Нарния или Англия?

      Часы в вестибюле тикали просто убийственно громко. А я на них смотрела — как они тикают: раз-два-три, раз-два-три, раз-два, раз, раз, раз, раз...       Глаза у меня тоже потихоньку начинали тикать. Шкаф — вот он передо мной, осталось только открыть и заглянуть туда. Но, етить-колотить, почему-то в тот раз, когда я туда залезла, на входе в музей никого не стояло, а тут материализовалась внезапная охрана в виде женщины среднего возраста! И, кажется, я начинала вызывать у неё подозрения. То-то же — двадцать минут разглядывать один узенький стеклянный шкафчик с сувенирами в углу вестибюля. Я уже каждый мазок на картине здешнего художника разглядела... В нашем городе сплошные таланты, не иначе. — Девушка, вы, может, кого-то ждёте?       У меня в голове какая-то клейковина была.       Я? Жду?       Так, стоп. Она сама подбросила мне идеальный предлог остаться здесь на подольше. Остаться здесь, пока я не высижу её. «Да, я тут кого-то жду». Надо просто выдавить. Но у меня горло сейчас от невроза так сдавленно, что я просто знаю, как подозрительно буду звучать. — Ну... Да... — пробормотала я в стеклянный шкафчик. — Что, простите? Девушка?       Так, кажется, я её раздражаю. Сейчас точно попросит подождать снаружи... — Да, я договорилась встретиться внутри музея, — пробормотала я уже чуть громче, усердно делая вид, что я такая странная, потому что ужасно заинтересована в магнитиках с репродукциями. И платочках с репродукциями. И открытках с репродукциями, — Вот, жду. — А снаружи чего, подождать нельзя? — недовольно буркнула женщина.       Какая-то игра «кто сильнее присядет на уши» получается. Боюсь, с её многолетним стажем меня уговорят покинуть здание быстрее, чем успею добиться своего. А мне нельзя... Мамочки, может, билет внутрь купить? И иногда подглядывать, не ушла ли она в туалет или ещё чего. — Но там так холодно сегодня, — я отвечала всё также внятно и задумчиво. Образ разрушать было категорически нельзя, — Ветер промозглый. Я боюсь заболеть. — Ой, боится она, — долетел до моих ушей приглушённый голос. Женщина явно отвернулась, не желая смотреть на такую зануду, как я.       Здорово. На какое-то время я её отвлекла. А дальше-то что? Ой, вот я не подумала — она же вряд ли уйдёт, пока я нахожусь в её поле зрения. Всё, точно надо брать билет! — Интересно?       Почувствовав вибрации прямо над своей головой, я машинально дёрнулась вперёд и впечаталась лицом в грёбаный стеклянный шкафчик. Чтоб его. Теперь там отпечаток моего жирного лба...       Я обернулась, чуть-чуть уже не соображая от неловкости ситуации, и увидела над собой другую женщину. С высоким тугим хвостом. В юбке карандаше. И приталенной рубашке... И с бейджиком. «Каролина Вячеславовна,» — и мелким шрифтом: «Директор краеведческого музея...»       Мне стало страшно. — Я... Э-э-э...       Я глупо похлопала глазами. Каролина Вячеславовна терпеливо ждала. Что вообще за странное сочетание имени и отчества? — А что? — Ничего.       У Каро... У этой женщины в одной руке была чашка с чем-то. Она отпила, разглядывая меня сверху вниз. — К тебе разговор есть.       Твою мать. Никакой поджог не замяли. Всё посмотрели по камерам! Меня отведут в детскую комнату милиции, меня поставят на учёт, мою комнату пойдут обыскивать, найдут там Сиэля, разберут его на косточки, чтобы понять, как это вообще возможно... — Какой разговор? — Идём.       Женщина кивнула в сторону кабинета, откуда, вестимо, только что и вышла, пока я в неведении строила из себя перед охранницей ценительницу искусства.       Зачем ей приватность? Она хочет мне угрожать?!

