L'histoire francaise con un accento italiano

Хеллоу, смертные :3 Да, мы живы. Да, мы продолжаем работать над этим безумием. Да, мы оба вышли из фандома, но это не значит, что работа будет заморожена, а ваше любопытство - неудовлетворено. Мы допишем её до логического конца, не переживайте. Почему так долго? 1. Сессия вдвойне - оба автора умирали в универе, да. 2. Последние события фандома - активизация гета и прочей мерзости. 3. Депрессия одного из авторов и его практически отказ от написания продолжения. 4. Лень :3 5. Потому что. Ну, простите, ребятки, всякая хрень в жизни случается, и мы не застрахованы от кирпича на голову. Наслаждайтесь.

      – Нет, Мерван, ну, ты вот мне объясни, как я вообще до такого докатился? – заплетающимся языком проговорил не особо трезвый Мот, силясь сквозь лёгкий туман, застилающий глаза, разглядеть лицо не менее пьяного друга и уловить на нём хоть какие-то эмоции.       – Ты сейчас о каком моменте времени говоришь? – с видом философа времён Возрождения уточнил Рим, опрокидывая в себя очередную порцию виски. – О том, когда пришёл ко мне в истерике и попросил выслушать и не приговаривать к гильотине, или о том, когда потребовал у меня открыть вторую бутылку выдержанного виски, которое я вообще-то собирался подарить Лорану?       – Лоран не умрёт без виски, - немного раздражённо отфыркнулся Мот.       – Ага, а ты прямо-таки загибаешься без него, - тут же поддел друга Мерван, насмешливо щурясь.       – Ну… - Флоран нахмурился, выуживая из памяти какой-то особо важный в данном разговоре факт. – Как там кельты говорили? Иш… Ихше…. Блин… - Рим устало вздохнул, понимая, что прерывать этого мастера кельтских выражений абсолютно бессмысленно. – Ишке бяха! Вот!       – Сам такое, - огрызнулся Мерван.       – Да нет! Это же это… Кельтское название виски! – Фло резво взмахнул стаканом в своей руке, едва не расплёскивая напиток из него. [1]       – Мот, вот ты мне объясни, - с расстановкой начал Рим, – почему ты не помнишь повода нашей попойки, но вот такую белиберду ты почему-то решил вспомнить на пьяную голову? Или сочиняешь, следуя примеру своих подопечных?       – А вот и не сочиняю! – обиделся Флоран. – Это всемирно известный факт!       – Ага, а я, видимо, вообще из другой Галактики, - буркнул себе под нос алжирец.       – И вообще! – возмутился редактор, концентрируясь на своих целях и мотивах. – Я прекрасно помню, почему мы сейчас пьём.       – Неприлично много пьём.       – Да!       Мерван закатил глаза, но комментировать не стал, терпеливо дожидаясь того момента, когда его друг всё-таки придёт хоть к какому-то решению, а то эти страдания «рассказывать-не рассказывать», достойные самого Шекспира с его Гамлетом и бедным Йориком, уже порядком надоели мужчине, и он всерьёз начал задумываться о том, что стоило бы спрятать виски, вызвать такси и отправить вялого Флорана домой отсыпаться. Но что-то такое в глазах последнего – за алкогольной пеленой и каким-то совершенно детским запалом на поиск приключений для пятой точки – не давало Риму покоя. Невообразимая тоска и…подавленность. Уж сколько лет Мерв знал этого человека, но в таком опущенном состоянии видел его впервые: мужчину что-то очевидно терзало, вот только…был бы его язык в состоянии сотрудничать с разумом, а не нести всякую околесицу, было бы в разы проще.       – Слушай, - аккуратно начал Мерван после затянувшейся паузы, во время которой Фло успел уничтожить двойную порцию виски, – может, уже поделишься? А то я разрываюсь между желанием вызвать священника и отправить тебя домой спать.       – Зачем священника? – дёрнулся, словно от пощёчины, Мот, перед глазами которого тут же вспыхнули соответствующие картинки. – Ещё преподобных на мою голову не хватало…       – Я бы сказал, на душу. По-моему, тебя уже отпевать пора, - хмыкнул Рим, внезапно ощущая себя в разы трезвее друга. – Что за убийственный взгляд, Фло?       – Это…       – Дай угадаю, - перебил его алжирец. – Это очень сложно объяснить, да?       Флоран молча кивнул, отставляя подальше стакан с остатками «живой воды» и сцепляя перед собой пальцы в крепкий замок.       – Как будто в нашей жизни вообще есть что-то простое, - хмыкнул Мерван. – Выкладывай давай, Дездемона.       – И почему Дездемона? – поморщился Мот.       – Потому что я придушу тебя, если ты сейчас же мне всё не расскажешь, - рыкнул Рим, угрожающе сжав кулаки. – Либо выкладывай, либо оставь уже мою грешную душу в покое, господи-боже.       – Ты знаешь… - цокнул Флоран, внимательно оглядывая друга, – ты абсолютно не приспособлен для отцовства. Мне уже жаль твоего первенца.       – Мы о моей семье поговорим или ты всё-таки сообразишь, зачем ко мне пришёл? – как можно ровнее проговорил Мерван, обещая себе чуть позже оторвать редактору голову и что-нибудь ещё.       – Ладно, всё, - тяжело выдохнул Флоран, концентрируясь.       – Давай уже, не каминг-аут же ты собрался совершить, - подбодрил друга Рим.       Фло побледнел, явственно ощущая, как задёргался глаз, а между ягодиц ощутимо зазудело, словно в поддержку этого самого каминг-аута. Мужчина нервно поёрзал на стуле и сглотнул в попытке убрать с лица секундную панику.       – Н-нет, - голос предательски дрогнул, и Флоран коротко кашлянул, чтобы вернуть ему былую уверенность. – Точно не это.       – Тогда что привело тебя ко мне, заблудшая душа? – загробным голосом спросил Мерван, чем заставил друга коротко рассмеяться. – Нет, серьёзно, Мот, если ты ещё хоть минуту помедлишь, моя фантазия додумает всё сама, а ты же знаешь, что таких вольностей ей нельзя позволять, так что… - мужчина развёл руками, – выкладывай всё сам, иначе в моей голове ты не только геем заделаешься.       – А кем ещё? – дёргано улыбнулся Фло, краем сознания отмечая, что пальцев рук он уже не чувствует из-за сильного напряжения.       – Ну… - алжирец задумался. – Например, я могу подумать, что ты таки спал с тем экспрессивным итальянцем-писателем.       Флоран зашёлся истеричным хохотом, уронив голову на сцепленные руки. «Господи, Рим, знал бы ты, насколько ты прав, ославил бы самого себя в качестве лучшего экстрасенса современности», - отметил про себя мужчина, старательно отгоняя такую навязчивую идею рассказать другу всё, как есть.       – Ну, вот, хоть перестал светить своей кислой мордой и портить мне настроение, - выдохнул Мерван, когда друг немного успокоился и оттёр с глаз проступившие слёзы.       – Я даже рассказывать передумал, - Фло глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чувствуя необъяснимую лёгкость в груди. – Вечно ты своими шуточками уводишь людей от их переживаний.       – Э, нет, - покачал головой мужчина. – Я согласился тебя выслушать, а не клоунаду разыгрывать, - вопреки своим словам он тут же состроил отвратительно-смешную гримасу, чем вызвал у друга новый приступ неконтролируемого хохота. – Ну, и чего ты ржёшь, как будто твоё альтер-эго – бешеный конь в пике полового созревания?       Флоран взвыл и приложился лбом об столешницу, сильно вздрагивая всем телом и ощущая слёзы на своих щеках.       – Ты… Ты идиот, Рим, - еле выдавил он, подавившись очередную порцию смеха.       – А ты не человек, а кентавр, - вернул шпильку Мерван, сам еле сдерживающий смех.       – П… Поч-чему-у-у?       – Потому что выглядишь, как человек, но ржёшь, как самый ретивый мустанг, - пояснил алжирец.       – Спасибо, что не имею зад коня.       – А тут бы я не был так уверен, - с самым серьёзным видом отозвался Рим, задумчиво оглядывающий плечи и лопатки друга.       – Скот ты, Рим, - беззлобно резюмировал Мот, поднявшись со стола и вытерев мокрые дорожки на щеках.       – От коня слышу.       – Так, всё, давай закончим с зоологией…       – …и перейдём к твоему каминг-ауту.       – Да.       – Что?..       – МЕРВАН!       Алжирец громко расхохотался, наблюдая, как краска схлынула с лица друга, а сам он превратился в этакое воплощение Аида на Земле. Разве что огонька на волосах не хватало.       – Идиота кусочек, - буркнул Мот, борясь с желанием запустить в него пустой стакан.       – А почему не кусок? Ну, или не целый идиот сразу, каким был несколько минут назад? – отсмеявшись, поинтересовался Мерв.       – Слишком жирно будет! – рявкнул Фло.       – Считаешь, что мне нужно похудеть? – Мерван с самым озабоченным видом поднялся и оглядел себя со всех сторон. – А где именно? Может, на боках жирок появился? Или живот? – мужчина повернулся к другу боком и выпятил живот вперёд, став похожим на свою же беременную супругу.       – Господи, меня окружают павлины-эгоцентрики, - Флоран смачно ударил себя ладонью по лбу, наблюдая, как Рим крутится перед холодильником, силясь в собственном размытом отражении разглядеть намёки на лишний жир. – Хорошо, если фраза «Ты идиот, Мерван Рим» спасёт меня от лицезрения твоих прихорашиваний, то поздравляю тебя, Мерван Рим, ты – идиот. Полностью, целиком и бесповоротно.       – Вот так уже лучше, - алжирец уселся на своё место с таким счастливым лицом, словно только что выиграл миллиард долларов, а не получил звание не самого умного человека в окружении Флорана Мота.       – Мерв, ты сейчас настолько доволен, словно выиграл Оскар или что-то вроде того, - язвительно отметил Фло, всё ещё не отошедший от такой выходки друга. – Я, конечно, понимаю, что моё мнение для тебя очень много значит, но никогда бы не подумал, что оскорбления в моём исполнении будут чем-то, что заставит тебя буквально светиться от радости.       – Умел бы я материться, ты бы уже был послан на и во все весьма нелицеприятные части тела, но я же приличный человек, к тому же работающий в книжном издательстве, а значит не должен ругаться и просто обязан выражаться цензурно, а посему… – Мерван выдержал истинно театральную паузу, – твои уши и психика не пострадают.       – Это так мило, - скривился Мот, старательно отгоняя мысль о том, что его психике после недавних событий, в общем-то, дальше страдать уже попросту некуда, и простыми ругательствами её уже не взять.       – Так ты мне расскажешь? – Рим как можно незаметнее убрал ополовиненную бутылку под стол. – Или мы до завтрашнего утра будем сидеть и пререкаться, как два барана?       – Почему «как»? – едва слышно бросил Фло, давая себе мизерную отсрочку на то, чтобы ещё чуть-чуть собраться с мыслями.       – Мот, - предупреждающе прошипел Мерван, видя, что друг старательно тянет время. – Я тебе сейчас устрою увлекательное знакомство твоих глаз с твоей задницей. И поверь: ни тебе, ни твоим органам это не понравится.       Француз уставился на него, как на восьмое чудо света, и вопросительно изогнул бровь, молчаливо требуя объяснения только что сказанному.       Рим терпеливо выдохнул и с зловещей интонацией произнёс:       – Глаз на задницу натяну, узнаешь себя с другой стороны. [2]       Фло пару раз моргнул, искренне посчитав, что ему послышалось и вообще пора бы уши почистить, но мужчина, сидящий напротив, развеял его сомнения в собственной адекватности и подвигал бровями так, что мог бы удостоиться звания лучшего опереточного злодея во всём мире. Мот звучно приложился лбом об столешницу и истерично взвыл, что-то невнятно бормоча про идиотизм и пагубное воздействие алкоголя на мозг отдельных представителей солнечного Алжира.       – Что за нацист в тебе проснулся? – хмыкнул Мерван, искренне надеясь, что Флорана не придётся откачивать после этого приступа истерики от приступа уже сердечного и уже в условиях больницы.       – Он и не засыпал, - икнул Фло, всё ещё любезничая лбом с поверхностью стола. – Просто иногда мне кажется, что все адекватные люди заканчиваются там, где начинается граница Франции.       – И откуда столь оптимистичные выводы? – алжирец упёрся подбородком в сложенные руки и изучающим взглядом уставился на слегка подрагивающего друга. – Тот вспыльчивый кадр из светлой Италии успел добавить в твою причёску седых волос?       – Чего?! – моментально подорвался редактор и схватил прядь собственных волос, стараясь хоть что-то разглядеть в расплывающемся ворохе из чёрного и тускло-бежевого цвета, которым освещалось пространство кухни Рима.       – И я после этого павлин, - смешливо фыркнул Мерван. – Да отцепись ты от своей гривы, ненормальный, - он, перегнувшись через стол, смачно щёлкнул мужчину по лбу. – Это я шутки ради.       – От твоих шуточек я поседею быстрее, чем ты скажешь «упс», - беззлобно огрызнулся Флоран, всё ещё краем глаза пытаясь уловить в свисающей пряди предательские серебристые проблески.       – Как всё, однако, запущенно, - вздохнул Рим и скрестил руки на груди, пристально вглядываясь в лицо немного протрезвевшего Фло. – Ты не ответил. Что у вас происходит?       – Где?       – Не где, а с кем, - поправил друга алжирец. – Я же вижу, какой ты стал в последнее время. Я, конечно, могу это списать на какой-нибудь там кризис среднего возраста или избыточный недотрах, но что-то мне подсказывает, что твоё «сидение на иголках», – Мерван пальцами в воздухе изобразил кавычки, – явно не связано ни с первым, ни со вторым. Я тебе скажу даже больше. Очаровательная синева на твоей шее, которую ты так старательно скрываешь за воротником водолазки, говорит о том, что у тебя, как раз-таки перетрах.       – Тебе бы в психологи, а не в редакторы, - невнятно хмыкнул Флоран, старательно отводя глаза от проницательного взгляда друга. – А если учесть, что редактор из тебя так себе…       – Это кто такую ерунду сказал? – хохотнул Рим.       – Я, - весомо ответил Фло.       – Дружище, - лениво протянул Мерван, – если бы не я, парижским леди было бы совсем скучно посещать книжные магазины.       – Знаешь, литературный мир от такой «убыли» не сильно-то пострадает, - критически прокомментировал француз.       – О, конечно, все же хотят читать глубокие произведения с двойным-тройным смыслом, а потом выпадать в астрал на несколько недель, лишь бы разобраться в том, что хотел сказать автор, - алжирец закатил глаза. – Знаешь, я ведь мельком читал то, что ты отправляешь в печать.       – И?       – Я, конечно, подозревал, что ты философ, но даже ты иногда забываешь, где философия поверхностная и понятная большинству, а где писатель уходит в такие дебри, из которых сам порой не в состоянии выбраться.       – И к чему ты завёл этот разговор? – Фло непонимающе качнул головой.       – К тому, друг мой, что я хоть как-то разбавляю те тлен и тщетность бытия, которые ты пропускаешь в печать, - Мерван коротко улыбнулся, старательно сводя всё к шутке. – Впрочем, ты прав, сейчас разговор не об этом. Так что там с этим итальянцем? Моя интуиция подсказывает, что именно из-за него ты здесь.       – Давай называть вещи своими именами, - саркастично протянул Флоран, – это не твоя интуиция, а твоя задница как всегда чувствует приближающиеся приключения, которые будут происходит в радиусе нескольких километров от тебя.       – О, намечаются какие-то приключения? – оживился Рим. – А почему я не в курсе?       – Господи, ты неисправим.       – Можно просто Мерван.       – Точно неисправим.       – Ладно тебе, - рассмеялся Рим. – Согласись, тебе без меня было бы безумно скучно.       – Думаю, без веселья в моей жизни мне было бы проще существовать, - фыркнул француз, откидываясь на спинку стула.       – Какие мы мизантропы, - съязвил Мерв. – Давай выкладывай. Мне надоело лицезреть перед собой бородатую кисейную барышню с огромным засосом вместо шеи.       И именно после этой фразы друга Флоран окончательно стушевался. Он не знал, какова будет реакция на его рассказ, не знал, останутся ли они вообще друзьями, а не пошлёт ли его Мерван сразу ко всем чертям; Фло оцепенел, мысленно ища хоть какие-то фразы, которые дадут Риму общее представление о ситуации, но не подведут его к осознанию всей масштабности той катастрофы, которая уже случилась.       – Ты жив вообще, неудавшаяся Галатея? – Рим несколько раз щёлкнул пальцами перед окаменевшим лицом француза. – Знаешь, по той легенде она вообще-то ожила, а не осталась статуей.       – Перестань шутить, - немного раздражённо отмахнулся от очередной шпильки редактор. – Мне и так тяжело хоть как-то облечь всё это в слова, и твои шутки, знаешь ли, никоим образом не стимулируют мою мозговую активность.       – Шоколадку будешь? – как ни в чём не бывало поинтересовался алжирец.       – Что?..       – Шоколадку, говорю, будешь? – терпеливо повторил мужчина, выуживая из небольшого ящичка в столе означенное лакомство. – Раз мои шутки не стимулируют твои извилины, может, с этим справится сладкое?..       – Господи, забери этого шута обратно к себе, - горестно взвыл Флоран, жёстко прикладываясь ладонью об лоб. – Создал же кто-то такого клоуна…       – Благодарности и подарки моим родителями можешь передать через меня, - оскалился Рим, сверкнув идеально коричневым цветом зубов.       – Фу, мерзость какая, - поморщился Флоран. – Слюни ещё начни пускать.       – Ну, я же не настолько без мозгов, - притворно обидчивым тоном отозвался мужчина. – Выкладывай, великомученик.       Фло пару раз глубоко вдохнул и, поняв, что дальше тянуть просто не имеет смысла, осторожно подбирая слова, начал говорить:       – В общем-то, ты прав, - мужчина уставился в столешницу перед собой, старательно не наблюдая за реакцией друга на свои слова. – Вся эта канитель из-за… Локонте. Честно признаюсь, желание выкинуть его в окно или отправить с мешком бетона на ногах в Сену растёт с каждой нашей встречей, но поделать я ничего не могу. Он абсолютно гениален, и ты убедишься в этом, прочтя его роман через какое-то время, потому что в своём оригинале он… - Флоран сглотнул вязкую слюну, – неприемлем. Ни цензурой, ни обществом, ни…мной.       – Хорош философствовать, - невнятно пробубнил Мерван, старательно уничтожающий огромную шоколадку. – Давай к делу, Мыслитель.       – Он меня бесит, раздражает… - Мот сцепил зубы, ощущая жгучую волну ненависти, поднимающуюся из глубины истерзанной души. – Его хочется убить, а потом воскресить, но лишь для того, чтобы убить снова. Он бесцеремонный, не знает границ и рамок личного пространства. Он считает себя правым во всём, но забывает о том, что у других людей есть своём собственное мнение…       – Или ему просто плевать.       – Именно, - кивнул мужчина. – Каждая наша встреча напоминает сидение на пороховой бочке с зажжёнными бенгальскими огнями в руках: одно неправильное слово, один неаккуратный жест – и всё взрывается к чёртовой матери. Он абсолютно невыносим, прямо как… - Флоран запнулся, отвлечённый от мыслей не особо приятным звуком.       Подняв глаза, мужчина онемел на несколько мгновений, а потом, сорвавшись с места, пулей вылетел в коридор, сопровождая свой забег крайне отборным французским матом.       – А что я такого сделал? – Мерван Рим, только что втянувший обратно в рот тонкую ниточку шоколадной слюны, непонимающе уставился в ту сторону, куда ретировался товарищ. – МОЖНО ПОДУМАТЬ, ОНА НА ТЕБЯ КАПНУЛА, ЧИСТЮЛЯ!       Флоран взвыл где-то в районе будущей детской и крикнул, что выходить не собирается до того момента, пока домой не вернётся жена алжирца.       – А ИБО СДАЛСЯ ТЫ МНЕ СО СВОИМИ СЛЮНЯМИ, НЕНОРМАЛЬНЫЙ! – эмоционально выпалил Мот и со всей силы захлопнул дверь перед носом ухохатывающегося Мервана.       – Ладно, всё, - отсмеявшись, Рим несколько раз стукнул по деревянной поверхности. – Выходи, я не буду больше так делать.       За створкой раздалось негромкое бормотание и непонятный шорох, после которого немного осоловевший Фло приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель:       – Только после того, как я тебя ударю за такое издевательство над моей брезгливой натурой.       – А вот это уже наглость! – насупился нетрезвый алжирец, показательно скрещивая руки на груди. – Это всего лишь слюни!       – Это отвратительно, Рим! – негодующе воскликнул Мот, открывая дверь чуть шире. – Хоть ты и пьяный…       – Вот именно! – Мерван нравоучительно задрал указательный палец к потолку и почти воинственно сверкнул зелёными глазами. – Я пьян, а потому неадекватен, поэтому…       Поток его заплетающейся речи прервал смачный удар кулаком в челюсть.       – …ты не должен воспринимать меня всерьёз, козёл, - мстительно добавил оскорблённый мужчина и осторожно потрогал пострадавшую часть лица. – А если бы у меня зубы вставные были?!       – Я бы тебе очень посочувствовал, но с пола бы ты их собирал самостоятельно, - фыркнул удовлетворённый Фло и, оттеснив друга плечом, прошёл в сторону кухни.       – У меня к тебе предложение, - сказал ему в след Мерв, всё ещё аккуратно касающийся пострадавшей челюсти. – Ты мне рассказываешь всё без лишних соплей, а я не травмирую твою крайне восприимчивую к внешним раздражителям личность.       – Да я и так тебе рассказал всё, придурок без мозгов, - огрызнулся внезапно протрезвевший Флоран. – Бесит он меня – придушить бы на месте, да не хочется из-за такого человека срок в местах не столько отдалённых получить.       – Может, ты его просто хочешь? – по-птичьи склонил голову на бок Рим, появившийся в проёме кухни.       – Хочу…что? Убить? Расчленить? Устроить прогулку на дно Сены? Что я должен от него хотеть, Мерв?!       – Трахнуть, - как маленькому ребёнку начал объяснять Рим. – Переспать, перепихнуться, заняться сексом…       – Я тебе челюсть, случайно, не выбил? – мрачно поинтересовался Фло.       – Вроде бы нет, - пальцами Мерван вновь прошёлся по тому месту, которое пострадало от кулака друга. – А что?       – Руки чешутся тебе её на место вправить, - сквозь плотно стиснутые зубы отозвался Мот.       – Спокойно, дружище, - мужчина поднял руки вверх, призывая обоих к перемирию. – Серьёзно, если не брать во внимание крайнюю специфичность этого кадра, мне кажется, он неплохой человек и…       – Да по нему психушка плачет! – Флоран окинул друга взглядом из серии «и по тебе, дорогуша, тоже». – И смирительная рубашка. Две. Для надёжности и хоть какой-то гарантии, что он не сбежит.       – Думаю, зря ты так о нём, - нахмурился алжирец. - В конце концов, тебе ли не знать, что книгу по обложке не судят. Я же говорю, он странный, я не отрицаю, но…       – Нет тут никаких «но», Мерв, - твёрдо и зло отчеканил Фло. – Он лезет в мою жизнь, ломает её; ставит меня в неловкое положение перед Мораном, а потом и с ним себя ведёт так, словно Лоран здесь никто, а он, Микеланджело Локонте, царь и бог всея сущего. Он эгоцентрик до мозга костей, который не видит вокруг себя ничего и никого, а своё мнение считает единственно правильным, отметая любые другие на корню! Он не умеет слушать и слышать, у него в голове – ветер вместо мозгов, и он совершенно точно не мучается угрызениями совести за то, что совершает. Нет, Мерв, - Мот покачал головой, вскидывая на друга враз потемневшие до глухой черноты глаза, – здесь нет места ни единому «но». Может, он и гений, но за свою гениальность абсолютно точно заплатил собственной человечностью.       В кухне повисла гнетущая тишина, достойная кладбищенской. Мерван исподлобья наблюдал за окаменевшим выражением лица Фло, не в силах подобрать хоть каких-то слов: будь то утешение или поддержка. Язык не поворачивался на любую малость начать защищать того итальянца, который довёл его друга до такого состояния. Да и… Рим не дурак, хоть и часто строит из себя шута: осознание ненужности любых слов в данный момент пришло сразу же. Мерван просто сидел и ждал, когда Флоран либо заговорит снова, либо встанет и уйдёт, чего алжирцу сейчас вообще не хотелось. Мало ли, чего на ум взбредёт ему в таком состоянии.       – Нет, Мерван, - глухим надломленным голосом проговорил Мот спустя некоторое время, – ты не знаешь всего, и я надеюсь, что не узнаешь, но просто поверь: в этом человеке нет ничего, что делало бы его действительно человеком. Я ненавижу его так сильно, что готов убить. А это уже о многом говорит.       Рим нахмурился. На знание он действительно в какой-то степени не претендовал, но понять и разобраться в ситуации ему хотелось.       – Слушай, - мужчина кашлянул, привлекая внимание друга, – если тебе настолько тяжело с ним… работать, отдай его контракт мне. Моран же согласен подписать с ним контракт? – уточнил Мерван и, получив утвердительный кивок, продолжил: – Ну вот. Отдашь его мне, а я избавлю тебя от постоянной необходимости сотрудничать с человеком, который тебя так раздражает.       – Ты уверен, что хочешь разбавить свой гарем таким… экземпляром? – с сомнением в голосе спросил Фло, буквально физически ощущая, как с его плеч падает неимоверно тяжёлый груз.       – Суть не в гареме, - покачал головой Мерван. – Ты – мой друг, а я не выношу, когда мои друзья разрываются между возможностью сесть в тюрьму за убийство и желанием прогуляться в окно десятого этажа.       – Как прозаично, - фыркнул Флоран, улыбаясь краешком губ. – Если ты действительно заберёшь его, буду обязан тебе по гроб жизни.       – Да куда ты денешься, - алжирец ободряюще похлопал друга по плечу. – А теперь вали, нытик. Скоро придёт Бера, не хотелось бы, чтобы она видела тебя в таком… увеселительном состоянии.       – Чтоб ты знал, Рим, - скептически начал Мот, – увеселительными бывают только заведения, а я просто немного пьян. Ты, кстати, тоже.       – Твои способы борьбы с алкогольным опьянением весьма действенные, знаешь ли, - съехидничал алжирец, проводя ладонью по пострадавшей щеке. – Могу опробовать их на тебе, но что-то мне подсказывает, что синяк на пол лица не принесёт тебе счастья. Особенно, если учесть твою фиолетовую шею…       – Заткнись, Рим, - буркнул Флоран, отодвигая Рима с дороги, дабы пройти в прихожую.       – Ты мне расскажешь? – игриво сверкнул глазами тот, наблюдая за тем, как друг пытается обуть кроссовки, не развязывая при этом туго затянутые шнурки.       – О чём? – пропыхтел Фло, решивший всё-таки справиться сначала с завязанными узлами.       – О природе цвета твоей шеи.       – Обязательно, - после промедления выдохнул обувшийся Мот. – Но только в следующей жизни, когда я буду немой рыбой.       – Как будто бывают говорящие рыбы, - закатил глаза Мерван. – Скинь мне сообщением контакты твоей занозы.       – Да-да, - торопливо проговорил Мот. – И ещё… Ну, если он спросит…       – Скажу, что ты в длительной командировке, - понимающе кивнул мужчина. – Прямо как в тот раз, когда мы пытались отшить твою слишком прилипчивую девушку.       Флоран нервно передёрнул плечами, явственно улавливая для себя второй смысл в этой фразе, но, никак не прокомментировав это воспоминания, попрощался с другом и поспешил скрыться в сгущающихся сумерках.

