Life with L

Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала. ©Ирвин Уэми.

Ещё один тяжёлый и изнуряющий день, наконец-то, подошёл к концу. За большим широким окном солнце постепенно стало скрываться за горизонтом, уступая своё место ночи. Однообразные и ставшие для него привычными дни были сильно похожи на монотонную и наскучившую ему за долгое время смену дней и ночей. Этот обыденный каждодневный ритуал повторялся изо дня в день. И если природу это абсолютно точно устраивало, то ему на протяжении целого месяца этого было достаточно. Лайт медленно поднялся с мягкой двуспальной кровати и неспешно приблизился к одной из стен просторной комнаты, на которой между красивым изящным светильником и высоким деревянным книжным шкафом висел календарь, в котором почти все дни были зачёркнуты чёрными крестиками. Он взял с одной из полок книжного шкафа чёрный жирный маркер и бездумно зачеркнул в календаре ещё один день...последний день месяца. Резко и буднично Ягами, не задумываясь ни о чём, сорвал лист календаря и, скомкав его в руке, безразлично выбросил в стоящее возле книжного шкафа мусорное ведро. Каждая проведённая здесь минута была для него мучительной и не приносила никакого облегчения. Его созданный маленький тихий мир в пределах этой комнаты больше не казался ему таким родным и безопасным. Ему не хотелось каждый день видеть обеспокоенных лиц Мелло и Ниа, которые лучше кого бы то ни было знали о причине его затяжной депрессией. Во время еды ему даже кусок в горло не лез, хотя он заставлял себя через силу, но немного поесть чего-нибудь и выдавить всем присутствующим за столом из себя слабую улыбку, ведь на большее у него просто не хватало сил. Глубокая депрессия и настойчивые в своём желании хоть как-нибудь помочь ему наследники великого детектива, не желали оставлять его в покое. Ему было неприятно ощущать на себе сочувствующие и укоряющие взгляды Ватари и Роджера, когда он пару недель назад отвозил Ниа и Мелло обратно в приют Вамми. Это было одним из самых сложных для него испытаний в жизни. Перед своим отъездом на пороге Вамми-хауза после долгих уговоров со стороны маленьких гениев, он пообещал навещать их почаще и привозить с собой что-нибудь вкусненькое. Ему было известно, что Ниа почти не выходит из своей комнаты и увидеть его в игровой комнате или в столовой детского приюта было уже большой удачей. Мелло и Мэтт, как Чип и Дейл, вечно искали себе приключения, после которых их не раз вызывали на ковёр к Рувье. За этими удивительными детьми нужен был глаз да глаз, но они итак много времени провели в лондонской штаб-квартире L, а учебный график ещё никто не отменял. Приносило небольшое облегчение тот факт, что эта гениальная троица без проблем сможет наверстать пропущенный материал и даже занять первые три места в иерархической системе приемников L «Дома Вамми». Но в тот момент, когда Ягами почувствовал, уходя обратно к ожидающей его машине, как его спину сверлят взгляды этих людей, являвшихся основателями этого места в Винчестере, о котором недавно он очень нелестно отзывался, он осознал, что это было одним из самых мерзких и отвратительных ощущений за всю его жизнь. Лайт уставился остекленевшими глазами впереди себя и не замечал, погружённый в свои мысли, как по его щекам медленно катились непрошенные обжигающие слёзы. Вырвавшись из глубоких размышлений, он стёр горячие слёзы тыльной стороной ладони и вернулся обратно на кровать, облокотившись спиной на деревянную спинку кровати. Ягами закрыл глаза, не желая ничего не видеть, не слышать. Сейчас в его голове было множество различных мыслей. Сколько раз он замечал, как люди по-разному ведут себя в самых различных ситуациях. Когда им становится невыносимо больно, немногие смогут держать свои эмоции под контролем и следить за своей мимикой. Все люди