***

      Весенние каникулы только что начались, а это означало, что исполнить маленькую просьбу Ани для Лизы не составляло никакого труда: можно было приходить в гости и наблюдать за аниме-персонажами воочию, не боясь за то, что потом придётся отчитываться за пропуски в школе.       Ей всё ещё не до конца верилось в происходящее. Было много над чем подумать... Просто интересно, а где, например, найти другие порталы? Тоже в шкафах искать? Эти порталы появляются вместе с появлением шкафа или сначала следует одно, потом другое? Можно ли специально этот портал открыть? Ой, она бы так хотела попасть в пару фандомов...       Никого на кухне не было. Лиза почему-то подумала, что именно там сможет застать Сиэля. Тогда она пошла в спальню и увидела, что он всё ещё спит. Время ведь клонилось к обеду...       Не знала она, что аристократы — те ещё сони. Хотя, наверное, во время болезни такое и можно простить?..       Она бесшумно села за письменный стол, наблюдая, как Сиэль хмурится во сне. С ума сойти. Не зря их одноклассница обратила внимание, что шкаф похож на тот, что из фильма про Нарнию...       Кстати о Гончаровской. Наверное, не стоит ей рассказывать эту странную правду даже в шутку: она точно поверит и точно любой ценой сделает всё, чтобы проверить это на себе. А Аня просила подобных проблем не создавать. Да и не настолько Лиза близка с этой девочкой, что вечно у себя на уме, творит что хочет... Ну прямо как она сама, только ещё наглее и напористее.       Ой-ой-ой, почему уши горят от этого сравнения? Неужели Лиза настолько надоедливая?.. С другой стороны, подумала Лиза, Аня, наверное, просто на эмоциях гадостей наговорила. Она ведь была несерьёзна?! Столько пережила за последние несколько... дней... месяцев?.. Лиза не была уверена, как это нужно исчислять, если время в том мире, как оказалось, идёт по-другому.       Аня оказалась в другом мире, напоролась там на поместье Сиэля, спалилась, что она из будущего (а потом — что она из другого мира... Лиза не до конца понимала, почему она так много внимания обратила на различия между тем и другим понятием в своём рассказе. Типа, какая особенно разница, если их с Сиэлем миры похожи, так что «я из будущего» и «я из другого мира» — это одного сорта понятия?), и ей пришлось пообещать Сиэлю помочь отомстить в обмен на его содействие по её возвращению домой... Потом она убедила его, что, чтобы отомстить, надо прийти в её мир... Этот момент она тоже не до конца поняла — зачем? Можно же было просто ему всё рассказать; у Лизы создавалось ощущение, что тут Аня немного Сиэля надула, как лоха, не знающего средние цены на рынке, ну да ладно: в конце концов её план ведь сработал — Сиэль здесь, и, кажется, теперь больше озабочен исчезновением Себастьяна, чем отмщением. А этим, кстати говоря, можно было бы заняться в любую секунду — просто садишься за ноутбук и включаешь аниме! Лиза не понимала, почему они не могут две первостепенные задачи делать одновременно, и ей хотелось, как только Сиэль очухается, сразу усадить его смотреть на себя со стороны.       Но гениальной идее не суждено было сбыться: у Лизы сердце в пятки ушло, когда Сиэль проснулся.       Он подскочил с кровати, тяжело дыша, и в квартире было в этот момент так тихо, что даже этого резкого, пусть и тихого звука было достаточно, чтобы Лиза до чёртиков испугалась. Невольно она даже схватилась за сердце, наблюдая за картиной круглыми глазами: Сиэль, не обращая на неё совершенно никакого внимания, смотрел в стену пустым взглядом и задыхался так, будто пробежал марафон. Как Лиза не заметила, что он начал ещё во сне неровно дышать?!       «Ну не кричал же он,» — подумала Лиза, чертыхаясь про себя, что её оказалось так легко сбить с толку. Она считала, мол, вся такая смелая, сейчас разболтает Сиэля на волнующие её с прошлого вечера темы, а теперь просто пытается успокоиться и выдавить и звука из себя не может. Разве сможет она вытащить из него всё, что хочет, если и дальше будет вести себя, как трусиха? — Доброе утро, — всё же смогла сказать она.       Сиэль, резко повернув голову в её сторону, быстро засунул руку под подушку и пошарился там. Потом несколько раз моргнул — видимо, не нашёл то, что ему было нужно.       Лизе как-то обидно стало; сердце сжалось. Он что, хотел её застрелить?! — Не могла бы ты выйти из комнаты? — пробормотал Сиэль, отвернувшись от неё. Будто ему противно было смотреть.       Может, он просто плохо себя чувствует...       Лиза не стала спорить. Просто молча встала и вышла из комнаты, морально готовясь к собственному поражению.       «Ладно, в конце концов мы, наверное, не в последний раз видимся. Ещё будет возможность его обо всём расспросить». В отличие от Ани, в школе она была плоха во всём, кроме английского языка, потому что с детства шарилась по интернету. Ей хотелось, во-первых, поговорить вживую с носителем языка (впервые! Она лопалась от зависти, когда думала о том, что Аня, будучи полным нулём в английском, удостоилась этой чести первее неё), а во-вторых, разузнать у него те вещи, которые Лиза из своей подруги вытащить не смогла.       