Нарния или Англия?

      Лиза не стала медлить — спросила сразу, как Аня поставила обе чашки чая на стол. — А чё ты нервная-то такая? — А чё ты припёрлась, когда я болею?       Без сахара. Аня забыла? С ней такое случалось редко.       Лизе сейчас было не до того, чтобы в очередной раз троллить за это подругу, так что вместо слов она встала, чтобы достать из уже давно знакомого ящика чайную ложку, а сама продолжила гнуть свою линию: — А ты не уворачивайся от вопроса. Я и раньше тебя больную навещала, ты тогда не такой злой была.       Аня, делавшая глоток, очень громко поставила чашку на стол: — Ты чего там роешься?       Ну это уж совсем… яростно. Неадекватно как-то. Лиза такой Аню реально никогда не видела.       Она медленно повернулась и пояснила так, будто рассказывала детсадовцу, как работает математика: — Чайную ложку достать, Ань. Ты мне сахар в чай не положила.       Она снова отвела взгляд. Пригубила чай. — Могла бы меня попросить.       Лиза резко захлопнула ящик. — Нет, Аня, не переводи тему! Ты представляешь, я иногда сама что-то делаю в твоей квартире, и раньше ты ничего такого в этом не находила! И ты правда хочешь мне сейчас сказать, что выглядишь не подозрительно? Что было в том шкафу, Аня? — Не твоё дело! — рявкнула Аня.       Повисла тишина. Лиза думала, послать её нахер сейчас или самой немного остыть и… И что? Она не знала, как можно дальше вести диалог с таким враждебным человеком. Вот теперь было действительно непонятно, дружат ли они всё ещё.       Но в следующую секунду она услышала, как кто-то покашлял. Очень. Громко. Надрывисто.       В комнате Ани. — Это кто в твоей комнате? — Это сосед уже несколько дней кашляет, — с ледяным спокойствием ответила Аня.       Это была слишком резкая перемена настроения. И вдобавок… Лиза не глухая. — Мне сходить самой проверить? — Нет! — выкрикнула Аня и тут же прикрыла рот, словно только сейчас начала жалеть о своей агрессивности, — Нет, там моя двоюродная сестра. Она приехала к нам в гости на пару дней и заболела сильно. Я не хотела, чтобы ты знала. — Но почему? — Потому что… потому что… Потому что она на самом деле сбежала из дома. Она поругалась со своей матерью и приехала к нам переночевать пару дней.       Лиза действительно помнила, как Аня рассказывала что-то про свою двоюродную сестру. Которой было десять лет… В таком возрасте точно возможно в одиночку сбежать в другой город? — Я могу посмотреть? — Зачем? Побеспокоить её? Заразиться самой? Пожалуйста, ребёнок и без тебя напуган; незнакомое лицо её сейчас точно не порадует.       Лиза села обратно за стол.       Ладно, кажется, теперь всё понятно. Аня нервничает из-за того, что на неё повесили маленького больного ребёнка. Который скрывается от родителей. — А почему ты её маме не вернёшь? — Ну… — Аня замялась, — Моя тётя перенервничала из-за этой ситуации… И теперь сама лежит в больнице. Так что её некому забрать. Вот.       Лиза заметно притихла.       У Ани в семье какой-то пиздец.       В животе как-то странно всё перевернулось. Лиза так насела на неё с порога, вот она и не выдержала… У неё же так много стресса… — Эм, ты извини, что я так на тебя набросилась. Я просто, э-э-э, обиделась на тебя из-за ситуации с пожаром, что ли. У тебя уже тогда это всё происходило?       Аня несколько секунд смотрела пустым взглядом на чай. — Да ничего. Да. Уже тогда. Я в шкафу… Я в шкафу получила уведомление и увидела сообщение от своей сестрёнки. Вот и побежала сразу домой. Извините, что не помогла вам…       Лиза несколько раз пыталась что-то сказать, но изо рта вырывался только воздух. Она молча поскребла нарощенными ногтями по столу, постучала ими по чашке, вздохнула… — Да я… Да ну. Знаешь, ты могла бы сразу сказать, и я бы тогда не злилась на тебя. И не кричала сейчас. — Да кто о таком кому-то рассказывает? — Аня рвано вздохнула, и Лиза заметила, что глаза у неё стали влажными, — Ты бы рассказала кому-нибудь, что у тебя в квартире нелегально находится ребёнок? — Конечно, я бы тебе рассказала!       