смешны и нелепы в своём стремлении спрятаться от горькой правды за толстым слоем лжи. Они будут фальшиво улыбаться всему миру назло, скрывать свои самые потаённые страхи и прятать в глубине своих лживых глаз глухую боль, но продолжат радостно встречать каждый новый день. Ягами много недель пытался раз и навсегда избавиться от накатившего на него апатического состояния, когда ничего не хочется делать, куда-то и зачем-то идти, если это можно быстро заказать через интернет прямо с доставкой на дом. По началу он решился сменить обстановку. Он несколько раз выбирался в Гайд-парк, чтобы подышать чистым воздухом и насладиться красотой этого чудесного места. Он завтракал прямо на траве на берегу Круглого пруда и подкармливал проплывающих мимо уточек остатками хлеба. Лайт нанёс несколько визитов и на Пиккадили, где видел яркое и эффектное выступление уличного театра. Но даже это не помогло ему привести свои запутавшиеся мысли в порядок и до конца избавиться от неприятного и необъяснимого чувства где-то глубоко внутри него. По многу часов Ягами просматривал ленты новостей с разных уголков планеты, внимательно следя за всеми происходящими в мире событиями. Он внимательно читал разные комментарии и посты к просмотренным сериалам и прочитанным книгам, но и это оставляло только смешанные чувства и никакого удовлетворения от потраченного времени. Всё становилось таким бесцветным и невзрачным, что не хотелось просто думать обо всём этом. Внезапно у него в голове промелькнула заманчивая мысль бросить всё к чертям и уехать куда-нибудь далеко-далеко, где бы его никто не смог найти. Может быть, самым приемлемым для него вариантом было бы залечь на дно в каком-нибудь малонаселённом приморском городке, где бы о нём никто из местных жителей не слышал. Его считали бы обычным зарубежным туристом, каких везде полно, который с первого взгляда был покорён здешними красотами, а затем решился навсегда перебраться в это незнакомое место и пожить в собственное удовольствие. Ракугёку, вероятнее всего, там бы тоже очень понравилось, ведь на завтрак, обед и ужин ему подавали бы не просто много вкусной рыбки, но и разных морепродуктов. Он бы по вечерам приходил на безлюдный пляж, садился бы прямо на песок и просто любовался бы пенящимися волнами и с улыбкой вслушивался бы в умиротворяющий прибой океана. Желание отправиться за L в Нью-Йорк росло день ото дня. Это было единственным, что ему сейчас больше всего на свете хотелось сделать. Сколько раз он поражался тому, что такие взрослые люди, как они, не желают идти навстречу друг другу, чтобы, наконец, прекратить весь этот затянувшийся цирк. Ни один из них не хотел первым приносить извинений или вообще как-то идти на контакт. За долгие два месяца от знаменитого детектива не было никаких известий, кроме новостных репортажей. L просто не хотел с ним разговаривать. Бесчисленное количество звонков и отправленных сообщений так и остались без ответа. И в этом был виноват только он один. Он сам своими собственными руками всё испортил, своими необдуманными словами разбил нечто важное между ними, оставив напоследок лишь горький осадок и множество мелких осколков глубоко в душе. Чувство вины захлёстывало его с головой. Лайт сам случайно и нелепо выбрал этот путь, не задумываясь о последствиях. Он не мог ничего исправить или чудесным образом перемотать время назад. Он не мог вернуть обратно сорвавшиеся в запале с его языка слова, после которых L за такое долгое время повысил на него голос. L не был бездушной машиной, разговаривающей со всеми механическим голосом. Он был обычным человеком со своими скелетами в шкафу и тяжким грузом вины на своих плечах, который сопровождал его везде всю его жизнь. Он был готов в любую минуту сесть в такси и поехать в аэропорт, чтобы сесть на ближайший рейс до Нью-Йорка, но