Психотерапия творит чудеса

Дни лениво тянулись за днями. Стив познакомил Баки с Сэмом, который порекомендовал Джеймсу продолжить терапию в группе Шерон Картер. Барнс не возражал. Удивительно, как легко они нашли с Сэмом общий язык. Но сомнения не отпускали Уилсона, и в один из дней, когда Бак был занят в центре помощи ветеранов, Сэм встретился со Стивом за ланчем. — Это всё просто потрясающе с одной стороны, но Стив, после случившегося с ним ужаса, ты не считаешь Джима слишком спокойным и уравновешенным? — Он всегда мог держать удар. Думаю, что Баки старается прежде всего для меня. — У вас всё в порядке? Ты уверен? — Более чем. Спасибо, друг. — Знаешь, если вдруг… В общем, я всегда рядом, Стив. Просто знай, если тебе захочется поговорить, там… Ну, в общем, ты понял... — совсем смутился Сэм. — Эй, конечно. Кстати, не знаю, как сказать Наташе о Баки. В четверг они с Клинтом возвращаются из Будапешта теперь уже вместе. Можно устроить общий сбор, — перевел тему Стив. — Вообще странно, что наша суровая Нат бросила всё и ведёт себя как образцово-показательная жёнушка последние пару лет, следуя за любимым во все уголки земного шара, — поддержал его Сэм. — Просто она ревнивая, как чёрт, а его работа — сплошные длительные командировки, у Клинта не было выбора, - не пытается прятать улыбку Роджерс. Уилсон засмеялся над этим комментарием и, разумеется, поддержал идею общего сбора. В четверг Сэм забрал уставших Нат и Клинта прямо из аэропорта и сразу повёз их в квартиру Стива на вечеринку-сюрприз, несмотря на слабые возражения. Дверь открыл Роджерс, друзья занесли с собой пару коробок пиццы и несколько картонных пакетов с красным вином. Наташа первой прошла в гостиную, и глаза её распахнулись от удивления. — Джимми… Как? О Господи… — она бросилась на шею Барнсу и зарыдала, не веря в происходящее. Баки гладил её по спине, покачивая в объятиях из стороны в сторону, и улыбался Стиву через Наташино плечо. — Это ещё что за хрен? — взвился Клинт. — Эй, спокойно, парень, — одновременно схватили его за плечи Сэм и Стив. — Это мой Баки. Он жив и три месяца назад вернулся в Штаты из Ирака. Наташа отодвинулась от Джеймса и, глядя ему в глаза, сказала, что с радостью бы двинула ему за такой спектакль, если б не обстоятельства. - Ты ни капли не меняешься, Нат! - тепло улыбнулся Баки и повернулся к Клинту, протягивая для пожатия руку. — Я — Джеймс, и я заранее сочувствую тебе, парень. — Клинт, — усмехнулся в ответ Бартон, пожимая руку, а Наташа всё-таки пнула за этот комментарий Баки в бок. Друзья засиделись допоздна, болтая на разные темы, стараясь не касаться только войны и бионического протеза. Стив подготовил для Клинта и Наташи гостевую спальню. Сэм расположился на диване в гостиной, высказавшись о нежелании смущать голубков своим присутствием, ибо третий, даже спящий, по его мнению, лишний. Стив обнял Баки сзади и прижал его к своей груди, удобно устраиваясь в кровати. — Ты заметил, что Наташа весь вечер пила воду и чай? — спросил его Джеймс. — Да брось, она просто хотела поддержать тебя по-дружески. Тебе же нельзя мешать алкоголь с седативными. — Ну, конечно, святая ты простота…— прошептал Барнс, — Помяни моё слово, нас скоро позовут на свадьбу, Стив! — Было бы замечательно, — сказал на ухо мужу Роджерс, прикусив мочку зубами. — Стив, я… — Да, конечно, Бак, извини… Я не настаиваю, если тебе нужно ещё время — я буду ждать столько, сколько потребуется. С самого возвращения домой между ними так и не было близости. Баки просил Стива остановиться, как только дело шло к сексу. Более того, засыпая на плече Роджерса, через какое-то время Джеймс откатывался к самой стене и сворачивался в позу эмбриона. Спал он нетревожно и крепко, вероятно, благодаря лекарствам, но даже в глубоком сне всегда скидывал с себя руку Стива. Роджерс не задавал лишних вопросов, ждал, когда супруг сам решится на откровения, стараясь оставаться нежным и понимающим. Но постоянное самоудовлетворение и недосказанность утомляли. — Бак, давай поговорим. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, правда. Я хочу тебя по-прежнему, видишь? Это всё из-за руки? Из-за твоих лекарств? Или, может, я что-то делаю не так? — О боже, Стив… Это… Нет, рука здесь ни при чём… Просто я не могу достаточно возбудиться, уже давно. Я не чувствую желания, понимаешь? — Там, в плену, никто тебя не принуждал… — Ты с ума, что ли, сошёл?! Нас использовали для тяжелой физической работы, как рабов. Как ты себе, вообще, представляешь мужеложство в исламской стране?! Да за подобное они бы и своего публично кастрировали и пристрелили бы, как собаку. — Но ты молчал, не рассказывал мне ничего, и мысли сами лезут в голову, знаешь… Прости. — Всё в порядке. Там, понимаешь, я старался постоянно заглушить в себе любые чувства. Иначе можно было запросто отъехать головой. Нас держали целой толпой голодных, полуголых в дощатом сарае. А ночью в пустыне жутко холодно. И мы жались к друг другу, чтобы не замерзнуть. И, знаешь, иногда ведь нормальным людям достаточно просто почувствовать рядом немного чужого тепла… — Баки останавливается и замолкает. Стив привык к темноте, и он замечает, как блестят от слёз глаза Джеймса. — Если не можешь продолжать говорить об этом, мы попробуем позже. Я с тобой до самого конца, Бак, — Роджерс вспоминает фразу из их свадебных клятв и сплетает свои пальцы с бионическими, проводя по шрамам у края протеза другой ладонью. Стив не придавал значения, но сейчас задумался о том, что не только плечо, но и спина, и ноги любимого по всей длине покрыты шрамами. И, вероятно, осознание этого тоже совсем не помогает Баки расслабиться в постели. Джеймс сглатывает, в горле всё ещё стоит ком. А Роджерс продолжает: — Я люблю тебя любым. И не перестану никогда, несмотря на то, что ты так боишься сейчас мне открыть. То, как ты держишься, учитывая семь лет ада, вызывает во мне восхищение и страх. Я бы отдал всё, чтобы у тебя была возможность избежать этого, Бак… Джеймс поворачивается на бок, укладывая голову Стиву на плечо. Роджерс гладит его по голове освободившейся рукой, и Баки продолжает: — Там был парень, агент ударной группы ЩИТа. В общем, как-то он прижался ко мне, чтобы просто не замерзнуть. И утром, как у каждого здорового мужика… Наша одежда ничего не скрывала, понимаешь? — в голосе Джеймса отчётливо слышны всхлипы, — Эти мрази схватили его и избили на наших глазах до полусмерти, а потом плеснули кипятком в его глаза, Стив. И я был в таком ужасе тогда, боялся, что подобное может случиться и со мной. Вот с тех пор у меня не стоит. И все мои кураторы говорят, что надо просто подождать, что всё наладится обязательно, само собой. И вот я жду.