Она пошла на кухню выпить чаю. На плите уже стояла овсяная каша — надо было лишь немного подогреть, но не сейчас. Да чёрт его знает, когда надо будет, и надо ли будет вообще. Может, Сиэль вообще решит, что Лиза — последняя тварь, и не выйдет из комнаты.       И с каких пор она думает, что другие люди так могут о ней подумать?       Наверное, она просто расстроена. Типа, её только что хотели застрелить — с чего бы ей не быть расстроенной? И, наверное, она всё же не сможет задать вопросы. Вот блин...       Рассказала Аня вчера всё очень кратко и без подробностей. Наверное, хотела покончить со своим «интервью» побыстрее, но Лизе было невыносимо интересно узнать абсолютно всё: естественно, это «абсолютно всё» ей пришлось вытягивать из Ани клещами. Так Лиза узнала, что жнецы за ней охотились (но в конце концов они же её и отправили домой), с Сомой она подружилась, да и с Элизабет вроде бы тоже, но Аня не была уверена из-за того, что произошло прямо перед тем, как они прошли портал... Один раз она рассмешила Гробовщика, избавилась от Алоиса, но перед этим получила пулю в плечо (по своей же вине), и оно постоянно ныло, пока Аня не вернулась домой — оказалось, правила у этого шкафа точно такие же, как в сказке про Нарнию, так что человек возвращается домой в своём изначальном виде...       Про всё, что касалось Сиэля, она отвечала очень нехотя. Очень. Она постоянно мялась, отвечала коротко и односложно, пыталась заболтать Лизу и увести разговор в другое русло. Но Лиза же не дура. Что-то между ними странное происходило... Что-то Аня недоговаривала...       Вот почему, например, Элизабет расторгла помолвку?       Чего Аня вьётся вокруг него, как курица-наседка? Ей всегда было всё равно на чужие проблемы. Всегда. Её максимумом было кинуть тетрадь с домашним заданием в лицо; никого кормить с ложечки она бы не стала. А тут она так уж вся разволновалась о чужом здоровье, о чужом самочувствии... Каши готовит на завтрак, успокаивает, бегает решать проблемы с личной прислугой... Может, ещё и сопли ему вытирает?       Лиза прямо спросила, не устроил ли он ей помолвку после расторжения оной с Элизабет, но Аня только закатила глаза в ответ, будто бы это шутка какая-то. А Лиза была серьёзна!       Она надеялась теперь узнать что-то от Сиэля, но тому, видимо, кошмар приснился. Не может без своей любимой, ха-ха...       От этой мысли Лиза рассмеялась в кулак.

***

      Сиэль почувствовал, что согласиться на присмотр за собой было плохой идеей сразу, как увидел в полусне светлую голову в комнате. Во-первых, не успев толком ничего осознать, он насторожился присутствию неопознанного человека; во-вторых, стоило ему вспомнить, кто она такая, как настроение его сразу же укатилось в бездонную яму. Было неприятно осознавать, что какая-то девушка наблюдала за ним во сне.       И в-третьих, когда он всё же пришёл в себя после ночного кошмара, в котором его вместе с Аней похитили прямо посреди этой современной улицы и увезли в рабство шить халаты, и вышел из комнаты, всё стало ещё хуже.       Эта Лиза положила ему каши, заранее оговорившись, что её приготовила Аня. Он, вдобавок ко всему, не был в восторге от того, чтобы получать еду с чужих рук. Это просто ненормально. А если подруга Ани психованная и может подсыпать отраву? Не говоря уже о том, что еда Ани не была сахаром, особенно по сравнению с едой Себастьяна. Нет, это было съедобно. И тем не менее...       Потом, пока он пытался смириться с тем, что ему придётся ещё какое-то время питаться дрянной стряпнёй, Лиза подпёрла щёку рукой и спросила его с ещё более сильным русским акцентом, чем у Ани, как ему новый мир.       Сиэль не был в настроении разговаривать, но он не мог просто поступить, как невежественный мальчишка из трущоб, и проигнорировать её. Вдобавок, вспомнил он, зачем он вообще согласился? Чтобы получше узнать человека, проявившегося на фотографии Ани. — Аня уже многое мне рассказала о вашем времени, но увидеть это вживую было гораздо более... ошеломляющим опытом. — Здесь всё такое большое, а?       Хоть бы чаю ему налила. — Да, очень большое, — ответил Сиэль с кривой улыбкой. Она на родном языке тоже общается как пятилетний ребёнок? — А воздух? Наверное, у вас он чище, и дышать им приятнее.       О чём она вообще говорит? Он не заметил никаких изменений. Честно говоря, когда он сюда попал, ему было глубоко безразлично на воздух. Уж не хуже, чем в застроенных заводами районах Лондона. — Безусловно... — А в квартире тебе как живётся?       Сиэлю уже хотелось, чтобы на одного из них упало что-нибудь тяжёлое, чтобы продолжать этот разговор не пришлось. Из последних сил он надеялся, что у него получится вывести разговор в нужное ему русло: поговорить и узнать что-нибудь об их с Аней отношениях. Как так получилось, что Аня «не так уж близка с ней», но при этом проявилась на той фотографии, как самый близкий ей человек?       

