Испытание Смерти

      Гробовщик проснулся от того, что кто-то несильно, играючи покусывал левую руку. Открывать глаза решительно не хотелось, и он отмахнулся от мешающего объекта, за что тот, видимо от обиды, схватился за рукав плаща, потянув с немалой силой и упрямым порыкиванием. Гробовщику это порядком надоело, он открыл глаза и тут же пожалел об этом. Голову пронзила ужасная режущая боль, усиленная вдобавок ярким светом. Он снова зажмурился, вскоре голова перестала раскалываться, как после удара обухом топора, но взамен боли хлынул поток воспоминаний.       Первое, что сделал жнец, рискнув открыть глаза — вырвал у вцепившегося острыми когтям в рукав ящера многострадальную конечность, чтобы взглянуть на запястье и наверняка убедиться в правдивости воспоминаний. Как и ожидалось, тонкий черный ободок из символов был на месте. «Что, все еще считаешь меня признаком шизофрении?» — прозвучал в голове ехидный и довольный голос, вновь вызвав головную боль, к счастью, уже не такую сильную. «Если бы я действительно так считал, не стал бы ввязываться и верить каждому Вашему слову».       На радостный смех и короткое: «Жалеешь?» Гробовщик безразлично подумал: «Нисколько», и постарался закрыться от бессовестно читающего его воспоминания и мысли чужака, что не удалось совсем: все выставляемые блоки рушились один за другим легко и непринужденно, а Смерть, видимо в отместку, стал еще и комментировать некоторые особенно понравившиеся воспоминания, чем раздражал неимоверно. «Знаете, наверное, все-таки жалею», — стараясь успокоиться, Гробовщик погладил чешуйчатую спину обиженно свернувшегося в клубочек ящера, на что тот как-то особенно тяжело вздохнул и в знак примирения ткнулся носом в ладонь.       «Что в этой дыре может делать такое существо, — Смерть отвлекся, наконец, от перебирания чужих воспоминаний, — и как ты умудрился ему понравиться?» «Не имею ни малейшего понятия. А что это вообще за тварь?» — уже с интересом спросил Гробовщик. «Скажешь тоже, тварь! Редкое, между прочим, создание, таких на Земле-то почти не осталось — всех давно переловили. У них множество способностей вроде мелкого исцеления, устойчивости к магии и умением ее разрушать. Люди истребили их, держа в неволе, а они болеют от этого. Здесь о нем, видимо, никто не знал, сам нашел благоприятные для себя условия. Тебя он, похоже, признал и теперь не отвяжется. Повезло, когда-то я и сам хотел такого питомца. Можешь имя ему дать». Гробовщик на мгновение задумался. — Тэро. Я назову тебя так, ты не против? — обращаясь к млеющему от ласковых прикосновений зверю, поинтересовался жнец. Тот поднял голову, маленькие рубиновые глаза удивительно осмысленно осмотрели Гробовщика, ящер поднялся, потянулся, запрыгнул прямо на плечи, цепляя коготками ткань плаща и нещадно повреждая ее. Хвост обернул вокруг шеи не манер шарфа, а сам он разлегся, свесив передние лапы и расположившись с удобством.       Как бы не было жаль любимый предмет гардероба, злиться на это забавное существо совсем не выходило. Приятное тепло, исходящее от гибкого тела, действовало успокаивающе, двигаться и сгонять Тэро не хотелось. «Отец, я тут подумал, раз это существо способно разрушать магию, почему бы просто не попросить его открыть клетку? Он кажется разумным. Выберусь отсюда, сразу пойдем к лабораториям», — подумал Гробовщик, будучи уверенным, что Смерть его услышит в любом случае. Он не ошибся, вполне физически ощутима была боль, как от подзатыльника, и недовольный голос проворчал: «И как ты себе это представляешь?! Ну, выберемся мы, что дальше-то? Ты и шагу ступить не сможешь, сразу заметят и узнают; судя по твоим воспоминаниям, слава распространилась на весь департамент. Оставайся и жди, когда за тобой придут. Неужели тебе совсем не любопытно, что приведут в доказательство? А там по ходу дела разберем план дальнейших действий». «Предлагаете импровизировать?» — Гробовщику совсем не нравилась перспектива сидеть сложа руки, когда возможность сбежать была, хоть и представлялась слегка безумной и мало осуществимой. «Это единственный благоразумный выход на данный момент», — Смерть был непреклонен в своем решении.

