Полёт в никуда

От этих слов мужчина резко дёрнулся, будто в него что-то летело и чуть ли не попало. Он был настолько поражён сказанными словами, что несколько мгновений был в прострации. Миллс же тем временем опустила глаза вниз и смотрела на серый асфальт, не говоря ни слова. — Замужем? — бесчувственно спросил Локсли, стараясь не верить словам. Реджина, наконец, подняла голову и посмотрела на рядом стоящего. Он сразу поник, даже по его губам, которые были сомкнуты в узкую линию, можно было понять — он расстроен. — Да. — Но... — До свидания, Робин, — женщина ещё раз взглянула на него и поспешила сесть в такси. Уже там, закрыв за собой дверцу, она назвала адрес отеля и позволила мыслям взять верх. Такси сразу же рвануло с места, вливаясь в поток машин, а Миллс углубилась в вспоминания. Реджина Миллс Миллер была замужем уже более 10 лет, но по факту пробыла в браке всего лишь два месяца. Их с Даниэлем Колтер можно было назвать стандартной американской парочкой. Ещё тогда, в юности, Даниэл был спортсменом-красавцем, за которым, конечно, бегала уйма девчонок. И, конечно же, одной из них была и Реджина Миллс. Она была в команде поддержки, когда он, будучи футболистом школьной команды, её заметил. Сам Даниэл относился к так называемой «золотой» молодёжи Америки. В его компании можно было найти всё: спиртное, различные наркотики, различные половые связи. Всё было там. И именно в такой заварушке оказалась и Миллс. Поначалу её всё устраивало, но когда пошли открытые приставания к Дэниелу, она попросила его завязать с этим. И он согласился, но согласился лишь завязать с выпивкой и девушками. Через год они вдвоём поступили в институт, но, зная бойкий характер парня, Реджина понимала, что его долго держать не будут, поэтому не сильно огорчилась, когда он ей сообщил новость об отчислении. Юноша не знал, куда себя деть, поэтому и подался в юношескую команду по тому же футболу. Именно в этой сфере он быстро взлетел и ему предложили контракт в другой стране. Даниэл, конечно же, в первую очередь сообщил родным и Реджине о своём решении согласиться. Тогда Миллс не задумываясь настояла на скорой свадьбе, чтобы быть уверенной, что возлюбленный её не бросит. Колтер сразу же согласился, и когда отыграли свадьбу, они сразу отправились в медовый месяц. Они провели это время полностью растворяясь друг в друге, потому что знали — по приезду домой Даниэлю через месяц придётся улететь на проверку. Тридцатинедельный курс подготовки футболиста прошёл успешно, и Колтера взяли в команду. Всем юношам тогда разрешили вновь вернуться домой, так как придётся после расстаться аж на четыре года. Можно было родным ездить за своим сокровищем, но это стоило бы больших денег, поэтому решено было дать парням отдохнуть ещё месяц, а после отправляться завоёвывать новые победы. У той, тогда ещё совсем юной, Миллс, не было больших денег, это и стало причиной месячного проживания у родителей новоиспечённого мужа. Все эти 30 дней они были отданы безудержной страсти и всепоглощающей нежности. Но рано или поздно всему приходит конец, и вот жена провожает мужа, стоя на вокзале у поезда. Реджина Миллс продолжала жить спокойной жизнью: семья, учёба, друзья, некоторые встречи с мужем. Денег катастрофически не хватало, поэтому она устроилась работать. Всё это неимоверно доставало девушку, но деваться было некуда. Единственной радостью были письма от мужа, в которых он рассказывал о своих победах и поражениях, взлётах и падениях. У Даниэла складывалось всё с точностью. У парня были деньги, связи, набирающая слава. Но! Всегда и везде есть но. В один прекрасный месяц известия о Даниэле Колтере резко пропали. Девушка не могла понять — в чём причина, поэтому решила навестить родителей своего мужа. Какого же ей было после, когда она узнала страшную новость. Ровно месяц назад команды футболистов вместе с тренерами должны были прилететь на свою родину, чтобы отыграть матч, но, пролетая над возвышенностями Азии, были подстрелены. Самолёт упал в одном из маленьких городков этой части света, их тела так и не были найдены. Даже спустя много лет пассажиры