В комнате постепенно начинало темнеть: подходил вечер. Лиза заметила закатные лучи солнца на стене рядом со столом, и в этот же момент услышала всхлип Ани. Будто она ждала, когда на неё перестанут смотреть. — Ты не знаешь… — Ань, я не обижаюсь за то, что ты не рассказала, если что. — Ага. На том спасибо.       Аня всё же не плакала. Только всхлипнула, пялясь тупым взглядом в чашку. — Я никому не расскажу, если тебя это беспокоит. — Это очень желательно.       Лиза снова задумчиво отпила свой чай. Аня теперь выглядела для неё не напуганной, а измученной и убитой ответственностью, которая на неё легла. Естественно — её мать работает, а отец вечно в командировках, кому ещё следить за ребёнком? Ситуация ощущается отстойно даже со стороны человека, который сам к этому никакого отношения не имеет. — Давай я помогу тебе?       Аня поёжилась, так до сих пор ни разу прямо и не посмотрев на Лизу. — Как ты мне можешь помочь? — Ну, не знаю, могу приготовить что-нибудь? — Пожалуйста, не надо. Я сама отлично справляюсь.       Лиза не понимала, почему Аня отказывается. Ей тяжело, ей предлагают помощь, а она «ни-ни». В недотрогу играет. Что совсем не к месту сейчас. — Тогда, может, хотя бы посмотрим что-нибудь?       Эта идея, внезапно пришедшая Лизе в голове, ей очень понравилась. Она наклонилась над столом, поближе к Ане, и от энтузиазма ударила кулаком в ладонь: — Ты слышала, что недавно вышел третий сезон «Атаки Титанов»? — Лиз, уходи, пожалуйста.       В сердце мгновенно что-то вскипело, так, что брови подпрыгнули: — Ань, я пытаюсь о тебе как-то позаботиться, а ты ни в какую! Это просто неблагодарно! — Я не хочу смотреть аниме. — Ну так бы сразу и сказала! — голос Лизы ненарочно становился всё громче, — Мы можем посмотреть сериалы! Я всегда больше любила сериалы! Аниме больше было твоей хотелкой! — Я не хочу ничего, Лиза. Ты беспокоишь мою гостью. Уходи.       Сердце Лизы быстро билось. Она не понимала, что вообще сейчас происходит. Аня даже не попыталась её успокоить, попытаться убедить вести себя тише, а просто вот так сразу начала выгонять? Да это жалкое оправдание, чтобы вывести её на улицу!       И, самое ужасное, Лиза ничего не может сейчас сделать: что бы она ни говорила, что бы ни предлагала, Аня никак не реагировала. Она не давала понять, что сейчас не так между ними, почему она ведёт себя так холодно. Это не может быть из-за какой-то там сестры — ситуация плохая, но не настолько же! — Знаешь что, — Лиза чувствовала, как от бессилия трясутся её пальцы, и вдобавок, кажется, голос её тоже начал дрожать, — Значит, тебе сестра, которую ты видишь раз в год, важнее твоей подруги? Я для тебя всё делаю!!! Ты не ценишь!!! — Лиза, блять, отъебись от меня! — Аня теперь тоже сорвалась на крик. Теперь, по крайней мере: Лиза по тону разговора уже успела решить, что у Ани внутри всё мертво, — Я не могу всё тебе рассказать! Ты просто не в состоянии понять! Пожалуйста, просто уходи, прекрати мне сердце рвать!       Лиза скрестила руки на груди, пытаясь хоть немного успокоиться. Получалось плохо. — А, так это не всё? Значит, есть что-то ещё? — Я не могу рассказать. — А я бы тебе всё рассказала. — Лиза, зачем ты мне сцены устраиваешь? Я устала, я устала от того, что мне приходится нести ответственность за чужого человека, я уже много месяцев боюсь за свою жизнь… блять. — А чего тебе бояться? — И ты сейчас хочешь, чтобы я вот так взяла и как на духу раскрыла тебе все свои чувства? — Ох, ну не знала, что до этого ты так успешно их скрывала! — Лиза всплеснула руками, — Заметно стало только сейчас. — А может и скрывала. Тебе никогда не была к лицу твоя вечная дотошность и манера засовывать нос куда не просили.       Внутри всё упало. — Ты… — Заткнись. Тебе, возможно, стоило повзрослеть. Ты уже два года вечно вертишься вокруг меня, выпрашивая то списать что-нибудь, то на херню полную с тобой пойти. Ты думала, я изгой в классе? — Я… — Лиза, я просто не инициировала контакт и гасила его, как только он начинался. Только ты у меня получилась занозой, от которой никак не избавиться. Ты думала, я считаю нас подругами? Честно говоря, я не думаю, что даже ты считаешь нас подругами. Подруги не пользуются друг другом. Ты кинула меня в этот шкаф. Ты знаешь, чем это чревато? Ты знаешь. Именно поэтому туда полезла я. Иди отсюда нахер, Лизонька.       