***

      Весь остаток ночи и утро пленник просидел, не меняя позы, все так же спиной прислонившись к кровати, по форме напоминающей длинный узкий сундук, а то и гроб, если задуматься. Единственным, кто хоть немного отвлекал его от мерзких звуков и несильной, но раздражающей головной боли, был Тэро. Ящер то спокойно дремал на коленях или плечах, то просыпался и начинал задираться, бегая вокруг и настойчиво требуя к себе внимания, потом снова успокаивался. Смерть, как назло, молчал, даже в мысли не лез, будто его и не было вовсе, от чего становилось как-то особенно тоскливо и скучно.       В этой подземной тюрьме нельзя было определить, сколько времени прошло — все оставалось неизменным. Но в какой-то момент Тэро неожиданно вскочил, злобно зашипев, вздыбив чешуйки на спине, и шмыгнул под плащ, хвостом обвивая пояс и цепляясь когтями за рубашку, оцарапывая кожу. Буквально через пару секунд двери лифта разъехались, впуская в помещение тюрьмы знакомых черных жнецов. Их было только двое, но оба выглядели так холодно и сурово, что вчерашняя встреча с пятью конвоирами показалась теперь вполне дружеской. Гробовщик усиленно делал вид, что не обращает на них внимания, и, когда замок щелкнул, открываясь, он рассматривал белую плитку пола.       Грубо и бесцеремонно его подняли за шкирку, заковав в наручники. Без слов вывели из клетки к лифту. Все время Гробовщик старался не морщиться от ощущения острых когтей, впивающихся в спину при каждом резком движении. Кажется, с помощью него Тэро решил покинуть свое старое место обитания, но на глазах у конвоиров пытаться отцепить, да еще в наручниках, дрожащего от страха зверька, тем самым выдавая его, не позволяла совесть. Так они и шли в зал суда вместе, странно, но жнецы, похоже, ничего и не заметили.       Шествуя по коридорам с королевским величием, он снова не обращал на любопытные взгляды ни малейшего внимания, гораздо более его занимало, что можно привести в оправдание. Указать на Альфреда для подтверждения собственного алиби на вечер преступления, тем самым подставив и его — даже в самой безнадежной ситуации он так не поступит. Чувство неизвестности сделалось особенно сильно, когда большие створчатые двери в зал судебных заседаний отворились, и подсудимого ввели под конвоем. Все собравшиеся сразу затихли, рассматривая его через стекла очков одинаково зелеными глазами.       Сколько бы ни всматривался Гробовщик в эти лица, большинство казались странно окаменевшими, как у кукол, выполненных умелым мастером, но все же неживых. Среди них к своему удивлению он заметил только двух знакомых: Ральф, сидевший в одиночестве, угрюмо глянул на подчиненного и сразу опустил глаза, упрямо рассматривая свои начищенные до блеска туфли; и Настасья, видимо, приглашенная работать секретарем, выглядевшая бледной, испуганной, но собранной и серьезной. Она украдкой посмотрела на друга и улыбнулась как-то нервно, однако ободряюще. Он тоже улыбнулся ей, как бы говоря, что все в порядке.       Заняв свое место подсудимого на скамье в клетке, Гробовщик имел возможность уже как следует рассмотреть помещение и весь собравшийся народ. Комната была небольшой, но достаточной, чтобы разместить сорок человек, мягкий дневной свет лился из окон, равномерно освещая все помещение. Справа от него занимал свое место судья. Слева располагались свидетели и посетители, а напротив — потерпевший, все так же избегающий смотреть в сторону клетки.       Судя по дорогой деловой одежде, люди в большинстве своем были из высшего руководства, даже посетители на длинных скамьях, о чем-то оживленно перешептывающиеся с теми же неестественными выражениями на лицах. Судья, грузный напыщенный мужчина лет пятидесяти на вид, время от времени вытиравший пот со лба платком, поднялся с места. Разговоры прекратились, все присутствующие тоже встали. Он прокашлялся и объявил начало судебного заседания. Голос был скрипучий, противный и какой-то механически безразличный. — Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть дело о грубейшем нарушении устава одним из наших коллег, — он снова прокашлялся и продолжил, обращаясь уже к обвиняемому: — подсудимый, точное имя нигде не указано, прозвище — Гробовщик. Проживаете по адресу: девятый квартал, дом пятьдесят восьмой, квартира двенадцатая. Работаете диспетчером в первом отделе по борьбе с демонической активностью департамента «Несущие Смерть». Все верно? — безразлично смотря в глаза Гробовщику, угрюмо наблюдающему за происходящим сквозь прутья клетки, осведомился судья. — Да, — тихо и бесстрастно отозвался тот. — В ночь с десятого на одиннадцатое число этого месяца в период времени от часа до половины второго вами было совершено хищение ценных вещей из кабинета вашего теперешнего начальника, Тейвела Ральфа. Его личный сейф был вскрыт, как и дверь кабинета, лично вами. Признаете ли вы себя виновным в краже ценных бумаг, большой суммы денег и некоторых важных документов? — Не признаю. Меня не было в это время в департаменте, — абсолютно честно и чуть удивленно ответил Гробовщик. Они с Альфредом были в кабинете часа на четыре раньше названного. Все очевиднее становилось, что его либо с кем-то спутали, либо хотят повесить липовое дело. — Позвольте узнать, где же вы тогда были? — неприятная улыбка еще больше испортила лицо допрашивающего. — У друга, — и не подумал лгать Гробовщик. — Я так полагаю, он не явился на заседание, чтобы подтвердить ваши слова?       