он не мог этого сделать по многим причинам, одной из которых являлся запрет на выезд куда-либо без сопровождения L, который за него поручился перед всеми правоохранительными органами, согласившимися после поимки Нового Киры пойти лучшему детективу мира навстречу, но с рядом определённых условий. Он не может снова подвести L, который был для него тем самым маятником, помогающим ему снова и снова без проблем плыть по волнам, ловко огибая высокие рифы, с которыми они сталкиваются каждый раз при расследовании всё новых опасных дел. Давящая тишина и звук прибоя в ушах день за днём оглушали его, предательски напоминая о тех беззаботных днях, когда всё было хорошо и на душе было легко и спокойно. «Мне нужно подумать о чём-нибудь другом… — настойчиво твердил в который раз Лайт самому себе, мотая головой из стороны в сторону». Но как назло в памяти вспоминались как прекрасные, наполненные теплом, так и болезненные воспоминания из его прошлого, нахлынувшие на него, как морской прилив на большой одинокий пляж. Ему страшно утонуть в пугающей пучине и никогда не выплыть обратно, чтобы хотя бы один раз увидеть свою личную немезиду, которая терпеливо и молчаливо ожидала бы его на небольшой деревянной лодке посреди огромного и бескрайнего океана. Он кожей ощущал лёгкое дуновение ветра, треплющего его волосы, успокаивающий шум морских волн и громкий крик белых чаек высоко в синем небе, свободно парящих над морской гладью в поиске пропитания и ближайших морских берегов. L был везде и всюду. Его сладковатый запах преследовал его в каждой комнате, где чаще всего любил бывать этот невозможный сладкоежка, у которого в кармане всегда была припасена на крайний случай вкусная конфета или сладкий леденец. Его спокойный и слегка скучающий голос мерещился ему повсюду, но, оборачиваясь в надежде столкнуться с его пристальным взглядом, он видел только пустоту позади себя, а не дорогого ему человека, которого ему хотелось хоть на минуту увидеть и крепко обнять, жадно вдыхая носом его неповторимый аромат. От L, как и от самой смерти, было невозможно негде скрыться или остаться незамеченным. Постепенно, шаг за шагом, гениальный детектив сумел разрушить долгую и тщательно выстроенную стену вокруг него. Он остался беззащитен перед этим загадочным человеком с высоким интеллектом и странными привычками. L смог разгадать все его сокровенные тайны и хитрости во время их бесконечного противостояния. Но самым смешным было то, что он сам позволил с собой всё это сотворить. Он сам подпустил его недопустимо близко к себе, обнажив перед ним свою душу и показав все свои уязвимые стороны. Он просто хотел, чтобы L принимал его таким, какой он есть, без надоевшей фальши и постоянного притворства. Он не мог обойтись без L. Он больше не может просыпаться на автомате рано утром и не видеть мирно спящего великого детектива, снова заработавшегося допоздна. Ему хотелось услышать его недовольное бормотание, когда он просил его что-нибудь сделать или обуться перед прогулкой по городу. Ему не хватало раздражающего, но в тоже время убаюкивающего стучания по клавиатуре ноутбука. Он чувствовал, что всё ещё незримо связан с ним невидимыми цепями, сковавшими его сердце и поселившие холод в душе. Ещё никогда за всю свою жизнь он не чувствовал себя настолько одиноким, как сейчас. Он не хотел всего этого. И если можно было бы вернуть всё назад, он отдал бы всё что угодно. Вынырнув из своих долгих и невесёлых раздумий, Лайт открыл глаза, не обращая внимание на слёзы, медленно катящиеся по его щекам на длинную белую майку. Он мельком посмотрел на часы на своём мобильном телефоне, лежащего недалеко от него на расстеленной кровати. Было без пяти минут девять. Ягами на ощупь нащупал на постели пульт и, вытерев ладонью предательски бегущие слёзы, включил телевизор и быстро нашёл