О перстнях, тараканах и драконах.

ОХРЕНЕТЬ. Я НАПИСАЛА. Я ЖИВА. Время тянулось поразительно медленно. В какой-то момент Артур поймал себя на том, что бездумным пустым взглядом прожигает деревянную стену, растворяясь в тиканье часов и тихом, но чистом дыхании. Дракон, кажется, заснул; его пересохшие губы побелели и подрагивали, но Артур боялся отойти за стаканом воды: от любого его движения Иван дергался и стонал. Франциска все не было. Маг понимал, что найти быстро лекаря, да еще специализирующегося на оборотнях, было не то, что не просто – это было невозможно, но пока что Иван выглядел, как обычный человеческий парень, разве что слегка бледный. От страха, нахлынувшей апатии и какого-то панического невроза Артур тщательно, придирчиво рассмотрел лицо Брагинского, запоминая каждую его черточку. Будь он менее напряжен, он бы, наверное, смог удивиться, что дракон выглядит чуть ли не младше его самого: на вид Ивану было около девятнадцати. Несмотря на грозное происхождение, Брагинский казался каким-то уж совсем хрупким и фарфоровым; цвет его волос был лишь немногим темнее, чем его чешуя. Артур ощутил необъяснимый прилив щемящей нежности, поняв, что его страшный дракон, по сути, его ровесник; и чувство вины, моментально обострившееся, тисками сжало сердце. Вскоре Артур ощутил на себе чей-то взгляд. Иван смотрел мутными глазами сквозь чуть приоткрытые веки, и Керкленд не мог ручаться, что Брагинский вообще понимает, с кем он и где: жар, казалось, только усилился. Поддавшись мимолетному порыву, маг провел ладонью по грязным пепельным волосам, и Иван, прикрыв глаза, потянулся ему навстречу. Он попытался что-то сказать, но Артур зашипел, заставляя парня молчать; Брагинский коротко всхлипнул, и плотно прижался к нему, положив голову на колени. Чешуя на его запястьях начала расслаиваться. Дракон проваливался в дрему, но крепко заснуть у него не получалось: он морщился, шипел и тихо выл от боли, снова выныривая в реальность. Дверь оглушительно хлопнула, и Артур удивленно заморгал, пытаясь понять, где он уже видел длинноволосого кудрявого блондина с пижонской бородкой. Поразительней было, что незнакомец щеголял в одних только штанах и босиком. Искра понимания мелькнула тогда, когда мужчина, ввалившись в дом, перепуганными глазами нашел дракона и натурально разрыдался, увидев еле живого ящера. Иван же, чуть заметно вздохнув, улыбнулся уголками губ, показывая, что почуял Франциска. Вслед за тараканом в помещение вошел высокий брюнет с холодными зелеными глазами. Он деловито кивнул Артуру, и моментально оказался около Ивана, что-то прощупывая и прислушиваясь к дыханию дракона. Артур тихо сполз с дивана и отошел к Франциску; дракон зарычал от боли, стоило брюнету надавить ему на грудь. - Кого ты привел? – Одними губами прошипел Артур, недовольно наблюдая, как мужчина заставляет Ивана принять вертикальное положение. У дракона, казалось, вот-вот остановится сердце. - Это местный кузнец, кажется. А может, и не кузнец. Я вбежал в ту таверну, - ну, «Безголовое пугало», - и там заорал, что нужен врач. Мне сказали, что в моем случае уже никакой психиатр не поможет, а когда я сообщил, что умирает ящерица, - что ты на меня так смотришь, ты сам его так называешь, - меня попытались убить протухшим стейком. А вот он потом спросил, что за ящерица, и сказал, что поможет, - Франциск всхлипнул, утирая волосатой рукой вытекающие из носа сопли, почему-то нежно-синего оттенка. - Иван же не умрет, да? - Пусть только