Жрицы Филлиды. Корни и ветви

Если идти по песку долго-долго, в конце концов упадешь без сил и будешь валяться, поджариваясь на солнце и умирая от жажды. Но не умрешь. Придет ночь и, обожженная, ты поковыляешь обратно к оазису, и в тебе ничего не будет, кроме боли и усталости. Ты будешь думать только о том, как от них избавиться. Но другие мысли ворвутся в голову гораздо раньше, чем заживут волдыри. И эти другие мысли выкрутят тебя, выломают, вывернут наизнанку рассудок, и в краткий миг блаженной тишины ты поймешь, что с утра сидишь, раскачиваясь из стороны в сторону. А уже ночь, и твои ресницы слиплись от слез, и ты не можешь спать, потому что в твоей голове бормочут, шепчут, ругаются, рыдают, проклинают, смеются, и ты ничего не можешь сделать, чтобы они заткнулись. Чем крепче зажимаешь уши, тем лучше слышно. Единственный голос, не порожденный твоим разумом, звучит редко, и ты никогда не можешь сказать, правда ли это он или это снова проделки твоего сумасшествия. Когда голоса приведут за собой обрывки воспоминаний того, что было и чего не было, ты будешь грызть собственную руку, захлебываясь вкусом крови и чувствуя слишком мало, чтобы это помогло. Ты поднимешься на ноги и пойдешь по раскаленной сковородке пустыни, а когда не сможешь идти, поползешь, пока не оставят силы. Когда наступит ночь, можно не возвращаться в оазис. Можно продолжать ползти, теряя сознание, но рано или поздно в твоей голове прозвучит тот самый голос, который убедит повернуть назад. Может быть, голос будет настоящим. Может быть, настоящему голосу на тебя плевать. Но ты все равно послушаешься. Если идти по песку долго-долго, себя позади все равно не оставишь. Ты не в аду - ты и есть ад.