того самолёта остались признанными пропавшими без вести. Реджина не отчаивалась и на протяжении десяти лет искала хоть какие-то зацепки, даже была создана специальная организация из жён, у которых пропали мужья. И она до сих пор действенна. Так уж вышло, что представителем этой организации стала Реджина Миллс. Десять лет... Стала ли она другой? Или же она всё та же молодая девушка, беспокойная и шустрая? На этот вопрос и так был ясен ответ. Нет. Теперь она не та, теперь перед всеми холодная и бесчувственная Миллс, которая только и ищет своего мужа, не более. Ей никто не нужен со стороны мужчин, ей и одной хорошо живётся. Когда Реджина узнала об этой трагедии, она не стала оставаться надолго с родителями Даниэла, а сразу отправилась обратно в свой Бостон. Доучившись на журналиста, она устроилась работать в местную газетёнку писать статьи. Работа хоть и была интересной, но настолько стала однообразной, что Миллс в скором времени наскучила. В этой сфере она была будто серой мышкой, никто её не замечал, лишь подписывали её статьи к сдаче в номер. Но через пару лет таких мучений ей представился шанс выбраться на более высокую должность. Именно в тот период прошёл слух, что на радиостанцию требуется новый репортёр, так как прошлый уволился по непонятным причинам. Реджина сразу же решила воспользоваться этим шансом, поэтому ей не трудно было оказаться в нужном месте в нужное время, а именно, сидеть в 15:00 в кафе напротив здания радиостанции. И вот, когда она в третий раз пришла в это заведение, то увидела угрюмого директора будущей работы. Немного с ним проболтав, Миллс уже была точно уверена, что новое место в той области будет её. Так и получилось. Спустя неделю ей позвонили и попросили приехать в здание радиостанции, чтобы обсудить все нюансы данной специальности. С Эммой Свон они познакомились в в буфете здания, когда по случайности потянулись к одному и тому же стаканчику кофе. Тот день запомнила каждая из них. Ещё бы! Как можно забыть день, когда ты и рядом стоящий человек облились одним кофе? А после весь оставшийся день смеялись друг над другом? Тогда и зародилась дружба между Эммой Свон и Реджиной Миллс. И когда возник вопрос, кого же сажать на вертолёт, то Эмма сразу же предложила кандидатуру Реджины. Конечно, Миллс была потрясена данным известием. Даниэл! Ведь он исчез, когда находился на борту самолёта. Вертолёт это, конечно, не то же самое, но тем не менее его тоже видят люди, также как и другие люди видели падение самолёта, в котором был Колтер. Миллс поняла, что нужно преодолеть свой страх перед авиацией. В знак памяти о Даниэле. Так она согласилась на работу репортёра, летающего на вертолёте. И с точностью могла признаться себе, что больше Реджина Миллс Миллер не боится ничего. Дружба с Эммой крепла с каждым годом, принося с этим более откровенные разговоры и более сильную боль. И вот прошлым вечером перед вылетом они вновь собрались у Реджины в квартире, чтобы поговорить и попрощаться на некоторое время. — Неужели тебе не надоело это всё, Реджи? Сколько можно над собой издеваться? Твоя преданность мужу — это проявление самой наивной глупости! — причитала Эмма, сидя со скрещенными в коленях ногами. — Эмма, мы к этому разговору уже столько раз возвращались, что я могу процитировать его с начала и до конца за несколько минут. Будет желание спорить — так давай запишем этот диалог на диктофон и будем каждый раз его включать, когда появятся мысли о споре? — складывая вещи, отвечала Миллс. — Ох, опять я слышу в твоём голосе сарказм. Он тебе не идёт дорогая! Ты ведь знаешь, что я права. Каждый раз, когда ты едешь встречаться с этими жёнами, то приезжаешь полностью опустошённой и в глубокой депрессии. И кто каждый раз тебя возвращает к жизни? — настаивала на своём блондинка. Она уже успела поменять позу, откинувшись на кровать, в сотый раз продемонстрировала свою шикарную фигуру. Подтянутый живот, накаченные руки, а милое её лицо... Кто же удержится от такого тела? Но красивое тело несёт в себе куда больше загадок, чем кажется на первый раз. То, какой словарный запас имелся у этой