***

      Он был неправ.       Это было ужасно.       Она не давала ему переводить тему; она делала вид, что его встречных вопросов не существует. Она лезла куда-то всё глубже и глубже. Сиэль честно пытался вести светскую беседу, но эта девчонка из раза в раз нарушала этикет, грубо пользуясь тем, что он явно не собирался делать этого в ответ: ему всё ещё была нужна её симпатия, чтобы она чувствовала себя достаточно удобно, чтобы рассказать ему что-нибудь личное, хотя это и становилось всё сложнее. С каждой минутой подёргивание его брови становилось всё более явным, и ему всё больше хотелось дать ей понять, что она явно находится вне его расположения.       В конце концов, так ли уж важно знать что-то о ней? Наверное, если на фотографию Ани попала такая девушка, то у Ани попросту никогда не было никого по-настоящему близкого в её собственном мире... Даже собственной матери.       Спустя, наверное, добрые двадцать минут таких бесполезных расспросов она наконец соизволила налить ему чай. И, ставя чашку перед ним, спросила в очередной раз: — Я вижу, вы достаточно близки с Аней, не так ли?       Сиэль сразу понял, что она к чему-то ведёт: ведёт точно также, как он хотел привести её к зеркальной теме.       Он отхлебнул чай. Кажется, здесь и чай никто заваривать не умеет. — Настолько же близки, насколько вы с ней.       Уголки губ у Лизы только приподнялись, как у хитрой лисы, но Сиэль не обратил на это никакого внимания: он сказал это только потому, что надеялся, что Лиза как-то прокомментирует их дружбу. — Ты мне льстишь. Аня не может быть настолько ко мне привязана.       Сиэль слегка оторопел от этих слов. Почему она думает, что они с Аней хоть сколь-нибудь близки? — Я уверен, вы недооцениваете ваши отношения. — Нет, я думаю, это ты недооцениваешь ваши отношения.       Теперь, налив чашечку чая и для себя, Лиза обратно села за стол, отпивая с прикрытыми от непонятного ему блаженства глазами. Чай же был совсем не вкусный.       Повисла тишина.       Ему не нравилось, что он застрял в этом разговоре по колено, будто в грязь упал. Ничего остроумного или обводящего Лизу вокруг пальца ему в голову не приходило.       Вполне возможно, она так решила, потому что Аня слишком беспокоится о нём. Слишком. Для человека, который предал его доверие. Может быть, она так пытается извиниться, загладить вину? Ему было неловко от того, что ему прислуживает ровесница, но в то же время он не мог от этого отказаться, пока рядом с ним не было другого, более подходящего на эту роль человека. Со стороны это могло казаться для Лизы чем-то непристойным. — Кажется, я вызвал у вас ревность. Мне очень жаль.       Лиза открыла глаза, глядя на него, как на дурака последнего: — Никого я не ревную. Просто я не слепая. — В таком случае, должен сказать, вы довольно проницательны.       У Лизы округлились глаза, и не только — всё лицо вытянулось. А Сиэль продолжал, как ни в чём не бывало: — Нужно довольно хорошо знать свою подругу, чтобы заметить подобные мелочи, не правда ли? — Ну... Я и правда хорошо её знаю...       Она неловко поджала плечи. — Это несложно было заметить. Вы что, и правда... Того?       Сиэль ненавидел этот разговор каждой клеточкой своего тела, но он чувствовал: ему надо знать, как на это отреагирует Лиза.       Он спокойно, как удав, обвивающий кольцом свою жертву, скрестил руки на груди: — Мне не хотелось бы об этом распространяться, но я не вижу смысла скрывать, раз уж вы обо всём догадались. Давайте просто не будем это афишировать. Я бы не хотел, чтобы Аня смущалась от того, что кто-то знает о наших взаимоотношениях во всех подробностях. — Погоди, это ещё почему?       Потому что в последнюю очередь он бы хотел, чтобы Аня узнала, как Сиэль заигрывал с домыслами её подруги. — Думаю, Аня как-нибудь переживёт то, что я знаю такую мелочь! — Она... не очень догадлива.       На секунду его собеседница надула губы, глубоко задумавшись: — Ага, она не очень хорошо понимает намерения других людей.       