попробует, - выругался Артур, чувствуя, как медленно отступает страх. В самом деле, чего это он распереживался? Ящерицы – твари живучие, ничего Брагинскому не будет. Ну похаркается кишечником направо-налево, ну повесится на соплях, а потом все станет как прежде. Ведь станет же? Мужчина разгибается, наконец, позволяя Брагинскому снова лечь. Иван падает, как подрубленный, и закрывает глаза: его бьет дрожь, пот блестит на лбу, и все силы ушли на то, чтобы три минуты просидеть ровно. Франциск, что-то жалобно пища, подлетает к ящеру и укутывает его в одеяло, щедро поливая слезами. Хмурый брюнет медленно подходит к Артуру, за плечо утягивая его в другую комнату: мол, поговорить надо. Незнакомца зовут Антонио, и он – обычный пахарь. Рука сама тянется к лицу, другая – к шее Франциска, но Антонио спрашивает, из их ли Иван братии. Артур не понимает до тех пор, пока брюнет не показывает запястье, покрытое темно-серой шерстью, так похожей на волчью. А, оборотень. Понятно. - Ты когда его в последний раз прогонял? – спрашивает Антонио, недовольно хмурясь. Артур застыл. - Чего делал? - Парень, тебе как дракона-то дали? Ты с ним вообще летаешь? – Антонио, казалось, готов его убить. – У него в легких столько этой дряни, что я вообще не понимаю, как он дышать-то умудряется. Ты его что, в загоне держишь? Неужели так сложно раз в неделю просто пролететь пару сотен миль, чтобы эта гадость не скапливалась? От тебя вообще никаких усилий не требуется; ну, разве что залезть на него – и это в твоем случае, исключение, так сказать…. - Погоди, ты чего-то не догнал… - и Артур рассказал все, как есть. Тактично обогнув момент с продажей перстня. Но не важно. С чего этот оборотень вообще решил, что Иван принадлежит ему. Артуру? В их случае, скорее наоборот. Пока Керкленд вещал, на лицо Антонио проступало искреннее удивление. Потом оборотень захлопнул пасть, со скрипом открывшуюся во время рассказа, и протянул что-то на непонятном языке. Артур вскинул бровь, но Антонию вздрогнул и очень внимательно, придирчиво на него посмотрел, излучая всю серьезность, на которую был способен: - Я не знаю, что за хрень творится между вами, но слушай внимательно, Арти. У тебя не просто ящерица, - у тебя бывший Императорский боевой Дракон, причем, судя по татуировкам на чешуе, не маленького ранга. Я не знаю, по какой причине он попал в отставку, но вряд ли это что-то хорошее – он молодой, сомневаюсь, что ушел сам. В любом случае, теперь забота о нем полностью лежит на тебе. Перстень у тебя? - У меня…не у меня… как бы тебе сказать…. – Антонио посерел, дослушивая остальную часть правды, и тихонько застонал, понимая, во что вляпался. - Ты дегенерат, Артур, - мрачно изрек он, уничтожая мага взглядом, - неужели ты вообще ничего о драконах не знаешь? Ты же бедного парня буквально проклял, отдав его Камень какому-то сосисочнику. Ладно бы еще бифштексы, ладно бы шницели или окороки, - но сосиски, Артур!... - Да понял я, понял, что проблемы у меня со вкусом. Больной ублюдок, что сказать. Не тяни, что я опять натворил? – Артур невольно сжал руки в кулаки, ожидая услышать самое страшное. Антонио тянул драматическую паузу. - Ты почти предал его, как Всадник, - наконец выдохнул он, удрученно роняя голову. Кажется, Франциск только что с визгом слетел с пьедестала «КОРОЛЕВА-ДРАМЫ-МЕСТНОГО-МУХОСРАНСКА». - Когда дракон отдает кольцо, он выбирает себе Всадника – родственную душу, брата, лучшего друга, нового члена семьи. А ты выиграл Ивана в карты. Поздравляю.

