Клубок проблем

      В Министерстве Магии дела не шли частично из-за отсутствия Артура, частично из-за постоянного вмешательства Франциска. Последний за прошедшие несколько дней дважды обшарил всю Великобританию, проверил самые далёкие уголки мира, даже подал запрос в закрытый Союз Магических Земель, но получил короткий и ясный ответ: если границы страны никого не выпускали, то будет логично, что и извне никто в государство проникнуть не мог. Бонфуа такое послание не устроило, но он понимал, что в случае с Союзом всё обстояло именно так (вообще чудо, что он получил ответ), а потому пришлось смириться. Он пытался сильнее расширить территорию поиска и включить в список "подозреваемых" парочку планет, но, так нигде и не найдя возлюбленного, отчаялся. Где ещё искать привередливого англичанина он, честно говоря, не знал. Нигде не было ни намёка на его след.       Сотрудников Министерства француз тоже напряг своими поисками. Всех, кроме Лукаса и Штефана, принципиально. Впрочем, они и сами могли только догадываться, куда запропастился их знаменитый напарник.       Вот вошедший в главное здание Министерства Бондевик уверенной походкой направился к своему отделу, открыл дверь, и снова ему довелось лицезреть прекрасное: кресло Артура который день подряд пустовало, а вот Калиш... Норвежец сузил глаза от лёгкого удивления, не обнаружив на рабочем месте вампира. Неужели опаздывает? Непорядок. Но всё вернулось на круги своя, когда из-под стола донеслось тяжёлое кряхтение, а спустя полминуты оттуда вынырнула рука и с громким стуком приземлилась на столешницу, отпуская немного смятые бумаги.       — Не ломай мебель, — закрыв дверь, Лукас прошёл к своему столу, снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Я уж подумал, ты сгинул следом за нашим главным.       В ожидании ответа северянин поправил рубашку и жилет и чуть погодя присел.       — О-о-о, — на свет божий показался и сам румын, — поглядите-ка, кого это занесло к нам на огонёк! А что касается меня, можешь не волноваться, — Штефан подровнял получившуюся стопку бумаг и положил их перед собой, — уж я-то вас всех переживу.       — И что же ты делаешь под столом с утра пораньше? Только не говори, что в этом опять тот архивариус замешан, как же его...       — Да при чем здесь он?       — А мне почём знать, ты же у нас любитель соснуть.       — Молчал бы уж. Просто у меня сейф тут с документами. И да, мне нормально, — предвосхитил следующий вопрос Штефан.       — Хорошо, как знаешь, — он достал из кармана последнее оставленное Артуром письмо и пробежался глазами по строчкам. — Кёркланд не появлялся?       — Не-а, — мужчина плюхнулся на кресло. — И, думаю, не появится.       — Верно думаешь, — маг откинулся на спинку стула и потёр висок. — Никак не могу прочувствовать расположение отправителя письма. Вообще. Могу сказать лишь то, что в данный момент ничто не представляет угрозу его жизни.       Калиш, который просматривал лежавшие на столе папки, недовольно отмахнулся, глядя на собеседника:       — Пф-ф, ну, подумаешь, заколебался наш "братишка", решил устроить себе внеплановый отпуск.       — Но ты ведь знаешь, что это не в его характере.       — Ой, я тебя умоляю, — закатил глаза вампир, — он человек, а у людей частенько шарики за ролики заходят, если ты понимаешь о чём я. А Артур — это вообще отдельная история. В конце концов, он ведь у нас самостоятельный, голова на плечах имеется, значит, со всем разберётся. Ты сам только что сказал, что с ним всё в порядке.       Калиш вернулся к документам. Однако ему либо наскучила работа, либо Штефан действительно закончил сортировку, но теперь он аккуратно складывал все папки на край стола.       — "Шарики за ролики", говоришь? Хорошо, вынужден с тобой согласиться, потому что, — Лукас замолчал и потёр подбородок. После минутной тишины он чуть тише, но довольно разборчиво закончил фразу: — ...перед своим исчезновением он просил у меня помощи кое с чем.       — Кто? Артур? Попросил? Помощи?! — с каждым вопросом брови румына поднимались всё выше от удивления. И благо, что он быстро закончил с папками, иначе одно неловкое движение сейчас — и все его старания разлетелись бы по полу офиса.— Знаешь, по-моему, это уже был не наш Артур. Он же терпеть не может вмешательства в свою личную жизнь.       — Наглое вмешательство и помощь, которая реально необходима, — вещи разные, — норвежец отложил листок. — Ты ведь не станешь спорить с этим? Ровно как и с фактом того, что мы имеем на это право больше, чем кто-либо.       Вампир тихо опустился на стул и задумчиво кивнул.       — Ну, хорошо, ладно. Убедил. Но дальше-то что? У нас ни зацепок, ни улик, ни тем более доказательств. Что могло случиться?       — Подозреваю, что к происходящему причастен Франциск, но я не могу ничего утверждать, а тем более предъявлять ему какие-то претензии, потому что никакая информация ко мне ещё не поступала. Неспроста он так остервенело ищет Артура, — чародей задумчиво нахмурился и минут через десять поднялся, сгребая все папки в ящик стола. — Не думал я, что всё настолько плохо. Давай, откладывай министерские дела, без Кёркланда мы всё равно не можем разбирать их. Разыскать его самого — вот наша первоочередная задача прямо сейчас.       Лениво развалившийся Калиш чуть напрягся:       — Погоди, а магическая полиция разве не подключена к его поискам?       — Вчера ближе к ночи они в беседе с Бонфуа признались, что бессильны, хотя официально поиски ещё продолжаются, — мужчина опёрся о стол и скрестил руки на груди. — Так что давай, соображай, как человек мог провести свои последние часы до того, как бесследно пропасть.       — Хм-м, может, в бар?       — Как тебе не стыдно, будний день, утро, мы расследуем пропажу друга, а ты...       — Да что я? Я, может, после ночного рейда приплёлся сюда уставший, холодный, голодный, так ещё и документация эта...       — Рейд? Ещё и ночью? Разбушевались что-то твои вампирёныши в последнее время.       — Ну, во-первых, не только мои, во-вторых, преимущественно в ночное время проявляется наша истинная вампирская сущность, а в-третьих, больше ведь некому гонять их. Ладно, — Штефан поднялся и потянулся. — Теперь серьёзно. Я почему про бар подумал: главный-то пропал в пятницу, так что вполне мог заглянуть туда, отдохнуть от рутинной работы и выпить стаканчик-другой. Бутылку-две.       — Что ж, неплохое предположение, — никак не отреагировав на последнюю шутливую фразу, мужчина схватил свой пиджак и, направляясь к выходу, натянул его. — Вперёд.       Румын бросился за ним.       — Стой! — он закрыл дверь отдела на ключ и догнал коллегу. — А о какой помощи он тебя просил?       — Нас, — поправил Бондевик. — Потом расскажу. И ещё считаю нужным сверить оставленные нам письма.       — Тогда нам лучше сначала забежать в архив.       — Зачем? Не собираюсь ничего знать о ваших йогуртных посиделках, а быть третьим так и вовсе, — Лукас говорил это не со зла и тем более без неприязни, но некоторая доля издёвки слышалась. — И вообще не до архивов нам сейчас.       — Александр может помочь нам с анализом писем. Правда, неизвестно, сколько времени это займёт.       Ещё раз хорошенько всё обдумав, маг-стихийник согласился на предложение Калиша, которое на деле было не таким уж плохим.

***

      На анализ ушло куда больше времени, чем полагали Лукас и Штефан. Нового они практически ничего не узнали, кроме того, что послание вампиру было куда короче, чем письмо Бондевику, и гласило оно о библиотеке Калиша. Чисто рабочее послание, ни одного лишнего, "ненужного" слова. Скандинав отметил, что Артур словно пытался подбирать правильные выражения в текстах, особенно в адресованном ему: после краткого отчёта о работе британец сдержанно, ничего не требуя, но при этом с мольбой писал, что догадывается о причине поведения Бонфуа и чувствует скорую развязку в деле с ним, но боится не успеть получить от Лукаса нужные доказательства. Кёркланд просил коллегу разобраться с семейством Франциска как можно скорее.       Ощущая лёгкое разочарование, они вдвоём решили зайти в изначальное место назначения — бар для магов, чародеев и прочей волшебной нечисти. Шагая по вечернему Лондону, мужчины пытались ещё раз переварить информацию из писем и их анализа.       — Можно ли сказать, что с мёртвой точки мы не сдвинулись?       — Тебе больше знать, — румын разминал затёкшие мышцы. — Но теперь мне точно нужно пропустить стаканчик~       — Только после того, как узнаем хоть что-то, будет тебе награда.       — Ну Лука-а-ас...       Но тот был непреклонен:       — По обстоятельствам.       Румын недовольно выдохнул, изучая взглядом окна домов. И почему Бондевик иногда такой чёрствый?       — Он ведь просил меня лично...       — Что?       — Вот подумай: ну зачем повторяться в письме, если ты уже попросил человека о чём-то лично?       — Мало ли. Боялся, что забудешь, — несерьёзный ответ, звучащий как отговорка. Но невзирая на это, правдоподобный.       — Нет. Скорее он знал, что к этому всё идёт. Потому и торопил... Ладно, не суть. По-моему, мы уже пришли.       Мужчины зашли в бар. К их огромному удивлению заведение пустовало. Даже несмотря на позднее время, когда обычно происходит наплыв посетителей. Как бы то ни было, маги предпочли проигнорировать это: всё же им только на руку, чтоб свидетелей будущего разговора не было.       — Добрый вечер.       — Привет хозяевам.       — А, и Вам вечера, — за стойкой мельтешил парень, в котором едва можно было признать хозяина заведения. — Чего желаете?       — Вы Торис Лоринайтис?       — Д-да, я. А в чём дело? — он явно занервничал.       Лукас присел на барный стул, а Штефан просто облокотился о стол.       — Знаком ли Вам этот человек? — на столешнице из ничего вдруг собралась картинка, на которой чётко можно было разглядеть лицо Артура.       — Да, он часто к нам заходит, но...       — А был ли он в прошедшую пятницу?       — Боюсь, это конфиденциальная информация, я не могу...       — Ох, ну что за народ пошёл? — Калиш недовольно выдохнул, потянувшись к броши на галстуке. — А если так?       Торис пригляделся к камню, на котором виднелась печать Министерства. Этого ему было вполне достаточно, чтобы начать разговор по душам, но он всё равно с недоверием косился на "посетителей". Норвежец, не проронив ни слова, так же указал на свою брошь у жабо.       Брюнет вымученно вздохнул.       — Хорошо. Чем могу быть полезен?       — Видите ли, этот человек — наш коллега, который исчез при непонятных обстоятельствах несколько дней тому назад, предположительно в пятницу. Мы всего лишь хотим разыскать его. Попытайтесь вспомнить хоть что-то, нам важна каждая мелочь, — вкрадчиво произнёс Бондевик. — Так заходил ли он сюда в вечер пятницы?       — Ну, что-то не припоминаю такого, — Лоринайтис мялся. И Штефану, и Лукасу было понятно, что рассказывать он им ничего не хочет и не станет, будь они хоть родственниками самой королевы. Тогда румын пустил в ход грязный приём. Грязный, но чёрт возьми действенный.       — Не припоминаете, значит? Поня-а-а-атненько, — протянул он, обнажая клыки. — Что-то вдруг так пить захотелось.       Своим поведением Калишу удалось растормошить хозяина бара, который сразу понял, что перед ним вампир.       — М-мы не продаём кровь по понедельникам, четвергам и воскресеньям. Это правило для всех, не мы установили его!       — Ах! Какая жалость! Как же так?! Мир так жесток, — наигранно жаловался вампир. — За весь день я перекусывал лишь пару раз, но моя жажда "чего-нибудь повкуснее" совсем не отпускает... но, может быть, — как бы намекая, он внимательно посмотрел на литовца, точнее его шею, нависая над барной стойкой и подаваясь ближе к бармену; в глазах Калиша уже загоралось адское алое пламя.       Под этим взглядом Торис чувствовал, как немело всё его тело; он и слова произнести не мог, какое там закричать. От случайного взгляда глаза в глаза у Лоринайтиса внутри всё похолодело и перевернулось, но отвести взгляд никак не получалось. Страх сковывал сильнее с каждой секундой. Побег казался невозможным... неужели его сейчас сожрут?!..       — Штефан, — коллега одним движением руки заставил румына чуть отступить, разрывая зрительный контакт и позволяя чуть не поседевшему от ужаса Лоринайтису прийти в себя. — Ты же знаешь, что самая вкусная кровь — у девственников, а он, — мужчина бегло оглядел хозяина заведения, — мягко говоря, не первой свежести.       — Знаю, но что поделать? Инстинкты берут своё, — снова впившись очами в бедного литовца, румын хищно облизнулся, — мой голод настолько силён, что сейчас я бы не отказался от крови даже такого обычного паренька как этот.       — А-а-а-а-а! В-вы про прошедшую пятницу? — вдруг "вспомнил" он. — Я точно ничего не знаю, потому что в тот день была не моя смена.       — И где же Ваш работник, господин?       — Сожалею, но его сегодня нет.       — Да-а-а?~ — нараспев снова протянул Калиш. — А сущность моя говорит, что, кроме тебя, здесь есть кто-то ещё. Как думаешь, а его кровь вкуснее твоей будет?       В этот раз скандинав обратился к коллеге не отрывая взгляда от Ториса:       — Ну что ты такое говоришь, Штефан. Как можно? — румын уже подумал, что Лукас снова решил вырулить ситуацию в серьёзное русло, но следующая фраза, в каком-то смысле развязывавшая ему руки, поразила: — Он ведь тоже не девственник.       — И не говори; скукотища. Хм, а если смешать их кровь, она станет хоть капельку вкуснее? Слышал, если сделать так с кровью влюблённой парочки, это сработает. Не знаю, насколько этот слух правдив, но раз уж представился случай...       — Н-нет! Как же это я забегался и забыл: Феликс действительно всё ещё здесь... я-я позову его.       — Вот и отлично, что мы поняли друг друга, — вампир широко улыбнулся вслед уходящему Лоринайтису.       Оба мага облегчённо выдохнули. Калиш опустился на стул рядом с коллегой:       — Обожаю эту часть своей работы. И кстати, вот тебе и ответ, почему вампиры бушуют.       — М?       — Первое, из-за этого глупого календарного ограничения, какой олух его только ввёл; второе, посмотри на цены — сам всё поймёшь. Редкие группы сравнялись по цене с кровью девственников... а можешь представить девственника с редкой группой крови? О, определённо это то, ради чего стоит жить.       — Министерство и ввело, из-за жалоб населения; думаешь, каждый день сдавать кровь лишь на потеху вампирам — так просто? Мне этого никогда не понять, но в конце концов, никто не запрещает закупать кровь на несколько дней вперёд, в чём проблема?       — Повторюсь: посмотри на цены. И посмотри на меня. На цены и снова на меня. А теперь на рядовых вампиров. Знаешь, в чём дело? Я работаю на Министерство, оклад у меня приличный, могу пить кровь хоть три раза в день, хоть пять, а вот остальные... далеко не все могут позволить себе такое.       Калиш замолк, когда услышал приближающиеся шаги и сказанную уже знакомым голосом фразу: "Пожалуйста, только не ляпни чего лишнего". Ответа румын не разобрал, и через миг из полумрака коридора, ведущего во внутренние комнаты здания, к ним вышел блондин. А следом за ним появился и Торис.       — Вечера доброго, я, типа, пришёл. А вы тотально настроены вытрясти из меня инфу, я правильно понимаю?       — Пока мы мирно беседуем. К Вам, господин...       — Лукашевич.       — ...Лукашевич, сейчас только один вопрос: заходил ли в пятницу этот человек? — норвежец указал пальцем на картинку.       Феликс глянул на столешницу и подошёл ближе, усмехаясь.       — Помню я этого чудилу, помню! Он, типа, наш завсегдатай и любитель пожаловаться на жизнь, когда с бухлишком тотально переборщит, — Лоринайтис несильно ткнул локтем в бок поляка. Тот недовольно зыркнул на него. — Не, ну а чё?       — Зачем говорить такие подробности?       — Ой ли?! Тоже мне, "подробность"! — блондин переключился на магов. — Вам ведь, типа, правда нужна? Так получите, распишитесь. Только вот в пятницу эту его у нас не было.       У Штефана чуть челюсть не отвисла.       — То есть?       — Ну, вот как-то так, — Лукашевич развёл руками. — Хотя он был здесь недели две назад. Так угадаете, что?       — Чего?       — Этот тип опять ужрался в хламину, — "Ну, это точно был наш Артур", — пронеслось в мыслях у Бондевика и Калиша, — потом за ним какой-то перец припёрся. Какое фееричное шоу они тут устроили, — Феликс положил руку на грудь, — вы бы видели. Действие тотально стоящее.       — Что за "перец"?       — А чёрт его... он не наш клиент. Ну, высокий, блондин, внешне не урод, одёжка богатая, — перечислял поляк, — и знаете, бородка ещё у него такая, — он прыснул.       — Это был мистер Бонфуа, — выдохнул Торис, чувствуя неловкость за своего работника. — Несколько лет назад они заходили выпивать вместе, а теперь между ними будто чёрная кошка пробежала. В последнее время он изредка приходил к нам, и то только чтобы пьяного друга из бара вытащить. А тот лишь кричал, что никогда с ним не будет.       Румын глянул на своего коллегу:       — Ох ты ж. Хорошо-то как.       — Погодь, я чёт не понял. Это Франциск был? — Феликс осоловело уставился на начальника. — Реально?! Почему тогда я его не узнал?       — Почём мне знать?.. — промямлил тот.       На резкую реакцию блондина никто не обратил должного внимания, что задело вышеупомянутого. Он же не какой-нибудь человек без магических способностей, в конце-то концов.       — И что здесь было?       — Да обычные разборки пьяного с трезвым, — отмахнулся литовец.       — Ага, но согласись, это не так смешно, если не было бы похоже на то, как любящая жена пришла забрать своего напившегося в тотальную доску мужа! У них и разговор о какой-то любви шёл. А дружбан ваш, между прочим, скандал закатил.       — Да-да, едва до драки не дошло. Он, получается, пропал? Вот и кто бы в таком случае возместил нам ущерб?       — Ясно, — теперь уже Бондевик и Калиш чувствовали себя неловко за поведение своего друга, — извиняемся...       Поблагодарив владельца бара и его работника за "ценные" сведения и ещё пару раз попросив прощения, мужчины в смешанных чувствах покинули здание (румыну от этих рассказов аж пить перехотелось). Не то чтобы полученная от этой странной парочки информация была по сути своей бесполезна, но и ситуацию не облегчала. С тяжким вздохом маги разошлись по домам, договорившись обязательно продолжить поиски зацепок.

***

      Оставшийся в лёгком замешательстве Торис замер, продолжая внимательно смотреть на дверь, через которую только что вышли необычные посетители. На его лице читалась тревога.       — Неужто Франциск может быть столь опасным?..       — Да почему именно он? Больше, типа, некому такой фигнёй страдать? Подумаешь, не узнал я его, но он, типа, аристохер, алло. И вообще, не нашего ума это дело, — на свою реплику Лукашевич ответа не получил, однако, можно было догадаться, что литовец целиком и полностью был согласен с той частью, что влезать во что-то подобное лучше не стоит. Даже думать об этом нет смысла.       — Аристократ... — еле слышно выдохнул Лоринайтис.       — В курсе, — хмыкнул второй и хохотнул, — но хер-то у него есть.       Феликс поспешил свернуть разговор в другое русло, когда понял, что шутку его и без этого перегруженный босс может не оценить:       — Ох, и видел бы ты свою рожу, лит, когда я!..       — Да-да, — тот утомлённо уставился на поляка и обессиленно улыбнулся, — знаю. "Зрелище тотально стоящее".       Блондин проморгался.       — Чел, иногда ты меня тотально пугаешь.