новостной канал. Он немного опоздал и попал на середину пресс-конференции с L и Директором ФБР о текущем расследовании серии странных убийств в нескольких штатах. Он прибавил громкости и стал вслушиваться в вопросы, которые наперебой задавали выдающемуся детективу журналисты и репортёры, желающие получить сенсационный материал, и сухие, но подробные ответы на них L. — Детектив L, скажите, на сегодняшний день ваши услуги частного детектива так же пользуются большим спросом, как и несколько лет назад? — Моя профессия частного детектива, как вы сами и сказали в своём вопросе, по-прежнему востребована во многих странах. Я могу сказать лишь то, что в большинстве развитых стран люди привыкли доверять профессионалам своего дела. Я считаю, что нужно всегда стремиться к большему и никогда не бояться пробовать что-то новое в своей профессии. Данное дело, которое я расследую совместно с ФБР, является подтверждением моих слов. — Мистер Грегсон, вы можете поподробнее рассказать о деле «Злой Королевы»? — Это конфиденциальная информация, но мы продолжаем поиски и вскоре преступник обязательно будет пойман. Самое главное сейчас — это не поддаваться панике. — Детектив L, правда ли это, что частным детективом может стать любой человек или это должен быть только, как вы сказали, профессионал? — По своему многолетнему опыту могу сказать, что работать частным детективом может любой человек, но только в том случае, если он в совершенстве обладает определёнными навыками, свойственными его профессии. — Детектив L, поделитесь с нами, были ли в вашей практике интересные и запоминающиеся случаи? — Да, было несколько особо интересных и сложных дел, в которых мне приходилось лично контактировать с подозреваемыми. — Мистер Грегсон, планируется ли в дальнейшем совместное сотрудничество с детективом L над другими делами, подведомственными ФБР? — Я надеюсь, что наше сотрудничество в будущем принесёт большие плоды. ФБР благодарно детективу L за ту помощь, которую он нам не в первый раз оказывает. — Детектив L, вам нравится ваша работа? Скажите, вы чувствуете, что делаете что-то значимое для всего мира? — Несомненно, да. Я помогаю поддерживать порядок и осуществление правосудия. Я думаю, что каждый из нас вносит в это свой вклад. Это может быть не только обычный полицейский или детектив, а даже простой свидетель или эксперт. — Детектив L, последний вопрос. Вы надолго останетесь в Нью-Йорке? — Возможно, мне придётся задержаться здесь на некоторое время. Лайт крепко стиснул зубы и, не глядя, нащупал рукой на соседней подушке мягкого игрушечного бобра в бежевой шляпе, на которой был вышит канадский флаг. Он резко схватил подарок L и со всей силы кинул его в сторону телевизора, на котором крупным планом был изображён гениальный детектив, смотрящий на прессу с абсолютно холодным и отстранённым выражением лица. — Сволочь! — громко выкрикнул Ягами, крепко и яростно сжав кулаки, не замечая, как ногти больно и сильно впились в ладони. L всегда удавалось за короткое время вывести его из себя. Его ненормальное и порою не поддающееся никакой логике поведение, сухие прохладные слова и каждое обдуманное им действие на несколько шагов вперёд безусловно не могло сравниться с его поражающим воображение упрямством и мстительностью. Но больше всего в L по сей день ему ненавистно то, что он был единственным человеком, кому удавалось всего лишь несколькими словами довести его до высшей точки кипения. «Тварь…сволочь…ненормальный ублюдок… — навязчиво пульсировали в его голове самые нелестные отзывы о лучшем детективе мира». Он долго всматривался в его чёрные, торчащие в разные стороны смоляные волосы. У него создалось такое впечатление, что L буквально пару минут назад поднялся с кровати и сразу же оказался под обстрелом шумных толп журналистов и репортёров, и