девушки, могли знать лишь особенные. Эта милая леди могла настолько быть грубой, что ей хоть бы что было заткнуть за пояс матёрого волка. Но об этом, конечно, знали единицы, для остальных она была роскошной дамой, которая своим появлением могла привлечь всё внимание мужчин, находящихся рядом. — Да пойми же ты, Эмма, я должна это сделать. Я обещала им. И ты знаешь, что я наиболее подхожу на эту роль. Если и кому получится убедить этих конгрессменов, то только мне. Остальные не настолько связаны с политической жизнью, а я хоть немного знаю, на какие рычаги давить, если что. Тем более, я не могу спокойно осознавать то, что если наших мужей признают погибшими, мы будем считаться разведёнными. Я не о себе беспокоюсь, а о тех, у кого есть дети. Понимаешь? Я не могу стоять в стороне и бездействовать! — Милая, я понимала тебя, когда это было 5 лет назад, но сейчас? Зачем себя пытать? Я с тобой ездила в эту Азию, в тот самый городок, я видела через какой ты ад прошла, смотря на то место, где лежали обломки самолёта. Но сейчас ты просто больна, как ты это не поймёшь? Ты готова снова пройти через эти испытания? — Если надо будет — пройду. Пока я не узнаю точно о своём муже, я не успокоюсь. — А если и в этот раз ничего не изменится? — Тогда я подарю тебе грамоту, в которой помещу твою фразу «а ведь я тебе говорила» и торжественно вручу в руки. Ты мне лучше скажи, какую блузу надеть под синий костюм, белую или чёрную? — О Господи! Ты неисправима! Конечно, белую! Не хватало ещё, чтобы мне говорили о том, что моя подруга одевается безвкусно. На это замечание Миллс лишь усмехнулась, надевая белую блузку, а чёрную складывала в чемодан к остальным вещам. Теперь Реджина находилась в Вашингтоне, чтобы предстать перед комиссией Конгресса , защищая интересы жён и семей тех несчастных футболистов, дабы их не признавали погибшими. Будет ли настолько прямолинейна в своих высказываниях? Примет ли сторону тех семей и жён или же примет сторону человека, с которым познакомилась пару часов назад? Человека, который изменил ход её мыслей своим предложением провести с ней время и которому она была вынуждена ответить: «Я замужем». — Приехали, — коротко сообщил шофёр. И только сейчас женщина поняла, что сидит в такси уже пару минут, забыв об оплате поездки. Протянув несколько купюр, она лишь кинула: «Спасибо», и поспешила выйти из автомобиля. Добравшись до ресепшна, она взяла ключ от номера, который был зарегистрированный на Реджину Миллс Миллер, и поспешила отправиться с чемоданом в своё временное жилище. Номер оказался большим и каким-то холодным, как и положено для больших городов. Миллс постаралась вспомнить их с Даниэлем номер, но как бы не силилась — не могла. Она вообще почти ничего не помнила с тех пор, как они поженились. Чаще всего, Реджине на ум приходил юноша, одетый в спортивную форму, или же лидер их класса, ну или же кавалер на балу в честь Дня всех Влюблённых. Но никак не в образе мужа. Тут же женщина вспомнила то время, когда жила у его родителей. В первую их ночь она тогда ещё полезла к нему целоваться, а он её остановил, сказав: «Родители в соседней комнате», Миллс, конечно же, сразу расстроилась, толкнув парня в бок, и улеглась спать. На следующий день Даниэл, не говоря ни слова, усадил её в машину и повёз в неизвестном направлении. Они ехали около двух часов, а после остановились около берега какой-то речушки. Там было так красиво: заходящее солнце, пение птиц. В то мгновение Реджина чувствовала себя по-настоящему счастливой. Её не волновало время. Были лишь они с Дэниэлем. Она этот день и последующие до сих пор хранит в своей памяти. Она так сильно любила своего мужа. Сняв наконец-таки пальто, женщина отправилась вглубь комнаты, чтобы включить обогреватель, так как ей показалось, что слишком холодно. После она решила сразу же разобрать свой багаж и, открыв шкаф, начала потихоньку складывать свою немногочисленную одежду. Спустя некоторое время Миллс уже лежала в кровати и почти заснула, когда услышала звон стоящего рядом телефона. — Алло, — ответила она сонным, немного охрипшим голосом. — Реджина, это