***

      За прошедшую неделю Артур успел немного привыкнуть к своей новой жизни. Если поначалу его не совсем устраивала перспектива остаться в облике кота, сейчас это практически не имело для него значения. Ведь действительно, кто он здесь такой? Совершенно чужой для всех, в прямом смысле из другого мира, без знакомых и крыши над головой — пусть он маг и мог любого заставить делать что угодно, но на такие трюки нужен неиссякаемый резерв. Это, конечно, утрированно, но на всякий случай не помешало бы, чтобы по глупости не попасть в какую-нибудь историю. Однако в тот дождливый вечер, когда бритт переместился сюда, сил у него было не очень много, и все остатки он потратил на материализацию каких-то безделушек. А внушить Брагинскому — и то нецеленаправленно — у англичанина получилось лишь своё имя.       О чём вообще может идти речь, если Кёркланду сразу предложили остаться здесь? Правильно, о "приручении" хозяина дома. Да, прямо так сходу. И это не то, о чём можно подумать.       Насколько понял англичанин, Иван жил один. Теперь Артур ставил перед собой цель, чтобы Брагинский не забывал, что в доме помимо него есть ещё кот, которому, знаете ли, надо давать поесть, попить, почаще менять наполнитель в лотке... но при этом до смерти животинку не затискивать, как какую-нибудь подушку или плюшевую игрушку. В этом плане Кёркланд в глубине души был благодарен судьбе за то, что у русского не было ни девушки, ни детей, ни всего этого сразу — вот тогда он тысячу раз бы пожалел, что из всех возможных Вселенных, галактик, планет, стран и городов попал именно сюда. Минусы, естественно, были и без этого, но в отличие от мира магов, бывшего для Артура родным, этот был как-то проще, если оценивать с точки зрения кота, и спокойнее — с точки зрения самого мага.       Однако иногда сам Ваня был таким недогадливым или просто упёртым, что Кёркланд готов был со всего размаху хлопнуть лапой по своей мордашке, показывая этим кошачьим фейспалмом всю глубину своего раздражения, разочарования, отчаяния, грусти и непонятно чего ещё, что каждый раз заставляло его так тяжело вздыхать. В целом же всё было нормально, не считая того, что хозяин нечасто уходил из дома. Артуру это начало надоедать: из-за этого у него никак не получалось подгадать момент, когда он смог бы спокойно пройтись по всему дому, с интересом изучая всё, что только мог найти и что глупый Ивашка не успел спрятать.       Правда, это не помешало ему наблюдать за увлекательнейшим процессом, а именно за тем, как в стиральной машине крутится бельё. При этом в его голове проносились мысли вроде "гипнотизёр от самого сатаны" и "как люди только могли додуматься держать у себя дома что-то подобное", но кот неизменно продолжал следить за круговертью по ту сторону прозрачной дверцы и даже "играл" с ней, забавно стуча лапами по стеклу. В подобной ситуации Брагинский только умилялся и тихо посмеивался, глядя на питомца.       Случались моменты, когда Артур мог чётко ощутить чувства парня, — к слову, не всегда приятные, — просто находясь рядом с ним. Коту, естественно, была любопытна причина этих эмоциональных всплесков, потому не считал зазорным подходить к хозяину и нагло наблюдать за его работой. Пару раз Иван, замечая такую неравнодушность, усаживал бритта к себе на колени, и тогда последнему приходилось быть свидетелем замечательной переписки, которая больше походила на монолог. Ван Яо, которому так рьяно написывал Брагинский, не то что не думал отправлять ответ — он в принципе не читал сообщения русского. Можно было бы подумать, что тот занят и напишет позже, обязательно. Но Яо так же не брал трубку, когда Ваня пытался дозвониться до него. Славянина эта ситуация начинала волновать очень сильно; вдруг что-то случилось с Ваном, а он даже знать не знает об этом?.. Кёркланд мог лишь догадываться, кем для Ивана был этот Яо, но чувство тяжелой тоски, которое разделял с ним человек, было мучительно.       Что ещё можно сказать о Ване, так это то, что привыкал он дольше и не столько к коту или присутствию в доме живого существа, сколько к тем штукам, которые тот мог вытворить. Одна история с кормом чего стоила. Но это было только началом, цветочками какой-то ядовито-пёстрой окраски, за которыми последуют не менее противные ягодки. Если кое-кого кондратий не хватил ещё на цветах.       Чем дальше, тем хуже, и вот уже Брагинскому было не смешно от того, что некоторые представители кошачьих будят по ночам хозяев своей беготнёй по дому. Теперь это суровая реальность. Каждую ночь, стоит только лечь и сомкнуть глаза, начинается самое интересное — тыгыдык по ламинату, тыгыдык по линолеуму, тыгыдык по всем комнатам. Котяра даже не стеснялся включать в маршрут своего ночного марафона спальню, кровать и даже самого славянина — Артур вполне мог пронестись по ногам или спине мужчины, мог и на голове у него потоптаться... А ещё Кёркланду несколько раз выпадало счастье найти большой целлофановый пакет, и тогда эти гонки по дому приобретали совершенно иной звук, к печали Брагинского, совсем не тихий.       