Заключенный ничего на это не ответил. Не удивительно, что Юджина не было, конечно же, они не потрудились ему сообщить. Вообще, неправильный это был суд, ему не оставили возможности ни нанять адвоката, ни даже, вроде бы, расследование толком не провели. За неполные три дня это просто нереально. Но у него еще есть возможность выпутаться, судя по ободряющим взглядам Настасьи.       Судья с видом победителя перевел взгляд на молча сидевшего в одиночестве Ральфа. — Потерпевший, Тейвел Ральф, начальник первого отдела, — судья, не назвав адреса, замолк, выжидающе уставившись на Ральфа и дождавшись его утвердительного кивка, продолжил: — не могли бы вы озвучить вашу версию произошедшего?       Шеф тяжело вздохнул, сначала колебался, будто спорил мысленно сам с собой о чем-то не дающем покоя, затем встал и начал свой рассказ: — В ту ночь я поздно возвращался с корпоратива, около трех часов было. Ключи всегда ношу с собой и закрываю дверь своего кабинета только на один оборот, а в этот раз закрыто оказалось на два. Тут я и понял, что кто-то заходил, сначала подумал, это могла быть моя секретарша, у нее тоже имелся ключ, но когда я обнаружил на полу бумагу с паролями от сейфа, стало ясно, что могли украсть что-то важное. Так и оказалось, открыв сейф, я обнаружил пропажу. Это все, Ваша честь. — Ральф сел. Он не терял самообладания, все так же оставался холоден и спокоен, но в нервно теребивших рукав пиджака пальцах и бегающем взгляде можно было различить очевидные признаки волнения. — В каких отношениях вы состояли с подсудимым? — В самых обычных рабочих, он перевелся в мой отдел совсем недавно, я не успел, как следует, узнать его. — В таком случае попрошу предъявить доказательство вины, — судья поудобнее расположился в своем кресле и обратил взгляд на большой экран на стене зала, расположенный так, чтобы всем присутствующим было хорошо видно. Один из вертевшихся рядом с судьей помощников включил его. На экране высветилось ужасного качества видео, сначала ничего было не разобрать в черно-белых картинках, но вскоре изображение проявилось отчетливо, и Гробовщик, поразившись, узнал себя, оперативно закрывшего на ключ кабинет изнутри и пробирающегося сразу к сейфу. Не веря своим глазам, жнец смотрел, как он сам вытаскивает листок с паролями из-под ковра, как открывает сейф и достает оттуда что-то, складывая в сумку на плече. Потом закрывает сейф и выскальзывает из кабинета. Все это не заняло и пяти минут. К такому Гробовщик не был готов, он сжал кулаки, даже сердце как-то гулко стукнуло в груди. Тэро завозился под плащом, чувствуя беспокойство хозяина, а Смерть, до этого не подававший признаков своего присутствия, непонимающе выдохнул: «Ну, дела…». — На этом видео отчетливо видно, как подсудимый пробрался в кабинет и унес оттуда вещи. Но это еще не все, вызовите в зал свидетельницу. Зычный голос охранника призвал по имени и фамилии какую-то женщину. В вошедшей в зал и прошаркавшей к своему месту тетке Гробовщик уже без удивления узнал ту самую вахтершу с первого этажа, у которой он так удачно стащил ключ. Она кинула этот вечный старушечий недовольный взгляд в его сторону, как только заняла свое место, и в этом взгляде Гробовщик прочел намерение сделать все, чтобы только его больше не выпустили из клетки. — Свидетель, сообщите все, что знаете, — металлическим голосом приказал судья. Женщина, кроме того, что враждебно настроена против Гробовщика, была еще и очень напугана. Она помялась немного, прежде чем начать говорить. — Понимаете, я надолго задерживаюсь на рабочем месте, иногда даже остаюсь на ночь, и в тот день как раз был такой случай, — робко переминаясь на месте начала вахтерша. — Около двенадцати часов я покинула свой пост по надобности, знаете, хулиганов шугануть. А то повадились окна открывать… — она трясущимися руками схватила стакан и глотнула воды, пытаясь успокоиться. — Шкафчик с ключами не закрыла, ну что может случиться за пять минут моего отсутствия? Вернулась, сразу-то не заглянула, а уходить стала — ключа-то и нет. Это часа в три было… — она закончила свой сбивчивый рассказ, и землистое болезненное лицо ее побледнело. — Прошу так же заметить, господа, — обратился к собравшимся судья, — это было найдено на месте преступления, — он вытащил и показал небольшой пакетик, в котором тускло поблескивал длинный серебряный волос. — Никаких экспертиз не нужно, чтобы понять, чей он.       