я, Мэри-Маргарет Бланшар. Просто решила проверить, что ты добралась до отеля. Мэри-Маргарет была на 5 лет старше Реджины и имела двоих детей. Её муж, как и муж Миллс, пропал несколько лет назад и до сих пор считается без вести пропавшим. Сами женщины познакомились четыре года назад, на одном собрании их организации, после частенько переписывались. Мужество и стойкость Бланшар всегда вдохновляли саму Миллс. — Привет, Мэри-Маргарет. Как твои дела? Дети выздоровели? — Всё хорошо, дети уже бегают во всю. А ты сама как? Как долетела из Бостона? Перед глазами тут же промелькнул образ Робина Локсли, но женщина тряхнула головой и поспешила ответить: — Никаких значительных событий не произошло. Долетела нормально. — Нервничаешь по поводу завтра? — О, не так сильно, как в первый раз. Теперь я не боюсь выступать перед конгрессменами, которые так и держатся за свой толстый кошелёк с деньгами. На том конце провода послышался звонкий смех. — Мы в тебя верим, дорогая. Надеюсь, они не настолько страшны, как кажется на первый раз. — Я вас не подведу. А насчёт конгрессменов, то и правда, они не настолько страшны. Ну, по крайней мере, один уж точно достаточно привлекательный, — забывшись, прошептала Миллс. — Ты о чём, Реджи? — Ой, извини отвлеклась. Ну так что, во сколько встречаемся завтра? Женщины договорились о времени и ещё немного поболтали, пока не проснулся один из детей Бланшар и она, извинившись, тут же попрощалась. Реджина попыталась унять своё откуда возникшее волнение, поэтому прошла в ванную, чтобы немного освежиться. Когда она вернулась из душа, то заметила, что служебный телефон звонит. Первой мыслью прошла, что звонит вновь Мэри-Маргарет, но после брюнетка её тут же отогнала, так как у той был собственный номер Миллс. — Алло, — в которой раз уже ответила женщина. — Вы не носите обручального кольца. Она тут же изумилась, услышав голос Локсли, и даже присела на кровать от неожиданности. — К-как Вы узнали, где я? — Надо поблагодарить агентов с ЦРУ. — ЦРУ? — удивилась брюнетка. — Да Вы не волнуйтесь так, — послышался глухой смех с той стороны, — просто моё такси следовало за Вашим прямо до отеля. Миллс так и ничего не могла ответить. Она сейчас прибывала в состояние лёгкого шока. Только вот брюнетка думала о нём в душе, как он тут ей позвонил. И сейчас её волновало лишь то, что настанет момент, когда он положит трубку, и она больше не услышит его тихого голоса. От этой мысли Реджина поёжилась и постаралась укутать себя как можно сильнее покрывалом. — Вы так и не прокомментировали моё высказывание. — Наконец-таки нарушил такое спокойное молчание мужчина. — Что? Ах, Вы по поводу кольца? Я его не надеваю, когда опасаюсь того, что мои руки вспотеют, как часто бывает во время полётов. Поэтому сегодня его на мне и не было. — О... — он издал печальный вздох и продолжил. — Вы же не можете винить меня в том, что я не так всё понял? — так и не дождавшись ответа, он вновь спросил. — Ведь не можете? Она немного посмеялась над своей заторможенностью и ответила: — Нет, конечно, я не могу винить того, кто меня не так понял. Надо было сразу Вам сказать, что я замужем. И вновь это неловкое молчание, которое уже стало напрягать. — Вы в самолёте путём и не пообедали. Не желаете ли со мной поужинать? — Робин! — Я всё понял. Извините! Настырность у меня в крови. Снова молчание на пару мгновений. — Я не могу с вами пойти поужинать, Робин. Вы же понимаете? — Реджине вдруг захотелось знать, что её понимают, понимает именно он. Послышался тяжёлый выход, а после и слова: — Конечно, я Вас понимаю, миссис Миллс. — Хорошо... — тут она помедлила, не зная что ещё сказать. Приятно познакомиться? Удачи в работе? Что же можно сказать-то? В итоге она лишь сказала. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. После послышались гудки? и Реджина положила трубку на место. В голове тут же послышался голос Эммы, которая так и говорит: «Ты что с ума сошла? Совсем что ли?». Они часто ссорились из-за того, что Миллс полностью уходит в работу и организацию безвести пропавших, а на личную жизнь тем временем совсем не оставляет места.

