О перстнях, тараканах и драконах.

Итак, всю последующую неделю Артур Керкленд пребывал в состоянии глубочайшей паранойи. Шелест перепончатых крыльев мерещился ему в каждом дуновении ветерка, в любом грохоте он слышал знакомый рокочущий голос, любая склянка-жестняка ассоциировалась у бедного мага исключительно с чешуей огромного ящера, вот-вот прилетящего и сожрущего его с потрохами. А в этом Артур не сомневался. Конечно, был шанс быстренько переехать куда-либо или просто скрыться, но Артур не сомневался - дракон найдет его. Эти полу-легендарные, в какой-то момент считавшееся даже вымершими существа внушали вселенский ужас не только своими исполинскими размерами, чрезвычайным обилием всяких острых выпуклостей на теле и способностью плеваться раскаленной ртутью, но и своим потрясающим интеллектом, умением мыслить аналитически и огромной магической силой, превращавших их практически в Богов. Неудивительно, что некоторые северные народы до сих пор поклоняются ящерам, высекая их изображения на льдинах и хором молясь перед ними. Был и другой вариант: при появлении дракона заорать благим матом, заискрить молниями направо и налево, сдернуть с себя перстень, швырнуть его и гордо удалиться в закат. Артур уже видел, как гордо и непоколебимо будет реять его красный плащ на ветру, как рыжее солнце запутается в его волосах, и как Франциск, явно прикидываясь могучим орлом, рвано вскрикнет и, расправив крылья, будет парить над его головой, словно пророчество его грядущей жизни. А Иван, раскрыв рот, проглотит душащие его слезы, развернется и бросится вниз по реке, спотыкаясь на ходу. Он размахнется, вышвырнет это кольцо в воду, а потом, разрыдавшись, рухнет на дорогу, тихонько шепча слова извинения… На этом фантазия Артура обычно кончалась, и возвращалось суровое осознание реальности: с его везением Керкленд попадет дракону перстнем прямо в глаз, перепугается, раздавит Франциска и, убегая, запутается в алой шторе, - единственном, что есть из красного у Артура в доме. И будет дракону не только шашлык на ужин, но и цветастая салфеточка – в лучших традициях южных магов. Кику же, послушав загадочную и нелепую историю друга, выпал в культурный шок минут на пять. На десять. Пятнадцать. Потом силы юного мага иссякли, и он испарился из астрала, не поменявшись в лице, - словно рыбка, впервые осознавшая, что червяк на крючке дергался не просто так, а подавал знаки о вселенской подставе и несправедливости этого мира. Зато через три дня Артуру пришел красивый черный смокинг с темной бабочкой, явно подарок. И Керкленд бы действительно растрогался, если бы на самом дне посылки не лежал траурный венок со словами: «Любим и прощаем за все». Франциск, сидевший рядом, писклявым голоском пропел похоронный марш и противненько захихикал, отбивая ритм своими многострадальными усами, но был неумолимо засунут в качестве наказания в самую маленькую стеклянную банку, откуда потом строил Артуру рожи и глазки. Одновременно. И вот, заранее предвидя, что ничем хорошим его жизнь не кончится, Артур резко решил поменять все, что его тяготило. Впервые в жизни проснувшись вовремя, Артур добросовестно накормил всех своих тараканов собственноручно приготовленным завтраком (почему-то все зверушки после кормежки массово решили полежать, а Франциск, как самый стойкий, посинел окончательно); сходил-таки за ингредиентами для порошочка против все тех же жуков (правда, глаза Франциска красноречиво вещали, что за отраву вполне сойдет и еда Керкленда, главное, посолить подобротней); отправил своей дражайшей племяннице долгое слезливое письмо, в котором завещал ей тапки, полотенца и даже Франциска, чтоб тот не скучал; почистил дом, перемыл всю посуду, перекопал весь огород, удобрил капусту и понял – делать больше нечего. Артур, горестно вздохнув, лег на кровать и стал ждать своей смерти. Отчего-то не умиралось, хотя даже погодка к этому располагала, - светило солнышко, пели птички, сопливые девочки в красных шапочках, преследуемые педофилами с погонялом «Серый», весело скакали по дорожкам, - словом, так и хотелось повеситься. Внезапно раздался странный урчащий