ярких вспышек фотокамер. Ему была очень хорошо знакома его холодность и беспристрастность. Его прямолинейность в желании доказать всем и каждому свою правоту вызывала двоякие чувства, но она была одной из главных черт его характера. Но самое невероятное в L было вовсе не это, а его удивительная честность. Хотя, если вспомнить когда-то сказанные детективом слова, то получается, что, если он и говорит кому-либо правду, это вовсе не значит, что он безоговорочно верит этому человеку. — За что? Скажи мне, придурок, за что ты меня так мучаешь?! — сдавленно выдохнул Лайт, чувствуя, как его руки мгновенно стали тяжёлыми, словно налились свинцом. Злость внутри него довольно клокотала и желала вырваться наружу, чтобы принести один лишь хаос и разруху. «Мразь…мерзавец…жестокая скотина… — набатом в его голове билась настойчивая мысль, а из покрасневших глаз вновь покатились горькие слёзы. В груди всё сдавливало, не давало ему нормально дышать и от накатившей, подобно всплеску океанской волны, тоски хотелось завыть раненым зверем». — Почему любить тебя так больно? — тихо и с придыханием прошептал Ягами пустой комнате, в которой не было никого, кроме него. «L был не прав. Я вовсе не воплощение зла. Конечно, я делал много плохих вещей, которых мне не следовало делать, но…я всё это делал во имя Справедливости! Неужели...я действительно думал только о самом себе. Какой же я…проклятый эгоист. Мне не стоило такого говорить ему. Только не L. Но это не значит, что я…истинное зло, — давясь слезами, размышлял Лайт, стараясь взять себя в руки и постараться успокоиться». Неужели он больше не услышит его голоса? Он больше не сможет почувствовать тепло от его прикосновений в холодные ночи? К горлу внезапно стала подкатывать тошнота, а сердце только от одной этой мысли бешено заколотилось в груди. Видеть сейчас спокойного и собранного L перед большой толпой незнакомых ему людей, который смотрел на них всех своим ледяным прожигающим взглядом, было для него самой худшей и болезненной пыткой из всех возможных. Отвернувшись от экрана телевизора, Ягами повернулся на бок и обхватил себя руками, приказывая самому себе медленно считать до десяти до тех пор, пока его дыхание не выровняется и он полностью не успокоится. Если он этого не сделает, то больше не сможет скрывать ото всех свои тревоги. Ради всех и прежде всего самого себя он должен быть сильным. Лайт не знал, сколько времени он неподвижно пролежал на кровати, но, когда он смог снова взять свои эмоции под контроль, то быстро поднялся с разворошенной постели и подошёл к одиноко лежащей на полу мягкой игрушке, которую после своего прибытия из Канады подарил ему L, тем самым тонко отомстив ему за плющевого медведя, который перестал чувствовать себя в этой спальне третьим лишним. Он аккуратно поднял его с пола и с тоской посмотрел на бобра перед тем, как поправить ему съехавшую набок шляпу и поставить его на книжную полку, на которой ещё оставалось свободное место. «Пожалуйста…Ками-сама, помоги мне…Что мне делать? — подняв голову вверх, взмолился Ягами, вспоминая, что, когда отчаяние ещё не полностью поглощает тебя, стоит обратиться к тому, кто сможет помочь в трудную минуту». — И я напоминаю всем телезрителям, что у вас осталась последняя возможность попасть на кастинг нашей передачи «Англия, мы ищем таланты» и продемонстрировать нам ваши умения. На кону будет стоять главный приз нашей передачи, а именно один миллион фунтов стерлингов! Мы ждём вас! — Ками-сама… — поражённо выдохнул Лайт, впившись взглядом в ведущего телепрограммы, который диктовал адрес, где завтра в течении дня будет проходить прослушивание. Под его глазами из-за долгого недосыпа и постоянного стресса залегли глубокие тени, но во взгляде наоборот появилась твёрдая и непоколебимая решимость всё исправить, — спасибо тебе.