Было в поведении Артура ещё кое-что, что временами сбивало Ваню с толку: мирно дрыхнувший кот мог внезапно подскочить и ни с того ни с сего начать метаться взад-вперёд по комнате, жалобно мяукая. Обычно британцу хватало пяти минут, чтобы успокоиться, лечь и снова провалиться в долгий сон. Что в этот момент творилось у него в голове русский мог только предполагать; это ведь не кошка, которая могла бы искать своих потерянных котят или вроде того. Вместо вопросов, на которые ответов всё равно бы не последовало, из груди Брагинского вырывался тяжёлый вздох, а рука, будто заколдованная, сама тянулась погладить Арти. "Арти", — уголки губ поползли вверх; мысленно мужчина отметил, как сильно это ласковое (как ему самому казалось) сокращение имени подходило уставшему, мирно спящему котику.       На самом деле в такие мгновения Кёркланд вспоминал о родном доме, своей работе в Министерстве, переживал о статусах дел, потом на ум приходили Калиш и Бондевик. И тут англичанин задумывался уже о другом: беспокоятся ли они за него, бьют ли тревогу или не обратили на его исчезновение никакого внимания? Вряд ли, конечно, их троица связана намного теснее и глубже, чем просто коллеги в отделе Министерства, но не выйдут ли их усилия боком? Не выйдет ли Франциск на него благодаря их трудам? Но нет, он же оставлял инструкции, они должны быть аккуратными.       Мужчина начинал было сомневаться, а не бракованный ли ему бритт попался? Насколько он знал, кошки этой породы отличались спокойствием, но глядя на бело-рыжего вислоухого демона, парень не мог этому верить. Иван уже не отказался бы спросить кого-нибудь об этом, но никто из знакомых Вани не держал скоттиш фолдов, а идти к ветеринару из-за такой мелочи вообще смешно. Хотя был у него один знакомый, точнее знакомая, которая с детства хотела работать с животными, но контакт с ней был утерян, когда русский уехал из Мюнхена. Кроме того, с тех пор прошло очень много времени — неизвестно, забросила ли девушка свою мечту или нет. И потом, столько всего произошло между их семьями за последнее время его пребывания там... Подумав ещё немного, Брагинский плюнул на это дело: может, Артур просто молод, энергию ему девать некуда, вот и бесится почём зря. Многие коты по природе своей ленивы, так что рано или поздно вислоухий бритт тоже станет спокойнее. А может, в этом проснулся охотник?       Так обычно думал Ваня, но отнюдь не бритт, который прямо сейчас нетерпеливым взглядом сверлил спящего мужчину. Последний просыпаться не торопился от слова совсем, даже несмотря на то что сегодня был рабочий день; будильник не звенел вовсе. Скоро обед, а Артур ещё не завтракал. Непорядок, надо исправлять ситуацию.       Начинавший злиться на Брагинского за излишнюю лень, Кёркланд выбирал, куда ему следовало бы приземлиться, чтобы хозяин моментально проснулся. И тут в его голову пришла чрезвычайная по своей гениальности идея. В последний раз убедившись, что Иван всё ещё находился во власти сна, сидевший на прикроватной тумбочке кот поднялся, подошёл к стареньким часам и, хорошенько прицелившись, сбил их лапой. "Снаряд" попал по макушке мужчины; славянин, так и не открыв глаз, зашипел от резкого удара и потёр больное место, однако встать и не подумал. Тогда кот выступил в качестве второй бомбочки и приземлился Брагинскому на грудь, выпустив когти.       — Мао, — потребовал маг, пока человек под ним кряхтел от боли широко раскрыв глаза.       — Тц, — проморгавшись, Ваня встретился с недовольным взглядом зелёных глаз; рукой мужчина нашарил прилетевший в его голову предмет. — Без девяти двенадцать?.. Проголодался, что ли? — он снова посмотрел на питомца. — Потому такой жестокий?       "Я не жестокий, я..."       — Мииия-а...       Русский закрыл глаза и немного расслабился, чувствуя, что Артур пытался убрать когти. Получалось у него плохо, иначе при каждом его следующем шаге никаких царапок, даже через ткань рубашки и плед, не ощущалось бы.       —Э-э-э-эх, давай вставай с меня, не сбрасывать же мне тебя отсюда? — тот послушно спрыгнул, оглянулся и, видя, что Брагинский уже присел в кровати, направился на первый этаж.       Когда Иван понял, что дошёл до кухни первым, сильно удивился сему факту. Бритт ведь с такой яростью будил его, и где того теперь носит? Мужчина включил чайник, зарядил тостер, положил кусочек варёного мяса в кошачью миску и ушёл на поиски неспокойной животины.       А Кёркланд в это время проник на кухню, оставшись незамеченным. С едой он расправился в два счёта, потому дальше решил провести тщательный осмотр данной комнаты, надеясь, что сможет найти ещё что-нибудь съестное. Мысленно прощаясь со страхом и совестью, Артур запрыгнул на стол, и сразу же его взору предстал тот самый тостер. Одолеваемый любопытством, маг подошёл ближе к железной коробочке, заглядывая в специальные отверстия. Пахло вкусно, и кот, всё ещё голодный, несколько раз замахивался на прибор, планируя таким образом достать оттуда хоть что-то. Однако когда он в третий раз ударил по металлическому корпусу, тот резко прозвенел сам и подбросил поджаренные ломтики хлеба. Британец от неожиданности громко мяукнул и отпрыгнул назад, врезаясь и чуть не сбивая электрический чайник, который уже закипал. Испугавшись снова, кошак пулей вылетел на задний двор, по пути чуть не сбив недоумевающего Брагинского.       — Вот тебе и позавтракал, называется, в обед, — словно озвучивая мысли Кёркланда произнёс Ваня, смотря в пустой дверной проём, через который выбежал его любимчик. Вздохнув, мужчина заметил, что миска опустела. — Ну, всё одно...       "Святая мать-королева, что это такое было сейчас? — кот сидел у кустов роз и пытался перевести дух. — Какого дьявола эта... штуковина... разве она так работает? Да так от страха можно..."       — Мр-р-р-р, — его отвлекло чьё-то мурчание, но никого поблизости маг не видел, — эй, тебя тут г`аньше не было. Новенький?       К Артуру из зелени кустов вышел белый длинношерстный котяра, раза в полтора-два больше.       — В смысле, "новенький"? И что ты делал в кустах? — они встретились только что, а Кёркланду это белое чудовище уже пришлось не по душе.       — Мне нг`авятся эти цветы, я пг`ихожу сюда с того момента, как бывший хозяин этого дома их посадил, — чужак обошёл бритта вокруг, будто оценивая, и посмотрел куда-то в сторону, "приобняв" его хвостом. — А видишь подсолнухи вон там? Это уже твой хозяин постаг`ался. Пг`авда, он не думал, что они взойдут.       Англичанину категорически не нравилась сложившаяся ситуация: мало того, что на его территории какой-то проходимец, знавший о ней больше, чем сам Артур, да ещё смеет так нахально себя вести! Вислоухий поспешил отстраниться:       — Ну и зачем мне всё это знать? И самое главное, кто ты вообще такой и какого чёрта тут забыл?!       — Как гг`убо, мр-р-р.       — А я приветливостью не отличался никогда. Отвечай!       — Какой нетег`пеливый... Меня зовут Бон-бон, живу чег`ез дом отсюда. А как тебя зовут?       Бон-бон приблизился к британцу и попытался прочесть имя на медальоне, догадываясь, что сам он ничего не скажет. Заодно решил и принюхаться к новому знакомому.       — Э-э... что ты делаешь?       — Это просто дг`ужеский жест, но мр-р, — длинношёрстный кот заглянул в зелёные глаза, — mon amour*, кажется ты в моём вкусе...       Как же в эту секунду Кёркланд надеялся, что ему просто померещилось. Синева чужих глаз была ему до невозможности знакома.       — Ч-что, прости? Наверное, я ударился чем-то, когда падал, не мог бы ты повто...       — Ты мне нг`авишься, и я хочу...       — Но я же кот! Не кошка, кот!       — Я знаю, потому и говог`ю тебе, Аг`туг`, что хотел бы...       — А я вот не хотел бы!       Англичанин забежал в дом со скоростью звука, подальше от этого пушистого извращенца. "Содомит! Кот! Кот-содомит! — теперь чародей не мог отойти от другого происшествия. — Возможно, я что-то не знаю о жизни животных, но разве это так работает? То есть, они... они могут... Бр-р-р-р..." Его передёрнуло от собственных мыслей.       В поведении того котяры было что-то такое, просто до невыносимой боли знакомое Артуру. Холодок пробежался по спине, когда он вдруг осознал, как же эта белая тварь похожа на Франциска. И розы любит, и всё, что движется, "любит", и Кёркланда к себе расположить пытается, этот говор и цвет глаз... Интересно, быть может, этот кот — здешнее воплощение Бонфуа? Здорово. Хотя британец был бы больше рад, если тот принял облик лягушки.       За всё то время, что пробыл в этой Вселенной, маг впервые вновь крепко задумался о состоянии француза из его мира. Тот в их последнюю встречу не смог вспомнить своего возлюбленного, что тут говорить о просьбе назвать его имя. Бывший он, не бывший — без разницы, Франциск просто-напросто уклонился от ответа, что для Артура уже кое-что значило. Например, что его могли заставить забыть некоторые моменты его собственной жизни и внушили, что всё это время он был безумно влюблён в младшего Кёркланда. А теперь Бонфуа из-за недосягаемости бритта терял оставшийся рассудок. Англичанина снова передёрнуло: "Вот же... магия. Но кому такая дрянь в голову могла прийти? И почему Франциск до сих пор не нашёл меня?"       Ну, то что его всё ещё не обнаружили — так это хорошо, куда сильнее напрягало всё остальное. Но кот, услышав как его зовут обедать, решил что пока всё нормально и отложил эту проблему, к которой он предпочёл бы никогда не возвращаться снова.       После вкусной еды Артур разомлел и позволил усталости взять над ним верх. Еле переставляя лапы он дошёл до мягкой чёрной подушки с золотистыми кисточками, которая лежала у лестницы, ведущей на второй этаж. Он проспал несколько часов, пока внезапно не раздался дверной звонок. Англичанину было до жути интересно узнать, какие такие гости могут быть у Брагинского, но ни вставать, ни просто открывать глаза он не торопился.       Тем временем Иван открыл дверь. Его брови поползли вверх, когда мужчина увидел перед собой нежданного гостя.       — Яо?       "Яо? Так это он, что ли?" — Кёркланд навострил уши. Чутьё подсказывало ему, что сейчас произойдёт нечто крайне интересное.       — Да, и тебе привет, — неприветливо отозвался парень.       — Я так волновался, я места себе найти не мог... — хозяин дома, кажется, даже внимания не обратил на холодность тона, с которым тот произнёс свои слова; лишь продолжал увлечённо рассматривать его, отмечая каждую изменившуюся деталь во внешнем виде азиата. — Где ты был всё это время?       — Тебя это не касается, ару.       — А?       — Пришёл сказать, что между нами всё кончено. Я ухожу от тебя, ару.       Англичанин слышал всё довольно хорошо, однако ничему не удивился. С ним в последнее время произошло слишком много необычного, потому казалось, что дальше удивляться просто некуда. Гость направился вглубь дома. Однако с тем, что это обычный гость, Артур бы поспорил.       — Я, конечно, извиняюсь, что пришёл без предупреждения, но...       — Ты, — Ваня прокашлялся, — ты уверен, что хочешь этого?       Яо вздохнул и твёрдо посмотрел в глаза Ивана.       — У меня было достаточно времени, поверь мне. Я всё решил, и, увы, не в твою пользу.       — И в чью же, если не секрет?       — Какая тебе разница? Это уже ничего не изменит! Я вернулся к Цзя Лону, ясно, ару?       Русский сдвинул брови к переносице, смотря в пол.       — А разве... Разве это не тот, от кого ты ушёл ко мне?       — Какой ты сообразительный. Жаль только, поздно сработала твоя смекалка, ару.       — Но, Яо, ты не можешь вот так запросто разрушить то, что у нас есть. Не хочешь выслушать моё мнение по этому поводу? Я скучал по тебе, волновался, я не представляю, как...       — Иван, хватит! Теперь мне не нужны все эти слова. "То, что у нас есть"? Смешно, ару. А что же у нас есть, ару? И было ли когда-нибудь? Пять месяцев встреч, и то всё это время тебе будто было на меня плевать. Даже с Цзя Лоном я не чувствовал себя таким пустым местом! Для тебя всегда на первом месте была только работа, так для чего же я был тебе нужен, если ты не чувствовал ко мне хоть какого-то интереса, ару? Извиняюсь, но простой перепих меня не устраивает, тем более, что для этого и встречаться-то необязательно. И всё свободное время ты посвящал этим своим картинам да порисулькам. Вот и трахайся со своей работой до конца своей грёбаной жизни сколько душе угодно, а я так не могу, ару.       Брагинский уже просто молча смотрел на своего уже бывшего парня. Казалось, мысли покинули его голову, а всё что сейчас творилось — происходило вовсе не с ним. Такое не могло случиться. Не могло. Однако... на секунду ему будто всё стало ясно, и он рискнул.       — ...просто признай: всё что между нами было — какая-то нелепость, ару. Всё было не всерьёз!..       — Ты ведь это... специально, да?       — О чём это ты, ару?       — Делал вид, что встречаешься со мной, но на самом деле использовал, чтобы вернуть бывшего. Да, великолепный план, браво! Бис! Только вот ты на самом деле мне понравился. Не думал, что когда-нибудь в жизни так ошибусь, всё ведь было очевидно.       Ван замер. Хозяин дома насторожился. Неужели?..       — Да, — вышел из комнаты, — да, ару. Бинго, ты угадал. Но ты тоже мне сначала нравился. А потом я понял, что лишь с Цзя Лоном я действительно могу быть счастлив. И он тоже осознал, что был неправ, извинился и предложил начать всё с чистого листа.       — А не ты ли говорил, что он садист, каких поискать? Ну, хотя понимаю, инцест — дело семе-е-ейное, — многозначительно протянул славянин, засовывая руки в карманы брюк и спускаясь по ступенькам за Яо.       — В который раз говорю, — китаец обернулся, посылая Брагинскому свирепый взгляд, — мы просто однофамильцы, ару.       — Ага, да, мне всё равно, ты ведь уходишь, и мои попытки остановить тебя не возымеют успех, хах. И хорошо, и прекрасно, — Брагинский не понимал, почему говорит всё это и по какой причине ему так больно — из-за предательства или же из-за всех этих ужасных вещей, что они успели наговорить друг другу, — в конце концов, сколько можно страдать по тебе? Несколько недель ни ответа, ни привета, даже элементарно на звонок ответить не мог! Уже боялся, что произошло что-то страшное, а ни с кем из твоих знакомых я связаться не могу. И тут — здрасте, пожалуйста!       Лицо Вана перекосило.       — То-то видно, похоронил меня на днях — прекратился-то твой поток бесконечных звонков, ару! Ты мне противен, — его взгляд вдруг упал на подушку, откуда на всё с интересом посматривал бело-рыжий вислоухий кот, и гость просто не сдержался, чтобы не задеть Брагинского за живое. — Вижу, у тебя теперь и котик есть, ару. Что, готовишься к жизни одинокого кошатника, потому что знаешь, что с людьми тебе не светит?       Не оставшийся без внимания Вана Кёркланд дёрнул мордочкой, будто бы показывая свою неприязнь к парню; внутри Артура потихоньку начинала закипать ярость, и он даже сам не мог понять почему.       — Кажется, тебя больше не должна волновать моя жизнь?       Азиат нахмурился, в голосе зазвучали стальные нотки:       — Да, верно. Счастливо оставаться, ару.       Яо ушёл, напоследок громко хлопнув дверью, оставляя в доме тяжёлую атмосферу. Англичанин был безусловно уверен: этого человека он видел здесь в первый и последний раз.

***

      Последние жаркие деньки осени уходили столь быстро, как и чувства людей гаснут друг к другу. Во всяком случае, так казалось Ване, который сидел на каменных ступенях у входа в дом и любовался закатом. Даже дверь не закрыл, чтобы внутрь проникал ласковый свет уходящего солнца, что пропитал бы его жилище уютом и теплом. Это всё, чего прямо сейчас хотел Брагинский.       Идиллию нарушило пришедшее на телефон сообщение. Славянин примерно знал его содержание, но всё же решил проверить. И оказался прав.       "Ваш отпуск окончен, жду Вас в офисе в понедельник", — сообщения босса всегда были краткими, можно сказать сухими, точными и по делу, что частенько подбешивало. Но сейчас сам Иван не знал, какое настроение испытывает. С личной жизнью какой-то адский круг, не иначе.       Мужчина спрятал смартфон в карман и уставился на носки своих домашних тапочек. Он изо всех сил старался не погрузиться с головой в грустные мысли, осознавая что это того не стоит, но с каждой минутой становилось всё сложнее отказать себе в этом. И вот когда он уже был готов начать думы, смысл которых в том, что всё в этом мире не длится бесконечно и какие люди всё-таки эгоисты (включая его самого), сверху вдруг раздался какой-то знакомый женский голос:       — И почему же наш Ваня сидит здесь в такой час и грустит?       Он поднял голову. От изумления его глаза расширились.       — Ты?..