Психотерапия творит чудеса

Баки окончательно берет себя в руки в сочельник. Он наконец-то готов посмотреть видео с последнего техобслуживания. Пользуясь проверкой подлинности по цифровому сертификату, они со Стивом попадают на сервер Старка. Баки сжимается, наблюдая, как на записи его обступают вооруженные агенты. Он безоружен, связан, беспомощен. В тот момент, когда на экране к его шее подносят шприц, появляется смутное чувство дежавю. Барнс напрягается и бледнеет, вспоминая события семилетней давности. Память выплёвывает события со скоростью пулемётной очереди. На видео из лифта выходит Пирс, окруженный неизвестными Джеймсу вооруженными людьми, память тут же подбрасывает такую же картинку, но Пирс на ней в Ираке, а рядом целый отряд, во главе которого Брок… Действуя по приказу Пирса, Рамлоу из воспоминания подходит к Джеймсу, шевелит губами, вероятно, задавая вопрос и, не дождавшись никакого ответа, делает укол в шею Барнса. Звука в воспоминаниях нет. Зато боль… Как настоящая. Баки вспоминает, что глаза жгло так же, как тогда, у Тони. — Баки! Баки! — звук доносится словно бы из-под воды. Джеймс поворачивает голову и видит, как напуганный Стив трясёт его за левое плечо. Он ловит в зеркале напротив своё отражение — в глазах плещется ужас, тело бьёт озноб. Но он не замечает этого. — Я в порядке, — язык Джеймса заплетается. — Дай мне воды. Воспоминания опять волной ударяют в голову, сминая блоки в долговременной памяти. Баки закрывает глаза и видит, как с Мориты снимают жетоны и обручальное кольцо, подводят к остальным ребятам из 107-го отделения… А он сидит и смотрит на это со стороны и слюна… Он понимает, что слюна течет из его рта… Картинка пропадает и через пару секунд появляется вновь. По приказу Пирса Рамлоу расстреливает своих… Из воспоминаний выдергивает голос Стива. Тот протягивает стакан воды, от которой за версту несёт пустырником. — Почему меня оставили в живых? — пораженно шепчет Джеймс под впечатлением от вернувшихся фрагментов. — А зачем тебя убивать? — удивляется Стив. — Просто вырубили, продемонстрировав Старку, что за ним следят, так же как и за нами. Баки осознаёт, что комментарий Стива касается видео. Он даже не знает, делиться ли с мужем тем, что только сейчас происходило в его голове. «И Рамлоу… Значит, Брок теперь приставлен ко мне Пирсом… Гораздо проще бы было пристрелить вместе с остальными…» — думает он, пытаясь успокоиться. Стив выключает видео, накидывает на плечи мужа мягкий плед, заменяя стакан кружкой с тёплым чаем. Баки замечает, что больше не дрожит, на него наваливается дикая усталость. В глаза словно кто-то песка насыпал. Стив садится рядом на диван, укладывает голову Баки себе на колени, предварительно отставляя кружку с нетронутым чаем на стол. — Всё хорошо. Такого больше не повторится, Бак. Просто стечение обстоятельств. Они, разумеется, наблюдают за тобой после плена. Но скоро это закончится, — Стив вплетает пальцы в чуть отросшие волосы мужа. «Это не закончится никогда», — хочет ответить Баки, но молчит. Джеймсу не понравилось носить короткую стрижку, хотя с ней он и стал похож на себя самого из далёкого счастливого прошлого. — Ты снова отращиваешь волосы? — отвлекает его от пережитого стресса Стив. — Мне нравится… Хотя я люблю тебя любым, — продолжает гладить его по голове Роджерс. — Я сейчас совсем не тот человек, что семь лет назад, Стив… И не тот, что был в плену тоже… Иногда мне кажется, что я вообще не понимаю, что происходит со мной… Правда ли это или просто сон в далёкой пустыне. Баки расслабляется, он только задремал, а Стив не может заставить себя убрать руку. Он продолжает гладить волосы любимого, вплетая в них пальцы. Роджерс смотрит в окно на рождественское небо и шепчет: «Чем он это заслужил, Господи? За что ты так с ним?» В это же время Бартон в своей спальне качает колыбель, наблюдая, как улыбается во сне его любимая Наташа, и чувствует себя самым счастливым человеком на земле. В двадцати километрах к югу от них, в маленькой квартирке в пяти минутах ходьбы от Центра помощи ветеранам, плавясь в жарких объятьях Рамлоу, Сэм стонет: «Я люблю тебя, Брок…»