***

В одном из крупнейших аэропортов Лондона, который располагался недалеко от центра столицы Англии, было слишком шумно и многолюдно. В большом и комфортном аэропорту Хитроу, впечатляющим как местных жителей, так и иностранцев с первого взгляда своей неповторимой архитектурой и масштабом, миллионы пассажиров каждый день куда-то улетали и откуда-то прилетали. В помещениях аэропорта провожающие долго прощались со своими родными и близкими, а кто-то с табличками в руках, наоборот, встречал приезжих. То тут, то там можно было увидеть радостные объятия и искренние улыбки на лицах людей, которые были рады вновь увидеть дорогих им людей. Другие просто были счастливы и воодушевлены тем, что даже в аэропорту в каждом прибывшем сюда человеке может взыграть дух авантюризма и проснуться жажда приключений по знаменитым и древним достопримечательностям этого города. В зале ожидания большинство пассажиров дремали в ожидании посадки на свой рейс. Некоторые торопящиеся туристы бегали по помещению со своим багажом в поиске нужного им терминала, где их будет ожидать самолёт. Другие пассажиры, рейс которых по разным причинам задерживали, коротали время в торговом центре, выбирая различные товары и сувениры на память как для себя, так и для своих близких. Кто-то, кто не особо спешил на посадку на свой рейс, зная, что у него в запасе есть ещё много времени, перекусывал перед вылетом в небольших кафе и ресторанах, ведя беседы с новыми знакомыми за чашечкой хорошего кофе. L в одиночестве сидел на одном из жёстких сидений для пассажиров и спокойно пил из бумажного стаканчика крепкий кофе с шестью пакетиками сахара. После прибытия в Лондон он вместе с Ватари прошёл паспортную проверку и остался ожидать возвращение Квилша с их багажом в зале ожидания, где было, по его мнению, чересчур многолюдно. Все куда-то спешащие пассажиры навевали на него тоску, а почти ежеминутное объявление диктором ближайших рейсов резало слух. Совершенно случайно его блуждающий взгляд наткнулся на один из телевизоров, размещённых в большом и светлом зале ожидания, где до этого мелькали разные изображения различных храмов с указанием, в каких направлениях находятся в аэропорту специальные комнаты для молитв. L мысленно усмехнулся увиденному и немного отпил из стаканчика приторного кофе, который сейчас был нужен ему, чтобы просто не заснуть прямо здесь. Он не спал нормально много ночей из-за нового расследования, которое теперь затянется на много месяцев. У него давно не было такого сложного и опасного дела. Последнее на его памяти выжимающее из него все соки расследование было в прошлом году. Ему требовался небольшой перерыв, не говоря уже о том, что здесь у него остались незаконченные дела. Неожиданно на экране телевизора, который находился рядом с большим табло прилётов и отлётов, поменялось изображение и началась какая-то развлекательная передача, связанная с поиском молодых талантов во многих крупных городах Англии. L с безразличием посмотрел на темноволосого ведущего, объявляющего всё новых и новых участников, которые демонстрировали придирчивому и суровому жюри свои актёрские таланты, акробатические трюки и много других видов творчества. Он уже собрался отвернуться от телевизора, как внезапно услышал знакомый голос. L резко задержал свой пристальный взгляд на мониторе телевизора и только чудом сумел не выронить из руки свой остывший кофе. Его глаза удивлённо расширились, когда он увидел выходящего на сцену Лайта, одетого в длинное тёмное пальто и светлый шарф. Ягами приблизился к микрофону и, обхватив его одной рукой, другую положил туда, где находится сердце, медленно запев своим манящим, приятным голосом.

Две неравных половины спорят во мне. Выбирай себе, любимый, тьму или свет. А они ведь неделимы…выбора нет. Это вовсе не молчанье — это ответ. И он неизменный. А мы с тобой спорим, кто прав, кто виновен. Крепись на полуслове. А я хочу перемирия! А я прошу перемирия! Кто без тебя в этом мире я? Расскажи, как внутри помирить две половины души. А я прошу перемирия…

— L, наш багаж перепутали и он уехал в Амстердам. Я поговорил насчёт этого и нам пообещали вскоре вернуть вещи обратно…L? — слегка встревоженно спросил подошедший к великому детективу Ватари, которого насторожило нетипичное для того поведение. — Ватари, — медленно проговорил L, завороженно наблюдая за Лайтом, но, заставив себя оторвать взгляд, он посмотрел на обеспокоенного Квилша, — мне нужно, чтобы ты помог мне кое с чем.

