белой ткани. «Сколько же ты уже не спал?» — возникла в сознании невольная мысль. Он не преминул ее озвучить. — Четыре, может пять дней, все времени не было, я вообще редко сплю. — Зачем же себя до такого состояния доводить?! — возмущенно сопя, Гробовщик поднялся, отправился к большому закрытому шкафу, по идее служившему для хранения формы, но у них в нем хранилось решительно все, кроме нее. Откопав откуда-то из его глубин теплый мохнатый клетчатый плед, он вернулся к Альфреду, совершенно беззастенчиво повалив его на диван и заботливо укрыв. — Спи, а то так и с ума сойти недолго. Невыносимо раздражителен ты, похоже, именно от недосыпа. — Но как же посреди рабочего дня… — попытался было возмутиться Альфред, хотя стоило только лечь, и глаза уже слипались сами собой. — Отдыхай, наставник, я все сделаю сам, — «все равно в таком состоянии толку от тебя никакого» — хотел еще добавить Гробовщик, но сдержался, испытывая какой-то странный прилив острой нежности и желания заботиться о ком-то. «Материнский инстинкт открылся, не иначе» — мысленно обругал он себя. «Язык мой — враг мой. Теперь придется и вправду всю работу одному разгребать, обещал же». Но все равно снова не смог сдержать улыбки при виде уже спящего наставника.

***

      Вечер. Подошло время, когда жнецы, работающие только в дневную смену, а с ними и секретари, стажеры, библиотекари и другие офисные «перебиратели бумаг» отправляются по своим квартирам и домам, и департамент пустеет. В это время ночные диспетчеры только отправляются в соответствии спискам выполнять свои обязанности, ведь смерть никогда не отдыхает, а ночью порой и вовсе, будто специально выходит на охоту. Еще этим вечером начальники важнейших отделов устраивали корпоративную вечеринку. Он ждал подходящего момента, но не думал, что тот наступит так скоро. Не прошло и трех дней, с тех пор, как навязчивая идея нарушить устав прочно засела в мысли. Идеально! Все обстоятельства сложились как нельзя лучше. Едва ли кто-то увидит его в такое время, а если и увидит, то не обратит внимания.       Первая часть плана — достать ключ. Сварливая вахтерша, с которой совсем не хотелось связываться, на первом этаже самоотверженно хранила ключи от всех кабинетов. Казалось бы, чего стоит попросить под каким-нибудь благовидным предлогом, но нет, вахтерша была так ответственна, что выдавала ключ только хозяину и только под роспись в журнале. И у этого-то индивида предстояло незаметно достать необходимое.       За эти три дня Гробовщик успел разведать обстановку, наблюдая за вахтершей в редкие свободные минуты, и выяснить, что больше всего на свете она боялась сквозняков. Пусть вокруг нее все жнецы умирали от духоты, она ни при каких обстоятельствах не разрешала открывать окна на своем этаже и ревностно следила за исполнением этого негласного правила. Его редко кто решался нарушить — связываться со сварливой вахтершей, прозванной за свою фобию «божьим одуванчиком», себе дороже.       Этим Гробовщик и решил воспользоваться. Подговорил старых знакомых из шестого отдела в шутку открыть окна с разных концов коридора, от чего сквозняк поднимался сильнейший, а они и рады напакостить и посмеяться. Сам он должен был по уговору открывать третье окно с другого коридора — так думали заговорщики, но Гробовщик и не собирался. Притаившись за одной из массивных мраморных колон, он наблюдал, выжидая, когда вахтерша, заметив сквозняк, побежит закрывать окна и наказывать посмевших их открыть. Долго ждать не пришлось, скоро женщина оторвалась от своих вечных журналов, недовольно огляделась вокруг и, плотнее закутавшись в большую цветастую шаль, вышла из-за своего стола. Ее мерзкое ворчание было слышно, пока она не скрылась за поворотом правого коридора, видимо учуяв главную опасность именно оттуда.       Гробовщик не стал терять времени даром, подбежал, стараясь не шуметь, и открыл так неосмотрительно не запертый шкафчик. Надо отдать должное вахтерше, все там было в строгом порядке. Над каждым висящим на крючке ключом аккуратная табличка с номером кабинета и фамилией владельца, так что найти нужный не составило труда. На его место жнец предусмотрительно повесил заранее заготовленный фальшивый ключ, чтобы в ближайшее время, а именно, когда вернется «божий одуванчик», не было заметно исчезновение. Гробовщик прислушался, отдаленные крики вахтерши в адрес так и не пойманного злодея и шаркающие шаги оповестили, что скоро она будет здесь. Закрыв шкафчик и внимательно оглядев «место преступления» на предмет допущенной оплошности, он скрылся в коридоре, ведущем к лифту.       