Аня стукнула почти пустой чашкой об стол, в очередной раз подчёркивая свои слова этим раздражающим способом. У Лизы дёргался глаз.       Она встала и ушла в свою спальню. Щёлкнул замок.       Аня что-то говорила, но Лиза не могла разобрать слов.       Закат на кухонных стенах опускался всё ниже, меняя краски.       Что ж, если её действительно больше не хотят здесь ей видеть, ей стоит вернуться домой, пока не стемнело. Потом будет холоднее, и вместо приятного солнца она получит холодным светом фонарей в глаза.       Но Лиза не могла сдвинуться с места. Почему-то легко воспринять то, что ей сказали, совсем не получалось. Аня думает, что они не подруги?.. Лиза пользовалась Аней? Но…       Она… Лиза… просто хотела помочь Ане стать более смелой, решительной… Не устроить ей проблемы, как Аня подумала.       Неужели она всегда так воспринимала эти отношения? Лиза думала, она по характеру просто ворчливая, неприветливая, замкнутая в себе. Оказалось, она просто считала, что Лиза какая-то мразь.       И ни разу ей даже об этом не упомянула.       Лиза чувствовала, что не может сдвинуться с места. Она едва пошевелилась, чтобы вытереть слёзы с лица. Зря. Они продолжали капать.       Она просидела так неприлично долго. На улице уже стемнело; включили уличные фонари. Скоро ещё и автобусы перестанут ходить. Лизе не хотелось уходить отсюда.       Наверное, прошёл час или полтора. Наверное, Аня уже подумала, что Лиза ушла.       Она на деревянных ногах подобралась к двери её спальни. Прислушалась: тихо.       Постучалась. Никаких звуков с той стороны.       Лиза чувствовала себя невыносимо плохо. Ей хотелось убедить Аню в том, что её подруга вовсе не злонамеренная. И вовсе никакая не «не-подруга».       А замки межкомнатных дверей взламываются даже длинными ногтями. — Ты знаешь, как открывается входная дверь, — пробубнила Аня, сидевшая сейчас на полу и прислонившаяся спиной к кровати.       Её взгляд тоже был заплаканным, и… Лиза, не знала, что так можно, но теперь ещё и более уставшим. Аня выглядела сейчас, как истощённая мать, пытающаяся в одиночку справиться с беспокойным младенцем. — Я просто хотела сказать… Аня, извини.       Аня вздрогнула. — За что? — Я не думала, что тебя так заденет эта вся… ситуация со шкафом. Я совсем не думала, что тебе может достаться больше, чем остальным. Я…       Лиза двинулась дальше. На кровати действительно кто-то лежал, и этот кто-то больше был похож на мальчика, чем на девочку, да ещё и с тёмными короткими волосами, а не длинными русыми, но Лиза сейчас даже не заметила этих деталей. Она видела только, что глаза Ани почему-то наполнились ужасом. — Ты чего? Я же ничего не сделаю.       Аня ничего не ответила. Тогда Лиза, не получив никакого ответа, медленно села рядом с ней и положила голову на матрас, распластав волосы по подушке. — С меня тортик. Я правда не хотела всего этого.       Аня вздохнула и отвернулась. — Я знаю. Ты просто дура. — Эй!       Лиза подобрала с кровати свободную подушку, даже не глядя, и ударила ей Аню. На губах против воли появлялась улыбка, полная азарта. — Сама дура. — У дур математику не списывают. — Дуры тортики подругам не дают. — Это так не рабо… — Аня получила ещё один удар подушкой, — А ну отдай сюда! — Нет! И никакого тортика, пока не скажешь, что я самая умная ученица в классе! — Нифига подобного! Ты всё равно дашь мне этот торт! Дай сюда подушку!       Аня потянулась — Лиза отодвинулась. Потом ещё раз. И ещё. — Ах ты… — Просто скажи «ты не дура».       Сзади кто-то протяжно, хрипло вздохнул. Обе обернулись.       На Лизу смотрела не девочка, а одноглазый мальчик.       Лиза снова не могла двинуться. — Аня, что тут происходит?       Мальчик ещё и говорил на английском. — Да, Аня, что тут происходит? — повторила Лиза на русском языке.       Аня несколько секунд молчала, поджав губы. — Я говорила тебе, что не могу всё рассказать.       