Гробовщик, понимая всю безвыходность своего положения, уже с безразличием смотрел на очередную улику. Как легко и глупо повесят на него сейчас преступление, которого он не совершал. У него нечего возразить, противопоставить уликам. Если волос еще можно было как-то понять, то видео и пропавший ключ никак не могли появиться. Ключ он вернул сразу же после посещения библиотеки уже проверенным способом, а к сейфу даже не подходил ни разу. Казалось, что он медленно сходит с ума, и все это лишь иллюзия, фантазия, бред, что угодно, но только не реальность.       Смерть снова болезненным толчком в подсознании вывел Гробовщика из тяжелых апатичных мыслей о собственном безумии. «Зря ты отчаялся раньше времени, у тебя слишком хорошие друзья, чтобы бросить на произвол судьбы. Помощь вот-вот прибудет!» Не успел Гробовщик осознать эту фразу, как в ту же секунду двери зала суда распахнулись. В комнату уверенно, плечом к плечу вошли Юджин и Альфред, за ними запыхавшийся и явно получивший взбучку охранник, который виновато пытался оправдываться в том, что не в силах был остановить непрошеных гостей, но на него мало обратили внимания. Все взгляды остановились на паре вошедших, явно возмущенных и настроенных решительно. От Юджина исходила почти физически ощутимая ярость, он, казалось, мог на части разорвать любого, кто встанет на пути; Альфред был не столь эмоционален, однако тверд в своем выборе и готов бороться до конца. — Решение суда не обоснованно, подсудимый не виновен! — начал Юджин, направляясь прямо к судье. — Дело однозначно липовое, и у нас есть все доказательства не только непричастности его к преступлению, но и отсутствия кражи как таковой. — Да что вы себе позволяете?! — возмутился судья, вскакивая с места. Он уже хотел было махнуть охране, чтобы увела нарушителей, но к всеобщему удивлению Тейвел Ральф, до этого не предпринимавший никаких действий, встал с места. — Позвольте им высказаться, господа, — какая-то лихорадочная надежда изобразилась на его лице. Судья скрипнул зубами, но сел обратно в свое кресло, подняв на вошедших угрюмый выжидающий взгляд. С неизменным достоинством глядя в глаза судье, Юджин начал мягким голосом: — Как я уже сказал, никакого преступления не было вовсе. Улики ложны, а обвинения безосновательны. Я могу подтвердить его алиби, подсудимый был со мной той ночью, а весь вечер до этого — на работе под присмотром своего напарника, — Альфред подтвердил сдержанным кивком. В конце концов, не договорил — не солгал, им не пришлось даже ничего выдумывать, все оказалось на поверхности. Судья неприятно ухмыльнулся. — В таком случае, что вы скажете насчет компрометирующего видео, где четко видно, как подсудимый проник в кабинет? — он кивнул в сторону экрана, на котором все еще замершей картинкой показывалось место преступления. — Качественная подделка. Эта запись сделана несколько лет назад и смонтирована профессионалом, ведь камеры в кабинетах некоторых начальников, в том числе и Тейвела Ральфа, убрали по их же просьбам. Я тоже был среди отказавшихся и видел списки, — уверенно ответил Юджин, мельком отмечая, как побледнело лицо Ральфа. — Что же вы скажете на счет свидетеля? — уже злобно выплевывая слова, спросил судья. — Она солгала. Разумеется, кто-то напугал ее и заставил это сделать. Бедная женщина, она же не в себе от страха, хоть бы постыдились, — Юджин со спокойной улыбкой глянул на дрожащую жницу, готовую вот-вот бухнуться в обморок. — Насколько я знаю, ключей всего три: у хозяина кабинета, его секретаря и запасной на вахте. Ключ с вахты вот, я забрал его только что, — он достал и бросил его на стол судьи. Тихий звяк прозвучал среди наступившего всеобщего молчания как удар грома.       В ту же секунду большие настенные часы с тяжело раскачивающимся маятником коротко, но звонко пробили полдень. Все замерло на какое-то мгновение, а потом началось что-то ужасное. Ряды сидевших в зале окутал и быстро заволок черный вязкий туман, из-за которого разглядеть что-либо было невозможно, а дыхание спирало. Гробовщик вскочил со своего места, хватаясь за прутья клетки, благо не заговоренные. Со страхом, не дыша, он вглядывался в постепенно рассеивающийся туман, пытаясь разглядеть товарищей, убедится главным образом, что они в порядке. Послышалось тихое отчетливое рычание, а знакомое чувство чужой и опасной энергии ударило по инстинктам, отдаваясь болью в голове. Гончие. Только этого еще не хватало!       