***

Эмма любила мужчин и они очень любили её. Сама блондинка частенько ими пользовалась лишь на одну ночь, так, ради удовольствия. Для неё важно всегда было разнообразие. Поэтому у неё были и англичане, и британцы, и афроамериканцы, в общем, кого только не пожелаешь. Каждый раз её можно было увидеть с новым мужчиной. Но если она и встречалась с кем-либо, то любила его безгранично. И так было всегда. Каким образом Реджина хранила верность своему мужу было не подвластно понять белокурой Свон. — Реджи, я понимаю, прожить с одним мужчиной десять лет в браке, хотя по мне это ужасно, но хранить верность лишь воспоминаниям о нём — это высший идиотизм, — запела свою шарманку Эмма. — Он мой муж, — терпеливо отвечала Миллс. — Брось, Миллс. Ты свято веришь, что когда твой муж вернётся, в чём я сильно сомневаюсь, он будет таким, каким ты его помнишь. Чёрт с два! Он уже не будет тем самым парнем, которого ты помнишь. И не защищай его тем, что ему через многое пришлось пройти. В конце концов, и ты далеко уже не та девица, что была в команде поддержки. — Ох, спасибо, что напомнила про это. — Это не усмешка, дорогая. Это комплимент! Ты уже женщина, Реджина, и тебе нужен мужчина, ну или женщина, но зная твои моральные принципы, остановимся на мужчинах. Могу тебе одного из своих подогнать. Усмехнувшись тираде своей подруги, брюнетка ответила: — Нет, хотя спасибо за предложение. Я не знаю ни одного из твоих мужчин, которым бы я могла воспользоваться. Ну разве что только, может быть, Нил, — Реджина бросила пронзительный взгляд в сторону блондинки. — Кэссиди? Но он не входит в мой список, — недоумённо уставилась Свон на смеющуюся подругу. — Нет? — Нет! — Эмма, только не говори, что не знаешь! Он же в тебя влюблён, и это видно невооружённым глазом, — продолжала издеваться брюнетка. — Влюблён?! Быть такого не может, он даже меня в постель ни разу не пытался затащить, всё что он хочет — это выводить меня из себя. И ему это всегда удаётся сделать. — Проще можно сказать, дорогая. Кэссиди не тот, кто выполняет все твои прихоти. — Так! Я тебя раскусила, Миллс. Сейчас мы обсуждаем не меня и Нила, а тебя и твою интимную жизнь, — заявила строго Свон. — В тебе ни капли скромности, подруга. Хорошо, — драматично кивнула брюнетка, — предположим, я встречу мужчину. Как думаешь, надолго ли его хватит водить меня по кино и ресторанам, не получая ничего взамен? — Нет. Ты, конечно, очень привлекательная, умная, сексуальная женщина, он непременно захочет с тобой переспать и как можно скорее, — подсмеивалась уже блондинка. — Вот именно! Эмма, ты ведь понимаешь, что я не смогу, потому что я замужем. А это означает конец роману, дружбе. В итоге я остаюсь одна с тем, с чем начинала. — Да что же такое! Ты можешь с ним несколько раз переспать да даже влюбиться, если ты придаёшь этому такое высокое значение. Да и вообще, ты можешь сделать так, что Дэниела признали... — и тут блондинка осеклась. — Не продолжай, Эмма, — угрожающе посмотрев на подругу, проговорила Миллс. Эмма сразу опустила глаза, понимая что задела чувства подруги. Она частенько сперва делает, а потом думает. В этот раз не обошлось без этого. Помолчав около получаса, она всё же подняла голову и сказала: —Извини меня, пожалуйста, — девушка подошла к брюнетке, небрежно обнимая и целуя в щёку, тут же стирая помаду, — просто я не могу смотреть, как