Жрицы Филлиды. Корни и ветви

Представь под пальцами ткань. Представь под пальцами дерево. Представь под пальцами мех. Представь под пальцами кость - жизни чужой останки. Все привычно. Так легко перетекают друг в друга мертвое и живое, что почти взаимозаменяемы. И вспомнить бы мне, что я делала и что делали со мной, и не осудить, и не пожалеть, и пройти мимо равнодушно, но чем меньше остается чувств, тем темнее они и глубже, до костей продирают, и не выкорчевать, ибо и сквозь кости уже протянулись колючей лозой. Если изломано будет и поругано что-то чистое, если изувечат невинное, если игрушкой станет оно в чужих когтях и, умирая, отравит все вокруг, не лучше ли ему вовсе не существовать? Умереть непорочным ему не лучше ли? Это не справедливость, но милосердие - и его могла бы я предложить, но даже Богиня не в силах изгнать Дьявола или игры жестокие его пресечь. Равновесие, мех и кость под пальцами; шерсть зверя дрожащего, теплого - и прохлада содранной заживо шкурки; обломки кровавые в ране, дыхание, от муки прерывистое, - и изгибы тонко вырезанной статуэтки. Мудрость против жестокости, справедливость против кровопролития, жизнь против вечной своей спутницы и врагини. Ткань мира, сотканная из противоречий. Одно полотно, лицо и изнанка. Если есть я, быть и ей. Мне быть старухой, ей лишь шестнадцать весен справить. Мне от тьмы безумия к божественному свету стремиться, ей мне навстречу брести - и мимо, плечом задев и не обернувшись. Девочка, девочка, ты вырастешь чудовищем, если вырастешь. А кем я стану, когда ты, изнутри вываренная, из обрывков сшитая, поднимешь жертвенный клинок и жизнь отнимешь во славу своего не-бога? Смотреть и не трогать, не менять того, что нельзя менять. О ненависти молить - не о сочувствии. О, как стараюсь я, как стараюсь.