Жрицы Филлиды. Корни и ветви

Пленники стоят на коленях, руки связаны за спиной, грязные лохмотья пропитались потом. Наверняка от них смердит - но ветер уносит запах в другую сторону от Датуры, которая смотрит на людей сверху, устроившись на крепкой ветке платана. Диана восседает на троне из сплетенных древесных корней и лиан, пальцами задумчиво лаская распустившийся на подлокотнике цветок. Петуния с фиолетовыми лепестками, по краю - тонкая белая кайма. Свита расположилась за спинкой трона, по бокам, у ног Дианы. Десяток фей с копьями, луками, шестами наизготовку стерегут пленников, остальные окружили поляну и не приближаются. От людей лучше держаться подальше - немало тех, кто не усвоил урок, уже никогда не поднимутся в небо. - Зачем вы нас схватили? - массивный, как гора, человек в центре шеренги, смотрит на Диану. На нем богато украшенный камзол, прохудившийся и засаленный после скитаний по джунглям. - Что вам надо? У нас ничего нет! Оружие - и то отобрали. - Вы осквернили своим присутствием наш лес, - Диана скучающе откидывается на спинку трона. - И вы приговорены к казни - немедленной или отсроченной, в зависимости от того, сочтут ли мои подданные вас достаточно привлекательными... Человек гневно выпрямляется: - Мы вам не вещи. Ближайшая фея бьет его древком копья под лопатку: - Это тебе так кажется. - Чертовы ведьмы, - бессильно шипит совсем юный мальчишка - странно беленький на фоне своих товарищей, покрытых плотным темным загаром. Мальчишку тоже бьют. Ферн - главная над стражницами - пинает его в спину так, что он падает, утыкаясь белым лицом в землю. Когда с трудом поднимается, извиваясь всем телом, словно это поможет освободиться от пут, лицо измазано грязью и травяным соком, и чистыми остаются только белки. - А я бы не против, - ухмыляется его сосед. Одна из стражниц ломает ему нос коротким ударом шеста. - Фе , - Диана подается вперед, оглядывая собравшихся. - Эти мужчины - ваши до заката солнца. Стража, убейте тех, кто никому не приглянется. Ферн вынимает серповидный клинок из ножен на бедре. Солнечный луч путается в узоре на лезвии. Ферн берет за стянутые в хвост волосы первого в строю пленника: - Кто-нибудь хочет с ним развлечься? Бородатый, рябой, глаза дикие. Боится. Молчание. - Никто? - Ферн ловко вспарывает ему горло, не запачкавшись кровью, и шагает к следующему. Над поляной стоит вязкая тишина. Датура замирает на ветке, как заколдованная, разглядывая то, что предпочла бы не видеть. Она не любит чужую боль. Цветы никого не убивают - если они не ядовитые и не мухоловки. Цветы не проливают кровь. Один из пленников обмочился. Его никто не выбирает, и живет он недолго. Тот, к кому Датура раз за разом возвращается взглядом, не слишком красив, насколько можно судить по не заросшим бородой участкам лица. Но Датура смотрит не на лицо. Длинный рваный шрам пересекает ключицу и исчезает под топорщащимся нитками воротом. Широкий рубец светлее загорелой кожи - белый или сизый, отсюда не видно. Датуре хочется увидеть, насколько далеко протянулся шрам. Может, заканчивается почти там же, где начинается рубаха. А может, однажды этого человека рассекли от шеи до паха и лишь чудо не дало ему умереть, чтобы сегодня он стал трофеем, чей срок жизни - пока не надоест тем, кто его поймал. Датуре интересно, где он получил рану. Кто нанес удар, каким оружием. Почему напал. Датура хочет узнать, откуда пришли эти люди. Они похожи на потерпевших кораблекрушение пиратов или неудачливых искателей индейских сокровищ, но могут оказаться и кем-то еще. Датура не ладит со стражницами, которые наверняка все выяснили, но может спросить у самого пленника. Она даже оставила бы его в живых. Провела бы к побережью, куда редко выбираются феи. Может, ему бы повезло и его бы подобрал корабль... Очередь доходит до него. Он держится стойко, хотя многие его товарищи не выдерживали и начинали просить пощады. - Этого кому? Никому? - Мне, - слишком тихо. Датура не привыкла повышать голос. Приходится повторить громче. Ферн усмехается. - А справишься с таким зверюгой, цветочек? - у Ферн есть все причины скалить зубы. Не обидно, однако Датура боится, что ей не отдадут мужчину. - Вот что: поделишься им со мной. Присмотрю, чтобы он не вырвался. Датура теряет равновесие и почти падает с ветки. Только в последний миг успевает вцепиться в ветку потоньше. Ферн свирепа, Датура уже жалеет, что в это ввязалась. Но показывать страх перед всеми не хочет. Когда все заканчивается, Ферн вся в крови. На лице темнеют отпечатки ладони - откидывала волосы - и ржаво-красные потеки от попавших на кожу капель. Из дюжины пленников в живых осталось меньше половины. - Разбирайте. Воздух наполняется стрекотом крыльев. Датура подлетает последней и приземляется в паре шагов от ухватившей мужчину за шиворот Ферн. Та протягивает свободную руку и коротко, но больно стискивает запястье Датуры - остаются ржавые отпечатки. Безумные глаза фисташкового цвета впиваются в ее лицо взглядом, в котором могло бы быть и поменьше интереса. Датура отводит глаза. Смотрит на пленника, видит край белесого шрама на ключице, угадывает движение кадыка под бородой. - Не бойся, цветочек. - Я и не боюсь. Но это, конечно, ложь. Мужчина смотрит на нее с надеждой. Она боится сделать глупость. Она боится ее не сделать.