звук, заполнивший собой всю комнату. Артур уж было подумал, что все – свершилось чудо, низверглась земля, и адская сера со свистом повалила из нее нутра, но нет, - это просто заурчал живот. Его живот. Умирать не умиралось, а вот кушать хотелось будь здоров. Франциск, лежавший на подоконнике и гревший крылышки на солнце, укоризненно вздохнул. Он вообще не понимал, к чему такая паника. Подумаешь, дракон. Франциск разумно полагал, что все, у кого есть крылья – адекватные уравновешенные существа, и уже предвкушал долгие интеллектуальные беседы в вечернем сумраке за бокалом чуть забродившего компота. Правда, жук не очень хорошо представлял размеры ящера, ведь в книжках, которыми его обычно пытался приплющить Артур, все было нарисовано очень схематично. Словом, поняв, что умирать на голодный желудок довольно неприятно, Артур решил сходить до ближайшей лавочки и купить что-нибудь пожевать. А чтобы не было скучно, маг захватил с собой самого приятного и образованно собеседника, которого обнаружил в радиусе трех метров – многострадального колорадского (?) жука, чисто для профилактики сжав его так, что глаза таракашки вылезли из орбит, а что-то внутри сдавленно крякнуло. Маршируя по пыльной проселочной дороге, помахивая Франциском, зажатым в кулаке, и распевая матерные песни, Артур внезапно понял, что жизнь не так уже плоха, и он бы не отказался от еще двадцати-тридцати годиков на бренной земле. А после того, как он нашел на сельской ярмарке палатку с сочными, жирными, горячими сардельками и слопал аж четыре штуки, жить вообще стало хорошо. По крайней мере до тех пор, пока не пришло время расплачиваться. Артур был воистину гениальным человеком: Франциска он взял, а кошелек – нет. Продавец, человек стандартом дваХдва, внушительно пошевелил огромными ручищами, разминая затекшие мышцы, и красноречиво поиграл бровями, намекая, что следующие сосиски будут уже не из говядины, и даже не из кошатины. Артур почувствовал жар, исходящий никак не из печи, и принялся нервно переминаться с ноги на ногу. Продавец же низким, прокуренным голосом поинтересовался: - Чем отдавать будем, молодой человек? «Натурой», - чуть было не ляпнул Артур, но вовремя опомнился: - Ну, у меня… - внезапно в кармане он нащупал что-то тяжелое, неприятно оттягивающее одежду вниз. Достав предмет наружу, Артур обнаружил, что это – то самое злосчастное кольцо, из-за которого у него столько проблем. В голове что-то нехорошо щелкнуло, и стоило магу увидеть алчный блеск в глазах торговца, он мгновенно перестал раздумывать: - Вот, этого с лихвой хватит, - Керкленд протянул перстень торговцу, не слушая горестных завываний совести и здравого смысла в лице пищащего Франциска. Мужик, схватив его жирными, как продаваемые им сардельки, пальцами, принялся жадно изучать его. Но даже неопытный в ювелирных делах Артур видел, что камешки в кольце очень уж недешевые. Торговец это тоже видел, и посему, милостиво кивнув, отпустил отяжелевшего от сытости Артура восвояси. Возвращаясь домой, Артур никогда еще не чувствовал себя таким живым. Над головой нависли могучие дубы, отбрасывающие тени на песчаную дорожку, с голубого неба светило теплое, но не жгучее солнце, птицы пели умеренно громко. Сбоку размеренно трещал Франциск, в кой-то веки решивший пройтись самостоятельно и растрясти жирок. Настроение неумолимо ползло вверх, умирать перехотелось окончательно, и впервые Артур задумался, отчего же он так себя накручивал. Подумать только, прошла уже целая неделя, а от дракона ни слуху ни духу. Даже от перстня маг избавился, и поэтому стоит ли теперь заморачиваться?... Погруженный в свои мысли, Артур не сразу заметил три массивные фигуры, возникшие перед ним. А когда заметил – было поздно. Эти трое явно не были людьми. А может и были, кто их разберет. Ростом под два метра, с широкими, как шкаф, плечами, явно перекаченными мускулами и блестящими круглыми головами, настолько маленькими, что мозги бы в них явно не поместились. Три человека, отличающейся только количеством волос на обнаженной груди, казалось, состояли исключительно из мяса и жира, да кривых волосатых ножек в одинаковых