Это вызвало волну возмущения. Она уже увидела своими глазами что-то, что ей так или иначе придётся объяснить! Даже если соврать! — Ну, теперь ты не можешь не рассказать. — Да… Возможно, придётся от тебя избавиться. — Чего? — Да… Идея плохая. Тело некуда… — Аня, — её подругу снова позвал одноглазый мальчик, — Объясни мне, кто это. — Я не могу бесконечно тянуть тебя в одиночку, — ответила её, блин, не говорящая на английском подруга почти что без акцента?! — Это моя подруга… — Понятно. Это она меня добивать будет? — Сиэль. — Ты же не настолько глупая, чтобы кому попало меня показывать. — Знаешь, возможно, небеса на землю от этого не рухнут.       Лиза устала терпеть, пока голубки договорят. Она только что думала, что это у неё небеса рухнули! Что Аня на полном серьёзе разорвала их связь в истерике! А в итоге она на попытку извиниться отреагировала так, будто ничего серьёзного не произошло, и теперь совершенно обыденно разговаривает… с какой-то пародией на Сиэля Фантомхайва! — Блять, что за хуйня здесь происходит? Аня, я даже пытаться с ним говорить не могу, — тут от абсурдности ситуации она вновь перешла на крик, — Почему у тебя дома одноглазый англичанин, называющий себя Сиэлем? — Он и есть Сиэль.       Лиза была переполнена эмоциями. — Ты ебанутая?       Как такое возможно? — А тот шкаф и был переходом в Нарнию. Ну то есть переходом в другой мир. — АНЯ! — Если ты кому-нибудь расскажешь или сама туда полезешь, я точно тебя прибью. Я тебе позже расскажу, почему переходить в параллельные миры — плохая идея. Договорились? — Аня! Приди в себя! — взмолилась Лиза, — Я сейчас позвоню в скорую и сообщу о невменяемом человеке!       Лизе так хотелось верить, что это какая-то шутка, но Аня не умела слишком долго с серьёзным видом нести полную чушь — начинала срываться на хи-хи. А тут она говорит абсолютно серьёзно уже слишком долго… Без всяких «хи-хи». — Хорошо, — она указала на Сиэля, — Если он Сиэль, то где его Себастьян?       Аня поджала губы. — Возможно умер.       Нет, теперь у неё ощущение, что это плохо подстроенный обман. Себастьян — бессмертное и почти неуязвимое существо! — Ты себя слышишь? — Я была там несколько месяцев, Лиза! Господи! — Аня взвыла, — Вот почему я не могла тебе рассказать! Кто в своём уме поверил бы этой бредятине? Лиза, пожалуйста, я прошу тебя, уходи, уходи и больше не вспоминай ни лицо, лежащее сейчас на кровати, ни это разговор, ничего не вспоминай! Если ты расскажешь одноклассникам, они всё равно тебе не поверят!       Аня выглядела слишком серьёзно. Слишком нормально. Слишком адекватно. — Ань…       Аня выглядела отчаянно. Паззл в голове Лизы начал складываться: так вот почему она так паниковала… — Зачем я только решила тебе поверить…       Аня подскочила и раскрыла дверь комнаты пошире. — Вали!       Лиза глупо захлопала глазами. Несколько секунд ушло на то, чтобы окончательно принять решение… — Ань, я предпочту поверить.       Она застыла с приглашающе вытянутой в сторону выхода рукой. — Э? — Я предпочту поверить. Это же круто. Да и выглядит всё это правдоподобно.       Лизе было тяжело всё это осознать. Это же означает, что параллельные миры существуют. И, наверное, магия тоже. Ох, блин! И демоны, раз мир Сиэля существует. И жнецы. И Бог!       Но ей хотелось поверить. Очень.       Аня выпрямилась и слегка прикрыла дверь. — Ты кому-нибудь расскажешь?       Лиза мотнула головой. Естественно, нет! А вдруг её или их нового друга отправят на опыты? И тогда она лишится их обоих! И крутого секрета! — Нет. — У Сиэля есть пистолет. Ты знаешь, что будет, если ты расскажешь?       Это звучало бы жутко, если бы Лиза сейчас не думала о том, что с ней происходит что-то невероятно прикольное. — Да.       Она чувствовала, что даёт полноценную присягу. Видимо, в глазах Ани так оно и было. — Ты осознаёшь, что нет никакой возможности дать проскользнуть информации о том, что у нас грёбаный аниме-персонаж под носом? Ты знаешь, сколько проблем это принесёт и мне, и ему? — Да. — Ты будешь слушать меня безоговорочно, если я дам тебе приказ, связанный с этим делом?       В голове сразу пронеслись картинки убийств, связей с мафиози… Не-а. — Ну… Если это не принесёт мне проблем с законом, то да. — О большем тебя вряд ли можно просить. Договорились.       Лиза была вне себя от восторга. Она захлопала в ладоши, как тюленьчик, выпрашивающий рыбку: — Ань, расскажи! — Что рассказать? — Расскажи мне всё!