***

— Какого чёрта? — сонно пробормотал Лайт, лениво разлепив глаза и оторвав свою голову от мягкой подушки. Лежащий на прикроватной тумбочке мобильный телефон мелко вибрировал и действовал своим противным звучанием ему на нервы. Быстро сев в кровати, он протянул руку и, взяв с тумбочки телефон, разблокировал его и шокировано уставился на экран. Ему пришло сообщение от L. — «Я буду ждать тебя на крыше», — медленно прочитал Ягами пришедшее ему на телефон сообщение. — Неужели он…вернулся? Скинув с плеч одеяло, Лайт отыскал на полу тапочки и, по-быстрому обувшись, вышел из комнаты. Направившись в конец пустого коридора, где находилась длинная широкая лестница, ведущая наверх, его всё не покидала радостная мысль, что L сейчас здесь, что он, наконец-то, вернулся…к нему. Почти дойдя до последнего этажа, где был расположен вход на крышу высокого здания, Ягами внезапно услышал неспешную и нежную мелодию, заставившую его остановиться. Прислушавшись, он был удивлён тем, как медленная и успокаивающая мелодия неожиданно стала тонкой и пронзительной. Прибавив шаг, он преодолел последнюю ступеньку и поднялся на крышу. Лайт замер на месте, не в силах отвести взгляд от того, что он увидел, поднявшись на раньше пустующую крышу. Это место оживало прямо у него на глазах. Создавалось такое чувство, что он попал в сказку или параллельную вселенную. Эту крышу теперь было просто не узнать. Повсюду были красивые декоративные цветы, стоящие в кадках, и вьющиеся по каменным балкам. На полу в хаотичном порядке было расставлено множество разнообразных свечей, которые внезапно и одновременно все зажглись, освещая всё пространство вокруг, как сотни мотыльков, и стоящую почти на самом краю крыши одинокую фигуру, играющую на скрипке. — L? — неверяще прошептал Ягами, не в силах отвести взгляд от неподвижно стоящего гениального детектива, сосредоточенно играющего на скрипке чарующую мелодию, которая стала намного мягче, чем прежде. — Здравствуй, Лайт, — спокойно поздоровался с ним L, перестав играть и опустив руки со скрипкой и смычком, — тебе понравилось? — Очень… — восхищённо выдохнул Лайт, но остался стоять на месте, — я не знал, что ты умеешь играть на скрипке. — Это одно из моих хобби, — решил поделиться одной из своих тайн великий детектив, осторожно и бережно положив скрипку и смычок в футляр, — и да, я знаю, что знаменитый Шерлок Холмс тоже играл на скрипке, но я намного лучше. — Это было превосходно, — с улыбкой произнёс Ягами, неотрывно смотря на подходящего к нему выдающегося детектива, которому было приятно слышать эти слова, — как и всё здесь. Тут такая красота теперь. — Спасибо, — на лице L появилась искренняя улыбка, — но без Ватари я бы не успел всё здесь подготовить в срок. — Нужно будет потом поблагодарить его… — рассеянно проговорил Лайт, когда великий детектив остановился в нескольких шагах от него. — Лайт… — мягко позвал его L, аккуратно взяв за подбородок и приподняв его вверх, — это всё не может сравниться с твоей улыбкой, которая сияет для меня ярче восходящего солнца. К тому же, твоё сегодняшнее выступление на сцене было бесподобно. — Значит, ты видел. Скажи мне…мне важно это знать… — немного запинаясь, тихо попросил Ягами, смотря выдающемуся детективу прямо в глаза, — тебе…тебе было больно из-за того, что я тогда сказал? — Да, — отпустив его подбородок, L поднял голову и посмотрел на безоблачное ночное небо, усыпанное