Отлично, решил он. Он отвадил взбалмошную девчонку от её взбалмошных же разговоров: слишком поздно понял, что потенциально от болтовни с ней потенциально больше вреда, нежели пользы. Теперь, по крайней мере, она из такта не станет разбалтывать содержимое этой беседы своей подруге. Он надеялся. — Получается, вы ещё не помолвлены?       Сиэль поперхнулся чаем.       Помолвлены?       Она заходит в своих мыслях слишком далеко. Он думал, Лиза говорит не более, чем о развлечениях, описанных в дешёвых переслащенных рассказах для девушек в литературных журналах... Но никак не о серьёзных отношениях!       Сиэль позволил себя эту мысль на секунду; но этого быть не могло. Его невеста совсем недавно расторгла с ним помолвку. Пускай он не испытывал к своей кузине ничего романтического, это не отменяло привязанность к человеку, которого он знал с самого детства. Привязанность, которую он не любил, но в данном случае и отвергнуть не мог, и привык с течением жизни после заключения контракта с ней уживаться и мириться.       Да если бы даже невесты не было, с чего бы ему заключать помолвку с Анной?! Она просто его деловая партнёрша. Вдобавок, он скоро умрёт. — Тебе обязательно нужно сделать её своей невестой. Тогда она всё поймёт, и смысла что-либо скрывать уже не будет! Правда, в наше время так не делается, но, я думаю, в твоём случае можно сделать исключение... — Анна не подходит мне по статусу. — Ой, тебе не всё равно? Ты уже не в том веке и не в том мире. Здесь ты сам никто.       От этого разговора на языке появлялось какое-то горькое послевкусие. Он только что понял, что ввязался в битву, в которой заведомо выиграть не может, но и остановиться у него уже не получалось: что, если «мы должны умереть вместе» — это и есть «мы должны быть вместе»?       Нонсенс. Он не умеет привязываться и не умеет любить. Он просто хочет убить очередную предательницу.       Всё, что он мог сделать в этой патовой ситуации — закатить глаза, наполниться сарказмом и сделать вид, что ему в голову не пришло то, что пришло ему в голову: — Да, конечно, я откажусь от своей мести ради неё. — Я всё понимаю, — Лиза кивнула серьёзно, — Но что, если Себастьян всё-таки мёртв?       И опять бессмыслица. Как бы бессмертное существо могло умереть? Он не знал наверняка ни одного способа, кроме... Разве что того меча? Но вряд ли этим кто-то воспользовался в такой момент. Если Аня всё-таки не была в сговоре с Беатрис...       Голова заболела. И что же ему делать в таком случае? Может быть, в новом мире ему и будет безопаснее из-за отсутствия графского статуса, но у него нет никакой тяги к жизни. Что он будет делать, если это в самом деле произойдёт? Кем он станет? И — самое главное — как ему понять правила этого нового мира и привыкнуть к нему? — Если Себастьян мёртв, — мрачно пробормотал Сиэль в постепенно остывающую чашку, — То и мне будет впору умереть. — Этого не будет.       Сиэль постепенно начинал ненавидеть её. — Не смотри так. Ты же не будешь совершать самоубийство, а больше никто тебя убивать не собирается.       Он ничего не ответил. Лиза смотрела выжидающе на его реакцию, а он и не собирался больше ничего ей отвечать: даже если она права, ей не стоило этого говорить.       Но она также не собиралась отступать. Девчонка даже в очередной раз пригубила чай, упорно глядя на него. «Ну, что ты скажешь?»       «Ты не ответил на мой вопрос».       Он взмолился на то, чтобы Аня поскорее вернулась с новостями: узнала ли она что-то? Узнала ли, как вернуть Себастьяна? Может, она с ним и вернётся. Тогда ему больше не придётся больше терпеть её назойливую, не знающую правил приличия подругу. — Хочешь, я помогу тебе достать кольцо? — Об этом нет смысла думать, пока мы не узнали новостей, не так ли? — хладнокровно парировал Сиэль.       Лиза пораженчески вздохнула. Наконец-то. Его оборона сработала.       Теперь он понял, как Аня так хорошо ладила с надоедливыми персонами в его мире — кажется, у неё просто есть определённый вкус...       И тут они оба услышали, как поворачивается замок входной двери.