К счастью, никого по пути ему не встретилось, осталось только убедиться, что Ральф ушел, прежде чем дверь открывать. Гробовщик сосредоточился — ничего живого внутри не ощущалось, но чтоб уж наверняка, воровато оглянувшись по сторонам, он заглянул в замочную скважину. И только удостоверившись, что все чисто, вынул из кармана ключ. Замок глухо щелкнул, он проскользнул внутрь и закрылся, но не успел даже обернуться, как кто-то зажал ему рот и припечатал к стенке. Сердце мигом ушло в пятки от испуга, он попытался сопротивляться, но удерживали уж очень крепко. Такой знакомый вкрадчивый шепот у уха заставил замереть от удивления. — Что ты тут делаешь?! Я же велел тебе не совершать глупостей! — не почувствовав больше сопротивления, его медленно отпустили и развернули к себе. Возмущенно и как-то испуганно на него взирал Альфред. — Прости уж, но сам-то ты здесь, какими судьбами? — так же шепотом, все еще пребывая в шоке, отозвался Гробовщик. — Не как решился нарушить устав? — Может и так. Но с тобой теперь это невозможно. Я тебя еще за двадцать метров от двери учуял. Будешь и дальше так «сиять», нас любой мимо проходящий вычислит и шуму поднимет. На вот, надень, — Альфред снял с шеи простенький серебряный амулет и протянул собеседнику, — это скроет тебя. — Но я ведь могу и сам… — Не можешь. В самый опасный момент обязательно потеряешь контроль, прямо как сейчас, да я их два взял, на всякий случай, — Альфред с торжествующей улыбкой вынул точно такой же амулет. Спорить с наставником в такие минуты бесполезно, да и сам Гробовщик не был настолько самоуверен. Надев артефакт, он с благодарностью спросил: — Ты ведь знал и ждал меня, поэтому взял два? Альфред на это лишь пожал плечами и, отвернувшись, направился к рабочему столу, скрывая шкодливую улыбку. — Хватит болтать, за дело. Проверь книжные шкафы, я осмотрю стол и сейф. — Ты знаешь код от личного сейфа шефа? И где ты вообще взял второй ключ, неужто у него самого стащил? — Нет, откуда? Попытаюсь подобрать. А ключ… просто я в хороших отношениях с его секретаршей, она мне одолжила запасной.       Они принялись за дело. Гробовщик тихо вздохнул, оценив размеры своего рабочего фронта. Всего шкафов было три, они стояли в ряд у одной стены, высотой достигали потолка и забиты под завязку. В одном, по видимому, находились ценные бумаги, в другом папки с досье, в третьем простые книги. Благоразумней было начать именно с третьего, ведь если он хотел спрятать книгу, то наверняка надежней всего сделать это среди книг. На полках по алфавиту бережно расставлены произведения самых разных английских и зарубежных писателей, однако всюду на деревянной поверхности и обложках был слой пыли. Хозяин давно не касался этих полок, не понятно, для чего он хранит все эти книги, которые не читает? Гробовщик вытаскивал каждую с полки, открывал, просматривал; отчего-то казалось, что нужная Книга Жизни непременно может быть замаскирована под того же Шекспира или Гёте.       За спиной послышался разочарованный вздох Альфреда: «Ничего». Ни один из ящиков стола не содержал интересного: обрывки бумаг, письменные принадлежности, даже бутылка хорошего коньяка, но ни намека на книгу. Сейф, находящийся в стене за столом, содержал восьмизначный код. Это могла быть какая-то дата, в конце концов, люди редко используют случайные цифры, непонятно, впрочем, почему. Дата смерти, дата назначения на пост, номер пропуска… Все не то. Может где-то есть бумажка с кодом, чтоб не забыть? В столе вроде бы такого на попалось, но будь он на месте Ральфа, то спрятал бы наверное за плинтус, но нет… может под ковер? Задрав угол толстого персидского ковра, Альфред, не надеясь особо на результат, с удивлением обнаружил на обратной стороне вшитый кармашек, из которого и торчал листок. Четыре зачеркнутых ряда цифр и пятый, видимо последний смененный код, обведен красной пастой. С замирающим сердцем он ввел число с листка, сработало! Отворил дверцу и почувствовал, что глаз начинает подергивать. Как дрова в печке, в сейфе пробками наружу лежало бутылок десять вина. И все, ничего больше! «Самое дорогое в сейфах хранят, да?» — досадливо пробормотал Альфред.       Гробовщик уже совсем отчаялся что-либо найти, успел уже просмотреть даже папки, но как назло там были лишь бумаги. С тоской он оглянулся в сторону напарника, тот смотрел в уже открытый сейф, но судя по его разочарованному виду, и там не было нужной вещи. Пора бы уж смириться, что книга вовсе не здесь, а предусмотрительный Ральф давно ее перепрятал или вовсе вынес из департамента.       