***

      С тех пор, как Лиза ушла, прошло, наверное, часов пять. Успела вернуться мама, и в доме снова стало тихо так, что я могла бы начать волноваться, что через стены дыхание двух людей просочится в её уши. Но она уже легла спать.       Я удивлена, как я до сих пор смогла держать всё это в секрете. До сегодняшнего дня.       И я до сих пор не понимаю, правильным ли выбором было позволить Лизе всё узнать. Я не знаю, правильный ли она человек. Я сомневаюсь в ней. Но я так хотела, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что со мной произошло, что просто позволила всей этой ситуации произойти! Не выгнала её с самого начала, не выгнала её после того, как сорвалась на ней из-за того, что подумала, что так ничего и не смогу рассказать, не выгнала её из комнаты, когда она ещё не успела увидеть Сиэля…       Кстати о нём. Когда я зашла в комнату, он стоял у окна.       Стоял. У окна.       Это было что-то новое. Значит, сейчас он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы стоять на ногах и наблюдать за лунным светом, освещающим двор нашего дома.       Он впервые за несколько дней сказал сегодня что-то внятное. Не бредил, не жался к стене, не умолял остаться, не прогонял — стоял на ногах и смотрел в окно. Как бы мне ни хотелось сейчас выгнать его ослабленную тушу обратно в постель, я не могла не издать вздох облегчения, увидев его хотя бы немного окрепшим.

            Я медленно, словно кошка, собиравшаяся напасть на мышь, забралась на постель рядом с ним, наблюдая за его реакцией, наблюдая, проснётся он или продолжит свой беспокойный, больной сон; и он действительно открыл глаза.