Тэро, про которого давно забыли, отцепился и спрыгнул на пол, яростно шипя и вздыбливая чешую при виде проступающих сквозь дым громадных существ с их ярко пылающими алым огнем глазами. Он жил среди адских тварей неизвестно сколько, и реакция его слегка удивила Гробовщика. Еще более неожиданно было то, как Тэро, глубоко вздохнув, выпустил из пасти зеленоватый сноп чистой магической энергии, похожей на огонь, хоть и не большой, но достаточно оплавивший решетку, чтобы можно было выбраться человеку, чем Гробовщик и воспользовался.       Туман ушел, и он увидел, как Альфред и Юджин с косами наготове стояли спиной к спине, окруженные стаей адских псов, рычащих и собирающихся напасть. Чуть поодаль, недалеко от своего места в боевой готовности стояла и Настасья, напуганная и разозленная одновременно и оттого опасная. Еще несколько растерянных совсем молодых жнецов замерли, так и не обратившись в гончих, среди них и Ральф, неверяще озиравшийся по сторонам. На одного из них, как на беззащитного кролика, набросились сразу две собаки. Послышался приглушенный вскрик и хруст ломающихся костей.       Гробовщик сразу же попытался призвать косу, забыв, что еще при задержании ее запечатали. В голове послышался смешок: «Вот тебе твое оружие», — он почувствовал, как печать треснула и разлетелась на куски, в руках появилась родная коса. «Спасибо», — коротко поблагодарил он Смерть, намереваясь кинуться в бой на помощь друзьям. «Стой. Сейчас ты должен идти в лабораторию, иначе мы можем не успеть». «Но как же они?» — колеблясь, возразил Гробовщик, видя, как товарищи отбиваются от ударов тварей, быстро и изящно разрубая громадные тела. Да, это не то, что он на своем первом задании… «По-моему, они и без твоей посильной помощи неплохо справятся». Будто услышав это едкое замечание, Юджин на секунду обернулся, одновременно снося голову очередной твари, посмотрел на Гробовщика, и, видимо, поняв что-то для себя, мощным мысленным сигналом передал: «Иди, мы прикроем!»       Искренне порадовавшись, что такие сильные и надежные друзья рядом, Гробовщик бросился к выходу из зала, на ходу отбиваясь от нападавших гончих. Тэро, плюясь пламенем во врагов, припустил за ним. С трудом они успели сбежать из кишащего гончими зала в пустой коридор. От мыслей, каким путем быстрее, а главное незаметнее можно добраться до лаборатории, его отвлек голос, а точнее хрип за спиной. Гробовщик остановился. К своему удивлению, в растрепанном, с порванным костюмом человеке он узнал Тейвела Ральфа. Тот шел, пошатываясь, с выражением страдания на изможденном лице, держать за шею обеими руками и надрывно кашляя. Гробовщик крепче сжал косу, приготовившись обороняться в случае нападения, а то и самому напасть, но слегка заинтересованный голос Отца заставил остановиться: «Подожди, лучше смотри, что у него с шеей». И в самом деле, сквозь пальцы что-то блеснуло серебром. «Не может же это быть…» — Помоги, — слабо прохрипел Ральф, падая на колени. Казалось, он что-то изо всей силы хочет сдержать, на эту мысль наводили дрожащие нервные движения, явно не слушавшееся его напряженное тело и странно умоляющий мучительный взгляд. «Что я могу сделать?» — растерянно спросил Гробовщик у Смерти. «Ты-то явно ничего, а вот Тэро, пожалуй, сможет», — был ответ. Жнец покосился на ящера, вертевшегося под ногами, со вздохом подхватил его на руки и, заглядывая в глаза, медленно произнес: — Тэро, успокойся, слышишь, ты должен мне помочь, — ящер перестал вертеться, — можешь освободить его? — указывая на шефа, с надеждой проговорил Гробовщик.       Тэро смешно фыркнул, мол, пустяки какие! Спрыгнув с рук, он без страха подбежал к Ральфу, бесцеремонно вскакивая ему на грудь, тем самым заваливая на пол. Крепкие белые клыки вцепились в ошейник, резко дергая и одновременно осторожно плавя огнем. Вскоре Ральф уже болезненно потирал шею, сидя на полу, а Тэро, ловко забравшись по одежде, сидел на плече Гробовщика. «Знаешь, он, похоже, действительно не виновен в случившемся, можешь верить ему», — успокоил Смерть готовящегося в любую минуту оборонятся Гробовщика. Ральф все еще с трудом поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. — Спасибо, что ли. Знаю, ты сейчас думаешь обо мне невесть что, но прошу, поверь, не я виновен во всем этом. Твоя зверушка сейчас освободила меня от чужого влияния. Я… — Ясно. Я тороплюсь, все это конечно очень интересно, но времени совсем не остается, — торопливо и разражено перебил поток оправданий Гробовщик. Ральф хоть и оскорбился такой бесцеремонностью, но виду не подал. — Ты направляешься в лаборатории Двэйна, не так ли? — уточнил он после секундного замешательства и, дождавшись утвердительного кивка, подошел, опуская лезвие косы подчиненного. — Я знаю короткую дорогу.