С унылым видом просматривая последнюю самую нижнюю полку, Гробовщик, как и ожидалось, ничего не обнаружил, собирался было уже закрыть и объявить, что с самого начала Альфред был прав, и совершенно бесполезно искать в чужом кабинете не зная где, но в глаза невольно бросилась странность этого ящика. Сам он с виду довольно объемный, один из самых больших во всех трех шкафах, но из-под всего-то нескольких тонких папок, едва прикрывающих обширное дно, видно было, что ящик совсем не глубок. Слабая надежда затрепетала в сердце, он торопливо вытащил все содержимое и внимательно осмотрел ящик. Так и есть, было что-то вроде второго дна, с помощью маленькой высверленной дырки тонкая доска откидывалось, а под ней толстая книга в синей кожаной обложке. Да, это была именно та Книга Жизни! На переплете витиеватыми золотистыми буквами подписано: Олден Джейсон Скотт. — Я нашел ее, Альфред! — Гробовщик едва удержался от радостного крика, только вовремя вспомнил, что любой мимо проходящий жнец мог их услышать. — Отлично, теперь приводим все в порядок и… — он не договорил, внутренний инстинкт уловил приближение опасности. — Чувствуешь, кто-то идет прямо сюда? Быстро, складывай все, как было и прячемся! Книгу там и оставь, не бери.       Как по команде с нечеловеческой скоростью они бросились скрывать следы своего пребывания в кабинете. Гробовщик сунул Книгу обратно, закрыл дно, сложил бывшие там папки и задвинул ящик; перепроверил, все ли в порядке, и не выпала ли какая-нибудь бумажка. Оглянулся на наставника, тот уже запечатывал сейф. — Куда? — тихо, стараясь не паниковать, шепнул Гробовщик. Альфред, закончив, молча, кивком головы указал на большой платяной шкаф. Не медля более ни секунды, они забрались туда, стараясь не сорвать несколько висевших на плечиках костюмов. Хоть шкаф и казался снаружи большим, внутри для двоих места было маловато. Неловко прижавшись и дыша друг другу в шею, они замерли, вслушиваясь в приближающиеся шаги явно не одной пары ног. Щелкнул замок открываемой двери, жнецы перестали дышать, благо амулеты надежно скрывали их сущности. — Что на этот раз он хочет от меня?! — послышался какой-то отчаянный голос Ральфа. — Я не намерен больше выполнять его приказов. — Не зазнавайся, ты всего лишь одна из его пешек. А будешь противиться, думаю, сам осознаешь, что он может сделать, — второй говорил хрипловато и тихо, но с интонацией презрения и превосходства над собеседником. Гробовщик попытался развернуться, чтобы сквозь щель между створками шкафа можно было разглядеть второго вошедшего, что не так-то просто, учитывая тесноту и боязнь выдать свое присутствие. Наконец, ему это удалось после весьма болезненного тычка под ребра от Альфреда, которому он, похоже, отдавил ногу.       Сквозь узкую щель не много можно было разглядеть, однако, очень удачно видно было именно то, что нужно. Ральф стоял спиной к ним, но даже так было хорошо заметно, как он напряжен. Незнакомец же расположился на диване, на нем был черный плащ, почему-то с капюшоном, от чего в профиль лица его нельзя разглядеть. Поза выражала абсолютную расслабленность, но в движениях присутствовала странная резкость, будто нервозность. — Он просил передать, еще не время придавать гласности… — Не время?! А мне что прикажешь делать? Все давно заметили, жнецы боятся и недоумевают: почему руководство бездействует? Это может перерасти к беспорядкам и бунтам, так ему и передай. Сердце Гробовщика радостно и вместе с тем тревожно екнуло. Вот оно! Причина, по которой дело не придается огласке. Он и мечтать не мог о такой удаче. Выяснилось одно: Ральфом кто-то управляет. Кто-то еще выше? Как назло, они не называют имени… — Все это твои проблемы, он требует продержаться еще неделю. — Это все? — переменил тему Ральф. Незнакомец хмыкнул, из складок своего плаща он достал запечатанный конверт и протянул собеседнику. — Тут все дальнейшие инструкции, выполнишь в точности, и он позволит вам увидеться. Ральф медленно распечатал конверт. По-видимому, письмо было короткое, но прочитавшего ввело в ступор. В неверии он еще раз перечитал и непонимающе взглянул на собеседника. — Что он-то вам сделал? Зачем? — Смеешь перечить? — незнакомец встал. — Нет… — в эту минуту грубый шеф выглядел по-настоящему жалко. — Тогда прощай.       