ты мучаешься, я ведь тебя люблю. — Знаю, что любишь, поэтому всегда и прощаю, — Миллс в ответ приобняла блондинку, утыкаясь той в живот, — я тоже тебя люблю, но давай закончим эту тему и поговорим о чём-нибудь другом. Ладно? — Ладно, — пробормотала блондинка, но после тут же добавила, — но я всё равно считаю, что если бы ты хоть с кем-то провела ночь, то тебе это принесло бы большую пользу. И если бы сейчас Эмма была здесь, услышав отказ Миллс от ужина с Локсли, который, к слову, является завидным холостяком их штата, то непременно задушила бы подругу. Немного повалявшись в постели, Реджина поняла, что не уснёт, взяла книгу и начала её читать. Перелистнув страницу эдак двадцатую она вдруг услышала звонок в свою дверь. И как присуще одинокой женщине подкралась к двери, неуверенно спросив: — Да? —Обслуживание номеров, — раздалось за дверью. Брюнетка могла поклясться, что не спутает этот голос ни с каким другим. Эти слова мог произнести только один человек. Миллс от осознания того, кто был за дверью прислонилась к стене, успокаивая тем самым своё сердцебиение. Подождав несколько минут, она всё-таки открыла дверь. — Вы что, с ума сошли? — хриплым голосом спросила брюнетка. — Возможно. Это является глупым поступком, которых я не совершал очень давно, но... — поменяв на более удобное положение свою стойку он продолжил. — Можно войти? —Нет! —Миссис Миллс, бросьте. Ни Вам, ни мне не хочется видеть на полосах газет, что конгрессмен Локсли, облокотившись на стену, стоит у номера репортёра Миллс, — посмотрев по сторонам, проговорил мужчина, — к тому же у меня для Вас ужин. Немного поразмыслив над его словами, Миллс всё же пустила его в номер, но пока не пускала в комнату -Что вы здесь делаете? — решила поинтересоваться женщина, улыбнувшись. — Живу, — беззаботно ответил он и проскользнул мимо неё, ставя ужин на стеклянный столик у кровати. — Вы здесь живёте? — Да, наверху. Последний этаж. Ведь вы знаете, холостяку здесь дорого снимать дом, поэтому я выбрал для жилья эти апартаменты. — Да Вы хитёр. Вам было удобно следовать за мной, потому что вы здесь живёте, — поддразнивая, сказала она. — Да, мне было легко. Но я бы поехал в любом случае за вами, — серьёзно ответил он, не принимая её игру. Реджина только сейчас поняла, насколько глупо выглядит сейчас перед мужчиной, стоя в серой шёлковой пижаме. Сразу взгляд метнулся к ванне, где находился её сегодняшний наряд. Миллс собиралась уже двинуться в том направлении, но решила предупредить: — Я на минутку. — Вы и так прекрасно выглядите, миссис Миллс, — смеясь, сказал он и схватил её за руку. Лучше бы он не прикасался к ней. Этого бы не произошло. Но он прикоснулся. Его тёплые пальцы, сжимавшие не сильно её руку, оставили попытку хозяйки выпроводить нежеланного гостя из номера. Реджина боялась к нему повернуться лицом. Его смех ещё слышался мгновение, а после стих, и мужчина чуть потянул запястье брюнетки, заставляя её повернуться. В её глазах прочиталось чувство вины и опасности, в его же — мольба. Так они продолжали надвигаться друг к другу пока его рука не коснулась её щеки. Его светлые глаза наблюдали за прядкой волос, которая выпала на лицо, за губами, которые чуть подрагивали, за глазами, которые смотрели куда угодно, только не на него. Большим пальцем руки он решился коснуться её губ, чтобы хоть как-то успокоить и не увидеть