штанах. Но вид у них, сжимающих в руках какие-то обрезки металлических труб, был весьма внушительный. Франциск, очко которого издало чарующий звук «жим-жим», подбитым бомбардировщиком спикировал на плечо Артуру, пытаясь прикинутся либо погоном, либо стразой, черт его разберет. Артур же почувствовал, как предательски зеленеет его кожа, и мелко начинают трястись коленки. То, что он маг медиум-класса, почти экстра, доблестный волшебник предпочел не вспоминать. Вообще. - Уважаемый, - хриплым голосом вещал один из шаров, с хрустом разминая пальцы, - позвольте для начала поздороваться. Мы – обычные сельские работяги, зуб даю, бедные крестьянские мужики. И до нас дошли сведения, что вы располагаете весьма недюжими средствами, способными прокормить наши семейства не одну неделю. Сделай милость, брат, - не ори и отдай нам деньги, по-хорошему. А то по-плохому тебе, боюсь, не понравится. - Я…У меня нет средств, господа хорошие. Откуда они у обычного деревенского мага? Вы ошиблись, - чужая рука преградила путь, и Артур понял, что умереть ему все-таки представится шанс. - Неужели? А что же ты тогда Плюгавому за его сардельки из собачины перстнями серебряными отсыпал? Нехорошо врать, господин маг, нехорошо… - Пустите меня, - сквозь зубы прошипел Артур, - иначе вам не поздоровиться, я вам это гарантирую. - Да ладно? И что ты сделаешь, рассадник блох в бровях? Брови для Артура были больной темой. Он не знал, какая генетическая мутация произошла в его семье, но до этого все три поколения вообще не имели бровей. А потом природа решила отыграться. На нем. Взревев, как раненый бизон, Артур отпрыгнул в сторону и швырнул в одного бугая первым, что попалось под руку. Франциск, как в замедленной съемке пролетевший между потными телами бандитов, зарекся, что никогда больше не пойдет с Артуром куда-либо. Он вообще соберет вещи и переедет к маме подальше от этого чеканутого. Но, пока жук размышлял, маг сложил пальцы домиком и грозно зашептал что-то на непонятном языке. Звук шлепнувшегося тельца заглушил раскат грома посреди ясного дня, ледяной ветер, пронзительно спустившийся откуда-то сверху, резкий грохот и клубы дыма, расползшиеся вокруг. Артур мысленно молился всем богам, чтобы «шары» испугались той простенькой иллюзии, на которую его хватило, и скрылись в неизвестном направлении. Внезапно свежий, пахнущий скошенной травой порыв ветра рассеял дым, и перед Артуром предстали три уже знакомые лысые мины. Но теперь в них что-то кардинально изменилось: разбойники были серыми, как простыни в дешевом кабаке, с круглыми выпученными глазами, тупо раскрытыми ртами и, кажется, текущими из носа соплями. Ничего не понимающий Артур нахмурился. Разбойники, уловив движение, огласили округу перепуганным фальцетом и скрылись в неизвестном направлении, пыля и спотыкаясь. Все еще недоумевая, Артур медленно обернулся. И понял, что готов бежать за бандитами с криками подождать и его. За спиной Артура Керкленда стоял Иван Брагинский собственной персоной. В этом сомневаться и не приходилось, - вряд ли еще у кого-то в Королевстве найдутся такие пронзительные лиловые глаза, вымораживающие изнутри. Теперь, при свете солнца, маг мог рассмотреть дракона хорошенько. Иван был размером чуть меньше дома Артура, но его серые перепончатые крылья с белоснежными шипами на самых их сгибах в размахе, должно быть, перекрывали все капустное поле Керкленда. Сам дракон был какого-то цвета «перец с солью», с огромными сильными лапами, оканчивающимися темными когтями, с толстым внушительным хвостом, покрытым, как и спина, частоколом хрящевых зубцов, с длинной гибкой шеей и с умной, продолговатой мордой, увенчанной короной светлых рогов. Иван смотрел хмуро, внимательно, и Артур чувствовал, как дрожит земля от вибраций, громыхавших у него в груди. Внезапно Иван зашевелился, наклонил к нему голову, которая была с половину самого Артура, и поднес прямо к его лицу глаза размером с человеческую ладонь. Только сейчас маг заметил, что на самой каемке радужка отливает изумрудным. - Я же обещал, Артур Керкленд. Где-то сзади в обморок грохнулся Франциск. В этот раз – в настоящий.