                                                Да, оба глаза — я временно освободила второй от повязки.

            Сиэль смотрел полуприщуренно, непонимающе, лихорадочно. Он положил свою ладонь на мою, потом потрогал волосы — словно он сомневался, что я действительно присутствую здесь, и хотел проверить, не призраки ли его мучают.

— Анна?

— Да.

            Теперь я тоже положила на него ладонь. На его лоб — стащить тёплую тряпку. Совсем забыла перед тем, как лечь спать. Надо взять миску с водой, которую я оставила на подоконнике, и поставить рядом с кроватью, чтобы я могла обновлять тряпку хотя бы тогда, когда просыпаюсь.

      Спокойный и глубокий сон мне точно не грозит.

      Сиэль слабо схватился за меня в тот момент, когда я начала опускать ноги обратно на пол. Я обернулась на него в недоумении — может, он сейчас о чём-то попросит?

Или снова начнёт обвинять меня во всех грехах мира.

— Стой. Куда ты уходишь?

— Вода для твоей тряпки…

— Не уходи. Кто меня защитит?

Я замерла на середине вдоха.

— Кто защитит меня, если они нападут?

— Сиэль, некому нападать.

      Бесполезно. Я поняла это в ту же самую секунду, когда это вылетело из моего рта. Его взгляд туманен и не может сосредоточиться на моём лице.

            Я медленно, чувствуя себя кошкой, нападающей на свою мышь, перехватила его ладонь и переплела пальцы. Всё ждала, когда он отстранится; он никак не реагировал долгие десять секунд. Долгие двадцать секунд.

Он никак не отреагировал.

— Я здесь, Сиэль. Мне просто нужно обновить тебе тряпку.

— Не уходи. Не отходи. Они нападают, когда ты стоишь спиной… Где пистолет?..

— Я не отойду.

      Я молча подошла к нему сзади и приложила руку ко лбу. Он отскочил так быстро, что я мгновенно ощутила прилив жара к задней части шеи, от которого хотелось расплакаться и начать бесконтрольно извиняться. — Извини, я думала, ты привык… — Как я мог привыкнуть?!       Он потёр тронутое место, будто я обожгла его. — Никогда не делай так со спины. — Хорошо… У тебя всё ещё высокая температура. — Мне уже лучше.       Мне не хотелось с ним спорить. Кажется, он и так достаточно подавленно чувствует себя рядом со мной; я и так много мамкаю, не хватало ещё по-родительски начать подавлять его волю.       Между нами повисла неловкая тишина. Он снова приник к окну и больше не смотрел на меня; я прислонилась к стене и наблюдала за ним, желая просто растянуть подольше момент, когда меня не шлют нахер… И не плачут от боли, умоляя меня остаться. — Ты раскрыла мой секрет. — Одному человеку. — Это неважно. — Как скажешь.       Я устала спорить. Видимо, меня будут ненавидеть всегда. Пускай. Я сделаю всё, чтобы он мог жить дальше, а дальше пускай он катится куда пожелает.

***

      Сиэль смутно помнил последние, кажется, три дня. Или пять? Сколько времени он потерял? Сколько времени он уже без Себастьяна? Попадание в этот мир уже казалось ему далёким, как если бы он пришёл сюда месяцы назад.       В груди снова образовалась пустота: пустота, которая была в нём всегда… Но он никогда не думал, что частично эту пустоту всегда занимал Себастьян. Теперь ему будто разбередили эту бездну: она проснулась и начала жрать всё, что осталось от Сиэля. Он не чувствовал даже злости к Ане, которую должен был бы ненавидеть…       Хотя, за что ненавидеть? Действительно ли она виновата во всём, что произошло, или он просто бездумно кинулся, как бы ему ни хотелось этого признавать, на первого удобного ему человека? Зачем бы это всё пригодилось Анне? У неё не было никакого мотива, кроме разве что личного.       От этой цепочки мыслей Сиэля чуть не вывернуло наружу. Если винить не её, то кого же ещё?       Он не может прекратить. Иначе это чувство начинает жрать его ещё больше. Эта пустота одним укусом сожрёт его до окончания, и он потеряет последнюю ниточку, ведущую его к надежде на месть. Это чувство… Что он ничего не может сделать. Что он даже не может воздать должное обидчику.