***

      Ральф завел в их в небольшую и тесную коморку, незаметную, казалось, не нужную, находящуюся под лестницей совсем рядом с залом судебного заседания. Здесь могли храниться хозяйственные принадлежности, старые отчеты, даже просто некому не нужный хлам, однако все, что было за узкой дверью — старый служебный лифт. — Им мало кто пользуется, да и знают немногие, — пояснил Ральф, — раньше предназначался для чрезвычайных случаев, но теперь совсем заброшен. Он ездит как раз на нужный этаж. — Надеюсь, мы не застрянем посреди дороги, иначе мне все-таки придется посмотреть Ваши воспоминания, шеф, — Гробовщик, хоть и не мог доверять ему, но вынужден был рискнуть и последовать за Ральфом. Как бы не пытался, мысли Смерти были ему не доступны, зато чувства легко смешивались с собственными, что давало понять, как быстро утекает их время. Если тратить его еще и на проверенную, но длинную дорогу, есть риск просто не успеть.       Мучительно медленно понижалась цифра на дисплее, обозначающая этаж. Напряжение между двумя жнецами в тесной кабине лифта давило настолько, что даже Тэро не путался возле ног, а смирно сидел, вцепившись в плечо Гробовщика, и сверлил настороженным взглядом Ральфа. Когда двери, наконец, раздвинулись, они вышли на небольшую площадку-ответвление с выходом на уже знакомую, хорошо освещенную винтовую лестницу. — Тут всего один этаж спуститься, и мы на месте.       Не сговариваясь, они бросились вниз, до следующей площадки, где и располагалась массивная дверь лаборатории. — Черт, заперто! — Ральф с силой дернул ручку и ударил кулаком по поверхности, от чего раздался приглушенный звон. — Отойдите, — с непонятно откуда взявшейся силой и уверенностью, призвав косу, Гробовщик со всей дури рубанул по двери, ломая ее и еще несколькими ударами освобождая проход. Ральф присвистнул, что-то неодобрительно проворчав про порчу имущества. Когда пыль рассеялась, в проеме они увидели лишь темноту. Свет с площадки освещал только небольшой прямоугольник на полу, а дальше сплошная чернота. — Вы в курсе, где здесь выключатель? — осторожно ступая в темноту, спросил Гробовщик. — Не имею ни малейшего понятия. А что, темноты боишься? — не удержался от подколки Ральф. Подчиненный не удостоил его ответом, удаляясь вглубь темной комнаты. Идти в слепую не представлялось возможным, особенно когда наверняка знаешь, что вокруг тебя совсем близко клетки с опасными тварями — подопытными. Оставалось только одно. Гробовщик сосредоточился, закрыл глаза, пытаясь вспомнить то ощущение энергетического мира, которое когда-то удалось достичь на тренировке с Альфредом. Постепенно перед внутренним взором появилась довольно мощная аура шефа, мимоходом он отметил в ее чистом сиянии несколько небольших затемнений — следствие чужого контроля; затем стала заметна переливающаяся зеленоватыми оттенками аура Тэро. С расширением радиуса видимости появились угрожающе темные тени тварей, неподвижные, скованные, но держать их в поле зрения все же стоило. Ощутимы стали и очертания предметов, теперь хоть была уверенность, что не врежешься в первый попавшийся на пути стеллаж.       «Ты, вижу, неплохо схватываешь. Редко кто может научиться этому так быстро. Я уж боялся, придется самому, а так и время сэкономим», — Смерть был явно доволен, и его похвала от чего-то заставила кровь прилить к щекам, благо темнота не позволила разглядеть этого шефу, а то принял бы еще на свой счет. Гробовщик вмиг устыдился этого чувства, будто он неопытный школьник, почувствовавший в словах горячо любимого учителя нотку снисхождения к себе и теперь обуреваемый неудержимым желанием стараться сделать все возможное и невозможное ради еще одного ласкового взгляда.       Не собираясь больше медлить, он побежал вглубь лаборатории, туда, где ощущалась чувствами Смерти сильнее с каждым шагом странная аномалия. Стараясь держать концентрацию, он следил за Ральфом, не отстающим ни на шаг, и Тэро, спрыгнувшим на пол, но не отстававшим. Там, где в конце комнаты Двэйн держал адских гончих, стояли лишь пустые клетки. Конечно, он всех использовал для суда, только вот зачем? Задержать, убить? В любом случае, враг не мог ожидать прихода Юджина и Альфреда, часть его плана сорвалась.       