***

      – Ну и как это понимать? – Микеле, озадаченный до крайней степени отупения звонком некоего Мервана Рима – помощника главного редактора издательства «Mondiale du livre», бессмысленно пялился в гаснущий экран своего мобильника. – Решил сбежать, или действительно «срочная командировка»?       – Микеле? - Анжела, сидящая на кухне в квартире брата, обеспокоенно взглянула на растерянного мужчину и отставила кружку с подостывшим чаем. – Всё в порядке? Ты как-то побледнел…       – Я просто не понимаю… - он судорожно сжал в ладони телефон. – Не понимаю…       – Кто звонил? - осторожно спросила девушка, всерьёз начиная опасаться за душевное здоровье брата.       – Из издательства… - Микеланджело сморгнул мутную пелену, застлавшую глаза на несколько мгновений, и более осмысленно взглянул на сестру. – Ну, помнишь, я рассказывал тебе? - Анж кивнула, и Мике, взяв себя в руки, продолжил: – Они подготовили контракт на сотрудничество, мне завтра нужно быть там утром, чтобы уладить этот вопрос и… - мужчина вздрогнул, когда всё осознание происходящего тяжёлым камнем рухнуло куда-то в район загривка.       – Микеле? - Анжела протянула руку и потрепала сжавшегося брата по плечу. – Ты же этого всегда хотел, разве нет?       – Да-да, - невпопад кивнул Локонте-младший. – Просто… Какое-то время я вообще сомневался в…себе, а тут такое.       – А ну-ка, - девушка подцепила его подбородок пальцами и заставила выровнять линию взгляда, пристально всматриваясь в по-настоящему растерянное лицо Микеланджело, – откуда столько траура? То, чем тебе так нравится заниматься, наконец-то начало приносить плоды, а ты мне тут планируешь растечься лужей небытия на кухне? Знаешь что, - фыркнула Анжела и убрала руку от лица брата, – во-первых, я уже не в том положении, чтобы мыть полы от особо приставучих загрязнений, а во-вторых, такое состояние амёбы тебе абсолютно точно не идёт. Поэтому возьми себя в руки и не будь тряпкой, Микеле!       Мужчина, замерший на мгновение, облегчённо рассмеялся. Где-то на задворках сознания медленно умирала коварная мысль о том, что Анжела, столь яро стремящаяся сделать из него «нормального» человека, не поддержит его тогда, когда мечта станет реальностью, но… Сияющие глаза сестры и чуть сведённые к переносице брови говорили лишь о том, что Анж готова принять Микеле со всеми его странностями и порой абсолютно нереальными мечтами.       – Спасибо, - облегчённо выдохнул итальянец, сжимая тёплую ладошку сестры в своей. – Никогда бы не подумал, что ты можешь вот так.       – Как?       – Не кричать на всю округу о бредовости и неисполнимости моих желаний, - съязвил Мике.       – Знаешь… - Анжела опустила взгляд и принялась теребить конец скатерти. – Я бы не смогла, если бы… Если бы не наш последний разговор.       – А он здесь при чём? – напрягся мужчина.       – Ну, знаешь… Всегда нужно уметь принять близкого тебе человека со всеми его тараканами в голове. В конце концов, родители далеко, а Пьетро немного не до нашего общества, да и с Синтией у тебя всё так сложилось… - Анж вздохнула, старательно не глядя на брата. – Иногда мне кажется, что без моих этих скандалов, ты бы уже покрылся паутиной где-то в районе спальни. Ну, либо… - она замолчала, стараясь отогнать от себя страшные воспоминания «творческого запоя» Локонте-младшего.       – Продолжай, - ровным голосом попросил Микеле. – Я хочу знать.       – Либо ты бы погряз в том безумии, которое живёт в твоём романе, - Анжела подняла глаза, чтобы видеть реакцию брата на свои слова. – Пусть оно будет на бумаге. Это лучше чем, если бы ты стал таким же безумцем, как твой Родриго. Это странно... Даже отрывки оттуда очень часто приводили меня к мысли о том, что ты пишешь о себе. И это страшно, Микеле. Страшно, когда я звала тебя, а на меня твоими глазами смотрел абсолютно другой человек. И я не хочу такой участи для кого бы то ни было и тем более для своего брата. Да, я всё ещё где-то тебя не понимаю, но…я буду поддерживать тебя во всём, что не касается преступности и мыслей о суициде.       – Убила всю романтику своего монолога, - закатил глаза Микеле. – Спасибо, Анж. И…ты права. Я бы уже тихо умер, если бы не твои почти ежедневные встряски.       Девушка облегчённо рассмеялась, и мрачная тема была снята с обсуждения. Перед своим уходом Анжела без лишних наставлений пожелала брату удачи и попросила позвонить, когда всё окончательно определится. Микеле притворно-недовольно фыркнул, но увидев почти умоляющий взгляд сестры, крепко её обнял и пообещал, что она станет первой, кто узнает все подробности.       