Беспомощность.

      А с Аней он рано или поздно справится. Он пообещал себе. Как только перестанет быть зависимым от неё.       В каком-то смысле своим решением убить её он восполнил совсем недавно образовавшуюся в нём пустоту: желание… какое-то желание, которое он не мог объять до конца. От одного взгляда на Анну украдкой оно начинало вызывать в нём жжение, невыносимый зуд, но он не понимал, чего он конкретно хочет.       Сейчас он окончательно понял и принял: они должны быть мертвы вместе. Он заберёт её вместе с собой. Теперь, когда она заслуживала этого, ему не приходилось перед собой оправдываться за собственные грязные чувства.       Сиэль сам больше всего хотел покоя: хотел больше никогда ничего не чувствовать, хотел, чтобы его больше никто не трогал; хотел, чтобы его больше не обременяли кошмары о прожитом. Хотел, чтобы прожитое прекратило проживаться из раза в раз. И ещё раз. И ещё.       Аня? Сиэль не мог всё же схватить то чувство, что испытывал, когда только думал о ней. Ему было отвратительно, как, когда она говорила, что хочет, чтобы он жил, в его груди на секунду поднимались старые чувства, которые он в последний раз испытывал, когда был ребёнком. Чувство, что он просто живёт. Просто живёт эту жизнь.       Эти чувства надо было беспощадно гасить. Он не «просто живёт». Он никогда не будет «просто жить». Даже если бы у него был шанс, он бы не хотел им пользоваться. Он ненавидит саму сущность жизни; он ненавидит, что всё ещё чувствует что-то теперь, хотя секунду назад ему казалось, что он онемел от пустоты. Он ненавидел ненависть.       Он тосковал по забвению, которое не настигало его даже во снах. Даже как сегодня — он сейчас стоял у окна именно потому, что несколько минут назад проснулся от очередного кошмара. Вообще-то он был в кошмарах всё время с тех пор, как оказался в этом мире, а, оказываясь ненадолго в реальности, помнил только, что озирался в поисках Ани, и, когда не находил её, ему становилось ещё хуже, чем было.       Он помнил, как она почти перестала отходить от него после того, как он в бреду чего-то ей наговорил… Только сегодня пропала надолго, и как оказалось — из-за той самой девушки, что он видел на фотографии.       И он снова ненавидел это. Она заставляла его чувствовать себя так, будто у него есть на что-то шанс. Себастьян, узнай о таких сомнениях, уже сожрал бы его. Сиэль понял однажды, что демон только и ждёт, чтобы его контрактор передумал.       Нет, он хотел, чтобы она тоже была в забвении. Потому что тоже мучилась, как и он?..       Нет. Тогда почему? Что может быть причиной, кроме того, что он уже нарёк её предательницей? — Тебе бы переодеться. Болеть в этой одежде нелепо. Да ещё и в моей постели.       Аня тоже прильнула к подоконнику. Он лишь слегка повернул голову в её сторону — какие-то штаны и какая-то рубашка. Где она только взяла одежду его размера?       Сиэль хмыкнул презрительно. — Раз уж бесстыдства спать со мной в одной постели хватило, почему же не переодела меня своими силами?       У Ани глаза расширились. Она глупо хлопала ими несколько секунд, а потом прошипела: — У меня всего одна кровать. Найдёшь своего Себастьяна — и спи, где хочешь.       Знала бы она, что когда он найдёт Себастьяна, она уже не сможет радоваться своему возвращению домой. — Кстати, об этом. Ты не возвращалась в то место? — Ещё нет. Я была занята тобой. — Сходи завтра.       Аня ничего не ответила — вместо этого отвернулась к лунному свету. Непонятно было, согласна ли она, обдумывает или молча показывает всё, что думает о его приказах.       По её лицу больше было ничего не прочитать. — Ладно. Если тебе не станет хуже, схожу.       