слёз, которые так и просились из её глаз. А сама Реджина будто в трансе прикрыла глаза, выравнивая сбитое дыхание. Робин, секунду поколебавшись, наклонил голову и чуть слегка коснулся манящих губ женщины. Его сразу опалил раскаленный пожар. Её дыхание вырывалось из чуть приоткрытых губ, создавая эффект умиротворённого, для мужчины, шелеста. Он ещё раз внимательно посмотрел на её полноватые губы и прикрытые веки, после вновь поддался искушению, накрыв своими губами губы Миллс. Миллс инстинктивно прижалась к мужчине. Тела соприкоснулись и будто слились воедино. Всё то наваждение и возбуждение тут же раскрылось. Теперь не надо было что-то скрывать, как тогда в самолёте. Вся показуха умиления прошла, теперь была страсть, которая прорвалась через плотину. Робин прижал к себе и впился в губы более страстным поцелуем. Его руки обвили её талию, словно так и должно быть. Будто они дополняли друг друга. Эти сильные руки и нежная спина сплелись в диком экстазе. У Реджины от таких ощущений закружилась голова, и она её чуть наклонила, позволяя мужчине спуститься на шею. Тем временем её собственные руки коснулись ремня брюк Локсли и потянулись вверх, исследуя мышцы спины и рук, и, остановившись на шее, обвили её. Робин в это мгновение перебирал локоны Реджины, впитывая запах женщины. Немного поласкав такую изящную шею, он вернулся на губы и чуть потянул за волосы, тем самым давая знать, что требует больше, проник языком ей в рот. Было такое ощущение, что он исследует каждый уголок, смакует на вкус, наслаждаясь каждым нюансом. Язык прошёл по её нижней губе и вернулся к своему изучению, получая взамен то, что сам отдавал. С каждой секундой натиск становился всё сильнее, наполненный страстью и возбуждением. Прикосновения становились более эротичными и это уже не ускользало от внимания двоих. Понаслаждавшись ещё несколькими минутами, они импульсивно оторвались друг от друга. По лицу Реджины скатилась одинокая слеза, и она ещё более отстранилась от Локсли. Робин хотел её поддержать, приобнимая за плечи и ища в глазах понимание ситуации. Миллс взглянув на мужчину, аккуратно высвободилась из его рук и отправилась к окну. Когда она подошла, то просто прислонилась лбом к холодному стеклу. По щекам безвольно побежали струйки слёз, а из уст вырывались тихие всхлипы. Робин не последовал за брюнеткой, а лишь устало опустился на рядом стоящий стул. Опрокинув голову, мужчина начал думать над сложившейся ситуацией. Так он сидел более десяти минут, а после потёр ладонями своё лицо и устремил глаза на стоящую у окна девушку. — Реджина... Не плачь, прошу тебя. Извини меня, я не должен был сюда приходить. Я пообещал себе, не тревожить тебя, но... — мужчина замолчал, не зная что сказать в своё оправдание. — Ты здесь не причём, — повернувшись ответила брюнетка, — я сама тебя впустила, мне не следовало это делать, — чуть погодя, она продолжила, — да я и сама этого хотела. Когда она решила к нему подойти, то заметила, что Локсли смотрит теперь лишь в пол, рассматривая орнамент около своих ботинок. — Робин, я нечестно поступила по отношению к тебе. Для начала я должна тебе рассказать о себе, о своей жизни, потом ты меня, возможно, поймёшь. Он поднял на Миллс и с грустью сказал: — Тебе нет необходимости что-либо рассказывать, Реджина. Я один из тех конгрессменов, к которым тебе предстоит завтра обратиться.