множеством ярких звёзд, — ты умеешь находить больные места. — Прости…прости меня, пожалуйста… — извиняющимся голосом сказал Лайт, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы, которые было трудно сдержать, — мне не нужно было такое тебе говорить. — Ну-ну, успокойся, — прижав его к себе одной рукой за талию, а другой неспешно погладив его волосы, успокаивающе проговорил L, — я не держу на тебя зла. Какой же ты у меня сентиментальный… — Это всё из-за тебя, сволочь, — шмыгнув носом и уткнувшись куда-то ему в ключицу, с обиженными нотками в голосе ответил Ягами, крепко обняв руками этого невозможного человека, негромко усмехнувшегося ему в макушку. — Тшш, глупый лисёнок, — беззлобно усмехнувшись, тихо и спокойно сказал L, продолжая успокаивающе гладить рукой его мягкие, как дорогой шёлк, волосы, — не ты один должен извиниться. Я, по правде сказать, не думал, что твои слова так сильно смогут задеть меня. Раньше я старался не обращать внимание на многие вещи, которые напрямую не связаны с раскрытием преступлений. И мне было трудно признать, что ты…был во многом прав. Нам с Ватари и Роджером нужно будет поговорить о многих вещах, но не сейчас. Это будет непростой разговор. — Ты справишься…я… — начал было говорить Лайт, но его неожиданно прервал великий детектив, который зарылся носом в его волосы и вдохнул полной грудью. — Я знаю, что со мной бывает сложно, но я хочу, чтобы ты принимал меня таким, какой я есть на самом деле, — твёрдым и уверенным голосом произнёс L, обжигая его ухо своим тёплым дыханием, — я понимаю, что мне не стоило так бурно реагировать, но я не смог остановиться. Я думал, что, находясь от тебя подальше, мне будет проще остыть и всё обдумать, но оказалось, что стало намного хуже…не видеть тебя каждый день и не слышать твоего голоса было для меня невыносимо сложно. Да, я прекрасно осведомлён о том, что я собственническая сволочь, которая очень сильно любит тебя и сожалеет. Ты простишь меня? — Ты…ты придурок! — дрожащим голосом крикнул Ягами, легонько стукнув кулаком по спине гениального детектива, на лице которого промелькнула мимолётная улыбка. — Ну, хоть что-то в этом мире остаётся неизменным, — иронично проговорил L и взял лицо Лайта в свои ладони, мягко, почти невесомо поцеловав его. — В нашем мире испокон веков было много зла и я сам с трудом могу назвать себя святым, — нежно поглаживая большими пальцами щёки Ягами, монотонно говорил он, — я творил немало плохих вещей и даже иногда нарушал закон. Это никак не оправдывает меня, но я хочу сделать этот мир чуточку лучше. Может быть, это моя миссия на этой земле, как считаешь? — Всё возможно, — улыбнувшись уголками губ, подтвердил Лайт, чувствуя себя спокойно в этих сильных и нежных объятиях человека, желающего, как и он сам, попробовать изменить этот мир к лучшему, — но главное, что ты есть у меня, а я есть у тебя и для меня…этого достаточно. Прикрыв глаза и положив голову на плечо L, Ягами не видел, как обладатель до невозможности ласковых и требовательных губ, и чёрных, таинственно сияющих, как самая тёмная ночь, глаз, засунул руку в карман своих потёртых джинсов и сильно сжал в ней клочок бумаги, содержащий последнее предупреждение от разыскиваемого им серийного убийцы, ускорившего его возвращение в Англию. Единственное, что омрачало его долгожданное воссоединение с Лайтом в эту звёздную ночь было чувство надвигающейся на город бури.