Даже если Сиэлю станет хуже, он сможет это пережить. Но так, видимо, думает только он сам. Аня и раньше была наседающей, а теперь, когда она взяла всё в свои руки, и вовсе начала напоминать ему Себастьяна… За исключением того, что Себастьян на самом деле защищал его, а не жестоко подставлял. — Хорошо. А теперь выйди из комнаты.       Сиэль не привык раздеваться, но справился с этим удивительно быстро. Верно, был замотивирован: вся его одежда уже кололась, вызывала зуд и неприятно липла к коже. Новая простая одежда из хлопка же оказалась просторной и почти не трогала его тело. Всё же слишком большая ему. И рубашка с укороченными рукавами и без какого-либо воротника — этого он вообще не ожидал. — Я могу войти обратно? — Входи.       Сиэлю показалось, что Аня как-то странно на него смотрит. — Что? Что не так? — Ну… Раз уж ты спросил… Футболку ты надел задом наперёд.       Он пощупал эту «футболку» с обеих сторон. — Выйди обратно!       Аня скрестила руки на груди и прислонилась к косяку двери: — Необязательно её снимать. Просто вытащи руки из рукавов и переверни футболку. Всё!       Хуже всего было то, что он чувствовал себя маленьким беспомощным существом рядом с ней. Раньше было по-другому; происходящее сейчас чувствовалось неправильным, вывернутым наизнанку.       Он сделал, как она посоветовала. Ожидал от неё смешков, издёвок, но она только молча наблюдала за происходящим холодным взглядом. С ней что-то произошло за последние несколько дней; Сиэль мучился тем, что хотел знать, что именно. Он был уверен, что знает её достаточно, чтобы сказать, что ещё пару дней назад какой-то легкомысленной девице она бы ничего не рассказала. — Это ведь та девушка, что была возле шкафа? Она изначально знала, что ты туда зашла?       Взгляд Ани оставался таким же равнодушным ко всему вокруг. — Да. — Это твоя лучшая подруга? — Ну, типа того. Я никогда никого не считала своей подругой, но она ближе всего к этому слову, пожалуй.       Вот как. Сиэль никогда не интересовался, насколько Аня общительная на самом деле. Ему всегда казалось, что она гораздо более социальный человек, ведь в поместье она нуждалась в разговорах гораздо чаще, чем он. Он только один раз или два попросил её рассказать что-нибудь о будущем: дальше она уже сама приходила что-нибудь новое ему поведать, а он позволял этому происходить.       А сейчас, как оказалось, она просто страшный интроверт. — И зачем же тогда доверять такому человеку? — А мне больше некому. Кстати, напишу, чтоб она присмотрела за тобой, пока я буду в музее…       У Сиэля дёрнулся глаз. — Я что, ребёнок, по-твоему? — Тебе может стать хуже. — Я не доверяю ей достаточно, чтобы позволить присутствовать рядом с собой. — Сиэль, ты никому не доверяешь. Мне тоже, — Аня достала телефон из кармана и показательно отвернулась от него, — Знаешь, не помешало бы с ней познакомиться.       Он поймал себя на том, что ему действительно интересно узнать, что там за «почти-подруга», которая аж на фотографии проявилась… Что в ней есть, раз Аня к ней привязалась больше всего в её мире?       Он спохватился: к чему ему эта информация?       Разве что узнать её как потенциальную союзницу Ани. Как говорится, «знай врага в лицо»… — Нам бы не помешала помощь, пока мы разбираемся с отсутствием Себастьяна… — Ладно, — Сиэль показательно закатил глаза, хотя внутренне уже согласился на эту авантюру, — Тогда постарайся не задерживаться в этом музее.       Аня посмотрела на него удивлённо. Она-то ожидала от него сопротивления и недовольства, не так ли? — Хм. Я постараюсь. Но ты сам понимаешь, что если я действительно смогу начать копать в это дело, то скорее всего задержусь.       Сиэль недовольно цокнул. Дело, конечно, важнее, но если он снова начнёт бредить, в последнюю очередь он хочет видеть в этот момент лицо незнакомки перед собой.