Психотерапия творит чудеса

— Схема была простой. Почему в твоей постели Уилсон? — слышится из трубки голос Пирса. Рамлоу сначала проверяет, крепко ли спит Сэм. Тот лежит на животе, подтянув правую ногу, обняв руками подушку. Такой же темный, мягкий и сладкий, как подтаявший шоколад. — Это для прикрытия, — коротко отвечает Брок. — Объективно в этом не было необходимости. — Безусловно. Но Шерон Картер сложно обвести вокруг пальца. А Уилсон — ещё и близкий друг Стивена Роджерса. — Это, действительно, меняет дело, — бросает Пирс, не прощаясь завершая звонок. Рамлоу морщится. Он под наблюдением пожизненно, кругом камеры и жучки. Он просто исполнял и продолжает исполнять приказы, но любой трибунал мира приговорит его к смертной казни, несмотря ни на какие оправдания. Его руки по локоть в крови. Даже больше. Дергаться нельзя. Весь ЩИТ оплетён щупальцами всемирной террористической организации Гидра. Стоит пойти против того же Пирса — сразу получишь пулю в лоб. Он один раз попытался, не захотел стрелять в пускающего слюни сержанта из 107-го отделения — его бросили террористам, где он, в последствии, чуть не лишился глаз. Не убили, а сдали в рабство на семь грёбаных лет. По иронии судьбы там же оказался Барнс, уже без руки, но со вставшими на место мозгами. Он ничего не помнил, и особого толка от его убийства лично для себя у Брока не было. Во всяком случае, Рамлоу был уверен, что в любой момент успеет свернуть тому шею. Пройдет ещё пара лет, пока их вместе не освободят в результате спасательной операции. Пирс годами торговал оружием с представителями Гидры, мечтая получить доступ к восточному варианту сыворотки суперсолдата, о которой ещё с восьмидесятых ходили легенды. В определенный момент, поняв, что очередной представленный аналог сыворотки — фальсификация, Пирс показательно взорвал сотрудничавших с ним террористов, подбросив трупы неудачных подопытных из 107-го отделения. Ни у кого из испытуемых не было зафиксировано достаточного количества нужных изменений за предполагаемое расчётное время. Двое сразу скончались от анафилактического шока. Пирс прождал дополнительно несколько часов, в результате которых ещё трое умерли от неконтролируемой лихорадки. Барнс был единственным, кто в первые двадцать минут показал положительную динамику, но после никак не мог прийти в себя. Сидел, раскачиваясь, как душевнобольной, не отвечал на вопросы, но поднялся на четвереньки, когда четверых оставшихся в живых, но не показавших результаты, сослуживцев повели на расстрел. Пирс направил к нему Брока с нейролептиком, чтобы вырубить и спокойно транспортировать в укрытие. Было жизненно необходимо не попасться на глаза поисковому разведотряду из штаба Филлипса. Рамлоу приказали заретушировать жетоны, разбросав по пепелищу так, чтоб их легче было найти, без необходимости проводить в трудных условиях генетическую экспертизу останков. Чтобы оправдать потерю десяти элитных бойцов возле мирной деревни, Пирс отправил туда несколько своих «подсадных уток»-террористов и настоящих пленных журналистов, благодаря которым, впоследствии, и прославился в прессе капитан Роджерс. На новом месте Барнс так и не пришёл в себя. Пирс отдал приказ ликвидировать испытуемого номер 17. Но Брок пошел против командования, бросив Джеймса в мирной деревне неподалёку. Пристрелить потерявшего разум сержанта не поднялась рука. Его уже тогда тошнило от деятельности руководства. Брок слишком поздно понял, что за каждым его шагом внимательно следили. Как офицер, он должен был сдать Пирса за измену Родине, но Рамлоу была слишком дорога его жизнь.