Гробовщик уж и не надеялся разглядеть его лицо, но, выходя, незнакомец вдруг обернулся. В горле мигом пересохло, хорошо, что он не дышал, иначе подавился бы воздухом. Из-под капюшона всего на секунду, но ее хватило, чтобы разглядеть, появилось знакомое и отчасти ненавистное лицо Вильсона Блека. Взгляд его будто стеклянный, холодный и пустой, казался не сфокусированным. — Тебе лучше сейчас же вернуться на мероприятие, от которого я тебя оторвал, наверняка там уже хватились, — и он вышел бесшумно.       Ральф бессильно опустился в свое кресло и спрятал лицо в ладонях. Он был в отчаянии. Но недолго провел в этой позе, тяжелый кулак с грохотом опустился на стол. Дрожащими руками достав сигары, Ральф закурил, встал, пряча листок с письмом во внутренний карман пиджака, и вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ. Когда шаги стихли, а ничего присутствия более не ощущалось, жнецы буквально вывалились из своего укрытия. — Вот не думал, что на старости лет увижу, как нашего шефа что-то настолько напугало, что он добровольно исполняет чьи-то приказы. Теперь мы знаем, он напрямую связан со странными исчезновениями, — Альфред размял затекшую шею, — Ты, кажется, разглядел того незнакомца? Гробовщик пребывал в тихом шоке и совсем не замечал боли в плечах и пояснице от долгого сидения в тесноте; вопрос Альфреда заставил его очнуться от мрачных мыслей. — Нет, он был в капюшоне, — не зная зачем, солгал он. — По крайней мере, мы не разберемся, пока не заглянем в Книгу Жизни Олдена. — Тогда доставай, — Альфред не стал настаивать, он вообще никогда ни до кого не докапывался.       Они сели на колени прямо на полу рядом с нижним ящиком, книга в синей обложке лежала между ними. Подрагивающими от волнения пальцами Альфред аккуратно раскрыл ее и в испуге отпрянул. Страницы почернели и обуглились, тлели и осыпались черным пеплом по краям, а последние и вовсе сгорели полностью и их уродливые черные остатки короткими обрывками болтались у переплета. Не было ни запаха, ни каких-либо повреждений на обложке, в закрытом виде Книга была абсолютно обычной. Гробовщик захлопнул ее чересчур поспешно, видя, каким ужасом наполнились глаза наставника. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, бледный, обескровленными губам он прошептал только: — Что же это? Впервые Гробовщик видел наставника таким напуганным. Альфред закинул книгу обратно в ящик с таким видом, будто, только прикоснувшись случайно к обугленным страницам, можно было заразиться смертельной неизлечимой болезнью. — Уйдем отсюда, вдруг шеф вернется, — он попытался встать, но покачнулся и неминуемо упал бы, если бы стажер не поддержал его. — Не надо, все в порядке…       Прежде чем выйти из кабинета, Гробовщик выглянул в коридор — убедиться, что нет никого; закрыл дверь, опасливо косясь на все еще бледного наставника. И тут сумасшедшая догадка поразила его ударом молнии. Идея, сформированная уже давно, но отложенная за невозможностью осуществления, но теперь, если она подтвердится… — Наставник, у тебя же имеется пропуск в особый отдел библиотеки? — Разумеется. А зачем тебе? — Проверить кое-что очень важное, сейчас же.       И они почти бегом помчались до ближайшего телепорта в библиотеку. Удобная это штука и быстрая, они тот час оказались в приемной. Миловидная жница встретила их приветливой улыбкой и попросила предъявить пропуск. Альфред без колебаний предъявил, благо, по одному можно было пройти вдвоем. Торопясь, Гробовщик мчался вперед, словно охотничий пес, учуявший дичь. Как хорошо, что все книги расставлены в строгом порядке по алфавиту и не придется тратить уйму времени на поиски. Дельвиг, вот она! Альфред стоял за спиной, заглядывая через плечо, уже догадавшись, что так хочет проверить подопечный, и, боясь увидеть это. Гробовщик открыл Книгу и быстро пролистал на последние страницы. Как и ожидалось, там уже нечего было читать. Те же обугленные листы, похоже, эта зараза распространяется с последних страниц, медленно поглощая более давние воспоминания, превращая их в холодный черный пепел. Охваченный безнадежностью и тоской, Гробовщик поставил Книгу на место и медленно, прислонившись спиной к полкам, сполз прямо на пол. Единственная мысль крутилась в помутневшем сознании: «Что же это?» — Идем по домам, нужно обдумать все и как следует отдохнуть, рабочий день уже закончен, — Альфред был не менее подавлен. Все оказалось гораздо хуже, и главное, нет ни малейшего понятия, что же делать теперь.       Они вышли из библиотеки в мрачном молчании, еще не в полной мере осознав весь масштаб трагедии.