Психотерапия творит чудеса

Лето в этом году было достаточно прохладным, поэтому Стив предлагает Баки отправиться в теплые штаты, к океану, или на крайний случай, слетать в Доминикану на неделю-две, но Барнс раз за разом отказывается, оправдываясь завершающим циклом терапии. К сентябрю он планировал расстаться с куратором и перейти на поддерживающие встречи по необходимости. Тем временем, доктор Беннер прилетает в Нью-Йорк на празднование Дня Независимости, выделяет время, чтобы заодно проверить работоспособность бионики и отменить Барнсу дальнейший прием лекарств. Так что день рождения Стива для них начинается с совместного посещения больницы Манхэттен Даунтаун. Роджерс оставляет Барнса в палате ждать врача и идёт к автомату за кофе. За его спиной раздаётся знакомый смех. Стив поворачивается и видит у стойки регистратора Энтони, который дружески обнимает доктора Беннера и похлопывает его по плечу. Старка Стив не видел и не слышал с тех пор, как полгода назад покинул Башню. Тони кажется таким хрупким сейчас, он спал с лица, весь как-то осунулся, и Стив предположил бы, что тот серьёзно болен, но глаза бывшего любовника горят, а слова вызывают ответную улыбку Брюса. — Брюсси, ты надолго в Большое Яблоко? — тянет Тони. — Заглядывай в мою лабораторию, м? Тебе понравится! Что отвечает врач, Стивен не слышит, но видит, как тепло прощаются знакомые. И Старк, помахав на прощание, кричит: «Ну же! Мне есть чем тебя переманить!» — разворачивается и выходит через центральные двери. Стив отмирает и, забыв про кофе, возвращается в палату к Баки. — Эй, кто-то обещал мне американо! — Да, сейчас… Да… — Стив, что-то случилось? На тебе лица нет. В этот момент в палату заходит врач, и Стив не успевает ответить. Он окончательно берет себя в руки лишь к концу приёма, когда Брюс Беннер протягивает им визитку с личными контактами, оговариваясь, что не уверен, что не поменяет место работы в ближайшее время. — Бионика — один из моих лучших проектов в соавторстве с ведущими учеными Старк Индастриз, — поясняет он, — И мне бы хотелось продолжать заниматься вашим делом лично, сержант, — добавляет хирург. Стив знает лучшего ученого Старк Индастриз, и последняя фраза врача, словно, выбивает весь воздух из его груди. Стиву стыдно перед Тони до сих пор. Несмотря на любые оправдания и трагизм ситуации, он понимает, что Старк его отпустил, потому что любил гораздо сильнее, чем был любим. И знал это. Хотя душное чувство вины периодически поднимает свою голову, Роджерс просто не поймет, что он ещё может сказать Старку. В марте он ещё думал позвонить, написать, чтобы снять чёртов камень с души. Но о чём им теперь говорить? И как не дать этим поступком ложную надежду бывшему любовнику. Стив был по-своему счастлив с Энтони, хотя и понимал, разумеется, что откровенно позволял себя любить, бывал необоснованно холоден, обманывал редкими признаниями, забивая собственную дыру в сердце. Но его-то дыра почти затянулась. А вот у Старка… Если быть предельно честным, Стив понимает, что стараясь убедить себя, что не было двух лет вместе, он просто выкинул Тони из своей жизни. И Роджерс не перестаёт ненавидеть себя за этот поступок, но даже представить не может, как это можно было бы изменить. Разве что не начинать вовсе, но уже слишком поздно.