***

Иван спал после ухода Антонио довольно крепко, изредка морщась и постанывая во сне. Неизвестно, что там намудрил оборотень, но дыхание дракона было почти чистым. Франциск разжег камин и крутился у стола, всячески игнорируя намеки Артура сгинуть и не показываться на глаза минимум до Второго Пришествия, - Керкленд не был уверен, что успокоится даже у этому моменту. Поздравляю, Арти. Ты не просто везунчик, - ты чертов победитель всеобщего конкурса «ЛОХ ВСЕЛЕННОЙ». Это как надо было умудриться, чтобы наткнуться на Императорского (!) боевого (!!!) дракона, и угрожать его отравить капустой?! Артур знал, что это за твари. И знал, чем чревато их убиение. Эти Драконов с самого вылупления гоняли, как сидоровых коз, и выращивали настоящих монстров – холодных, сильных, смелых и расчетливых убийц. Они были защитниками границ, боевой мощью Империи, уничтожающей все, что только грозило ее суверенитету, - один боевой Дракон с Всадником стоил целого полка магов, паладинов и Святых Рыцарей вместе взятых. Не каждого Дракона готовили к службе; но если Дракон становился боевым, этого статуса он лишался лишь посмертно. Артур даже представить не мог, что натворил Иван, раз получил статус: «бывший». Драконы-оборотни – не очень редкое явление, однако боевыми становились представители только нескольких семей. Подойдя к спящему, Артур внимательно рассмотрел татуировку, душащими лозами оплетающую шею Ивана и уходящую куда-то подмышку юноши: символы были многообещающие. Брагинский. Фамилия известная, и все бы ничего, да написана она кириллицей, - а значит, сын правящего клана Северных Драконов. Скорее всего, какой-нибудь дво-троюродный брат Александра Брагинского – дракона Его Величества. И сто процентов какой-нибудь племянник Натальи Орловской – самого свирепого мясника всего Королевского двора. Просто охренеть. Четыре чертовых месяца особа королевских кровей гоняла колорадских жуков и Франциска по капусте, - и была довольна жизнью, между прочим. Четыре чертовых месяца один из принцев Северных Драконов тырил парнокопытных с соседнего пастбища, пугал крестьян, ржал над похабными шуточками и прикидывал, какого размера ему заказывать чулки в сеточку: он ведь секретарша, почему без атрибутики? ЧЕТЫРЕ ЧЕРТОВЫХ МЕСЯЦА Артур НИ РАЗУ не догадался взглянуть на именную татуировку дракона, полностью поглощенный своими переживаниями: капуста сдохла да Франциск, собака жукообразная, обнаглел! Артур был просто в бешенстве. - Если ты, зараза крылатая, не сдохнешь, пеняй на себя, - прошипел Артур, смачивая очередной компресс в теплой воде, - Я из тебя таких сапог и перчаток понашью, что половину королевского двора выкуплю! - Как грубо, - пискнул Франциск, но догадался, кого пустят на пуговицы, и быстренько зашил варежку. Пока только образно. С другой стороны, думал Артур, вытирая пот с бледного лица оборотня, Иван темнил не только со своим происхождением. Он наверняка прекрасно осознавал, что и потеря перстня, и долгосрочное пребывание на земле не приведут ни к чему хорошему, - и, тем не менее, улетать не собирался. Вопросы толпились в голове Керкленда, как сельчане в очереди к толчку в день кисломолочки. Почему Брагинский отдал перстень? Почему не попытался найти его самостоятельно? Почему, если верить Антонио, выбрал именно его, Артура, Всадником? И что стало с предыдущим Всадником Брагинского? Ответы мог дать только сам Иван, но Артур сомневался, что дракон ответит хоть на один: наверняка он попытается увильнуть от допроса или прикинется тапочкой, активно изображая труп, чем, собственно, и занимался сейчас. «Ну ничего-ничего, - мрачно хмыкнул Артур, - он у меня попляшет. Он у меня жопой на собственные рога сядет, скотина чешуйчатая, если еще хоть попытается что-то скрыть! Я ему Франциска в самые злачные места затолкаю, этот гниде хвостатой!». Франциск, видимо, почувствовал, что скоро станет предметом не самых приятных драконовых пыток, почесал бородку, с жалостью глядя на юного дракона, и, шевеля бровями на манер усиков, тихонько просил: - Что мы будем делать дальше, Артюююр? - Для начала найдем тебе и ему пару трусов, - убийственным тоном откликнулся маг, - а после будем выхаживать нашу ящерицу, чтобы он тут мне дубу прямо в гостиной не дал. Антонио ведь обещал занесли какую-то литературу? - Ага, - мурлыкнул Франциск, и этот нежный звук в тараканьем исполнении звучал просто сногсшибательно. – Скажи, Артюр, а можно сделать мне белье из экологически чистых материалов? У меня нежная кожа, и раздражение… - Ты. Не. Будешь. Прикрывать. Свое. Хозяйство. Сраными. Капустными. Листами, - прорычал Артур, и Франциск обиженно надулся. Потом сдулся и уже совсем не обиженно пошел исследовать дом на пример «чего-интересненького»: больше всего Артур боялся, что эта сколопендра доберется до лаборатории, и вновь повторит подвиг, отрастив себе пару рогов и петушиный хвост, - хотя странно, что он не идет в комплекте. Дракон заворочался во сне и тихонечко засопел, и Артур, не удержавшись, запустил руку в пепельную шевелюру, удивляясь, насколько грубыми оказались эти на вид мягкие пряди. Злость притупилась. Ящерица сейчас казался безобидным и даже каким-то хрупким, словно это не он мог за один мощный дых спалить и Артура, и весь его дом, и даже чуть пропечь Франциска. Керкленд подумал, что все же выходит дракона, - хотя бы потому, что он еще ни разу на нем не катался. А стоило бы.