Вот она, маленькая неприметная дверца почти за клетками, не удивительно, что он не заметил ее в прошлый раз, наверняка замаскирована внешне, но внутреннее зрение таким не обмануть. И за этой дверцей скрывалось что-то немыслимое, большое и могущественное, он ощущал это особенно сильно. Толкнул ее без промедления, благо, оказалась не заперта.       В первую минуту Гробовщик не смог разглядеть ничего. Яркий слепящий холодный свет после кромешной тьмы болезненно ударил по глазам так, что даже слезы выступили. Но постепенно он привыкал, и открывающееся зрелище не шло в сравнение ни с одним из ранее виденных им. Громадный мраморный зал, высокие потолки, всюду мраморные же статуи, но главное: вся противоположная стена представляла собой сплошную ледяную неровную поверхность. Она сверкала и переливалась брильянтовыми бликами, излучая свет сама по себе, изнутри. В самом центре этой величественно завораживающей стены был, как будто вкручен, небольшой, размером с футбольный мяч, шарик черно-алого, напоминающего раскаленную магму, цвета. От него во все стороны по льду расходились трещины разного размера и глубины.       Среди всего этого, прямо на полу в окружении начертанных рун сидел на коленях сам хозяин лаборатории, Двэйн. Он непрерывно шептал что-то на непонятном шипящем языке, руны слабо светились, а трещины на льду расходились все дальше и глубже. Последние сомнения на счет причастности Двэйна ко всем исчезновениям развеялись как дым. Видимо почувствовав что-то, он замолк и обеспокоено обернулся на вошедших, легкая досада появилась на его детском лице и тут же исчезла, сменившись паникой.       Ральф, отодвинув Гробовщика с прохода, направился прямиком к ученому, уже вскочившему на ноги. Шеф не произносил ни слова, и оттого еще более пугающим становилось его искаженное гримасой ненависти лицо, и появившаяся в руках алебарда только подтверждала серьезное намерение расправиться с посмевшим пытаться подчинить его и шантажировать. Во всем зале не было даже охраны, похоже, Двэйн был полностью уверен, что помешать ему никто не придет, и сейчас он удивлен и напуган как никогда.       «К порталу», — последовал короткий и серьезный приказ Смерти, заставивший Гробовщика опомниться от всего общего впечатления. Двэйн, кажется, крикнул что-то, и хотел было броситься наперерез, но Ральф преградил ему дорогу, заставив призвать оружие и обороняться. В нерешительности Гробовщик остановился в пяти шагах от ледяной поверхности, на которой маленькие трещины, похоже, перестали расползаться после того, как Двэйн отвлекся. «Это и есть он, тот барьер?» — почти вслух прошептал пораженный жнец, на что получил насмешливо-снисходительное: «Он самый».       «Нам повезло, еще немного и он бы разрушился. Видимо, много этот сумасшедший жнецов насобирал, тот шарик наверху — их энергия, но знаешь, еще не поздно сохранить жизни». «Как?» — с замиранием спросил Гробовщик, в эту минуту почему-то готовый отдать все, что угодно. «Ты должен отдать мне контроль над своим телом полностью, тогда собственными силами я запечатаю трещины и скрою портал от чужих глаз. Помни, я дал тебе клятву», — в словах этих не прозвучало и капли сомнения в согласии, Смерть итак знал чувства жнеца, и ответ уже предвидел. И Гробовщик не обманул ожиданий.       Постепенно он расслаблялся, сознание сжималось до ничтожно малых размеров, уступая место чужому, большому и немыслимо сильному, но мягкому, ласковому и теплому. Его вытесняли, и чувство чуждости делалось все отчетливее: он смотрел на мир чужими глазами, не ощущал более собственного тела, становился, будто бы просто одной из мыслей, неизвестно как затесавшейся в ряд других. И теперь, в сплошном потоке невообразимой силы, он чувствовал себя как никогда маленьким, ничтожным и слабым. Эта сила пронизывала его насквозь, и ставшая чужой рука уверенным движением направляла ее, коснувшись холодной поверхности ярче засиявшего льда.       Постепенно красные трещины, сначала мелкие, а затем и большие, затягивались, окончательно исчезая. Как под толщей воды, слышались какие-то невнятные крики, но сейчас они казались незначительными, как и все остальное, кроме переполняющей родственной силы. Гробовщик поймал себя на мысли, что совсем не прочь сейчас раствориться в ней без остатка и исчезнуть. Даже начал постепенно терять ощущение собственного существования, но неожиданно резко его вырвало из этого состояния вместе с переполняющей силой, исчезнувшей в тот самый момент, когда он готов был полностью потерять себя.       Медленно возвращались чувства, Гробовщик уже ощущал собственное тело, и взгляд переставал быть чужим. Первое, что осозналось — тусклый мигающий свет зажигающихся ламп и простая серая стена прямо перед носом. Жнец обернулся на удивленно-радостный вскрик. Сотни тел были будто раскиданы по всему залу, и, стараясь не наступить случайно на чью-то руку или ногу, куда-то спешил Тейвел Ральф. Он упал на колени перед телом молодого мужчины, и по щекам грубого сурового шефа покатились слезы.       «Все получилось!» — непроизвольная счастливая улыбка сама по себе появилась на лице Гробовщика при виде этой сцены. Кто-то настойчиво дернул его за край плаща — Тэро носился рядом, отчего-то тоже счастливый. Рассеянный скользящий взгляд зацепился за идеальный рабочий костюм и светлые, чуть растрепанные волосы одного из лежащих совсем рядом тел. «И ты вернулся, так… хорошо», — Гробовщик присел рядом с Ароном, около минуты вглядываясь в до последней черточки знакомое, сейчас безмятежное лицо. — Эй, шеф, подъем, Вы итак проспали все интересное, — свой голос показался каким-то сорванным, замирающим. Неожиданно большим наслаждением оказалось называть шефом именно его, Арона Дельвига, сразу вспомнились старые дни, нагоняи, проказы. Они вернутся, все устаканится, Гробовщик был уверен, и он подаст заявление о возвращении в шестой отдел, все станет как раньше…       Ресницы дрогнули, Арон слегка поморщился от света, приходя в себя. Первое, что он сделал — поправил очки на переносице, хоть взгляд все еще был немного расфокусированным. — Вы… за время своего отсутствия так и не научились носить форму, — этот грустно-нежный взгляд и такая неуместная в этот момент фраза заставляли лишь облегченно, счастливо улыбнуться. — К черту форму в такой ситуации! Неужели это все, что Вас сейчас волнует? — Не все… если позволишь, — Арон бережно взял его руку в свою, поднес к губам и осторожно, будто величайшее сокровище, поцеловал. Гробовщик не дернулся, только опустил голову, зачем-то впервые позволяя подобное ему. Вскоре с огромным сожалением, сквозившем в каждом жесте, его отпустили. Арон неловко сел, оглядываясь вокруг и делая все, чтобы только не смотреть на бывшего подчиненного. — А что здесь вообще произошло? Ничего не помню… — вокруг некоторые жнецы уже начинали приходить в себя, и все растеряно оглядывались. Среди них Гробовщик мимоходом узнал судью. — Долгая история, как-нибудь потом расскажу.       В одну секунду глаза Арона блеснули ужасом, Гробовщик непонимающе посмотрел в ту же сторону, но не успел ничего понять, шеф оттолкнул его на пол, и он видел, как содрогнулось тело Арона, а руку тотчас он прижал к боку. Между пальцами медленно просачивалась маленькая струйка крови. Затем из раны вырвалась, медленно и будто лениво, тусклая, местами чернеющая пленка. Лишь некоторые моменты сияли на ней по-прежнему ярко и были хорошо видны.       Замерев, не в силах пошевелиться, Гробовщик смотрел только на эти отрывочно выделяющиеся кусочки чужих воспоминаний, смотрел и не мог узнать… себя. Собственная улыбка, глаза, волосы, тело — все на этих кадрах было настолько нереальным, прекрасным, идеальным. Он видит себя разговаривающим с Настасьей и иррациональную злость Арона на это; видит, что на самом деле шеф обожал, когда он являлся без формы, а замечания делал только ради приличия. Вот Арон бродит по комнате и репетирует какие-то бессвязные признания, злится, отметает варианты один за другим и снова пытается. Наконец, Гробовщик видит себя бессознательного на больничной койке с перебинтованным плечом, и нерешительность шефа видит и его страдание, а затем робкий поцелуй. Разочарование Арона его холодностью и снова бесконечные страдания в одиночестве. Он остается холодным, прекрасным и недоступным идеалом для Арона, даже когда пришел переводиться в другой отдел.       На этом моменте пленка оборвалась и тотчас рассыпалась в прах, серым пеплом осыпавшись рядом с упавшим на пол телом. Не помня себя, Гробовщик обернулся. Двэйн, еще живой, хоть и потрепанный, мерзко ухмылялся, жутким безумным взглядом смотря на тело Арона. Дальше все было как в тумане. Кажется, сорвался с места, перед глазами красная пелена, он вроде бы призывал косу…       Очнулся, уже прижимая к себе окровавленными руками быстро исчезающее тело Арона, не выпуская его руки до последней минуты.