Утром Микеле, вопреки своей любви ко сну во всех возможных позах до обеда, подорвался с кровати аж за полчаса до поставленного будильника. Трёх будильников. Памятуя о том, что он уже и так достаточно часто опаздывал на назначенные в издательстве встречи, мужчина решил перестраховаться, но биологические часы, внезапно заработавшие нормально, и повышенная нервозность сделали своё дело и опередили безупречный электронный механизм, заставив Микеланджело проснуться заблаговременно. От той же нервозности кусок в горло не лез, но итальянец буквально насильно накормил свою тушку омлетом, залил в себя большую кружку кофе и скрылся в ванной, намереваясь свои лишние полчаса потратить на приведение себя в нормальный вид.       Конечно, то, что считалось нормальным в понимании Микеланджело Локонте, было абсолютно недопустимым для обычных земных жителей, поэтому Мерван Рим, завидев на пороге своего кабинета (дверь которого из-за выработавшегося за последние несколько дней рефлекса была открыта мощным пинком) мужчину с невообразимым количеством подвесок на шее, фенечек на запястьях и подводки на глазах, нервно икнул, неудачно завуалировал вырвавшееся абсолютно нецензурное выражение под приступ безумного кашля, а уже после, натянув на лицо вполне себе дружелюбный оскал, пригласил писателя пройти, перед этим как можно аккуратнее прикрыв несчастную дверь.       – Переживаешь, что развалится на куски? - тут же съехидничал Микеле, вальяжно располагаясь в предложенном кресле напротив стола помощника главного редактора.       – Ты быстрее ногу об неё сломаешь, - парировал Мерван, прищурившись. – Всегда начинаешь общение с незнакомыми людьми без формального перехода на «ты»?       – Боже, может, тебе ещё нужно подтверждение нотариуса? - смешливо осклабился Микеланджело. – Или на Библии тебе поклясться?       – Это как минимум невежливо.       – А что запрещает мне сразу говорить с тобой так?       – Хотя бы нормы делового этикета, - Мерв откинулся на спинку своего кресла, с неподдельным любопытством изучая объект ненависти Флорана. – Но вот сейчас я понимаю, что ты с ними даже и в одной плоскости не находился.       – В яблочко, Шерлок, - щёлкнул пальцами Локонте. – Итак, где Мот?       Рим на секунду опешил, но быстро совладал с собой, и коварная ухмылка, готовая расплыться по его лицу, была вполне сносно замаскирована под миролюбивую улыбку.       – В командировке, я же говорил об этом по телефону.       Микеле бросил на собеседника взгляд, который «ну и пиз…лгун Вы, мсье Рим», но вслух сказал совсем другое:       – И почему же за меня, такого проблемного, взялся именно ты? Что за мазохистские наклонности?       – Тоже заметил, что мне нравится над людьми издеваться, да? – съехидничал Мерван, с удовольствием наблюдая за откровенным замешательством на лице итальянца. – Я польщён, мсье Локонте. Или вам привычнее «синьор»? Хотя знаете, мне всё равно, что вы там себе думаете, поэтому предлагаю перейти непосредственно к поводу нашего внепланового собрания любителей высокоинтеллектуального юмора.       – Ну, может, у меня он и высокоинтеллектуальный… - тут же оживился Микеланджело, моментально забывший о том, что его, вообще-то, возмущает факт отсутствия перед ним уязвимого Флорана.       – Мне нравится это твоё «может», - хохотнул Мерв.       – … но вот у тебя шуточки не очень, - не обращая внимания на издёвку мужчины, продолжил писатель. – Ты как будто сборник анекдотов себе под подушку кладёшь в надежде, что их аура туповатого юморка пропитает тебя полностью.       – Жалею, что мы не в Средневековье, - покачал головой алжирец. – Я был бы тем инквизитором, который бы вырвал твой длинный язык, ведьма. – Думаешь, стоит покраситься в рыжий? - задумался Микеланджело, машинально приглаживая длинную прядку возле уха.       – Ага, и пол сменить.       – Погоди-ка… - хитро прищурился Мике. – Это ещё что за ролевые игры? Нет, я, конечно, никогда не сомневался в своём обаянии, - Мерван подавился воздухом, - но твои фантазии даже у меня вызывают отвращение.       – Я женат, дурья твоя голова, - редактор демонстративно хлопнул по столу левой рукой с обручальным кольцом на безымянном пальце.       – Жена – не стена, подвинется.       – Господи-боже, ты с какой планеты вообще рухнул, марсианин чёртов? - округлил глаза Рим, подавляя в себе из ниоткуда взявшееся острое желание сложить из карандашей крест и швырнуть им в сидящего напротив человека.       – С Планеты Капитана Очевидности, умник, - ядовито отозвался Микеланджело.       – А на подлёте к ней есть огромная такая светящаяся надпись «Осторожно, плюющиеся кобры»?       – Что? - опешил Мике.       – Говорю, ты своим ядом мне весь стол заплевал, василиск недоделанный, - чётко, как для умственно отсталых, проговорил Мерван. – Хватит генерировать токсины, твой организм рискует не выдержать такой концентрации опасных веществ.       – Тридцать пять лет жил себе нормально с ядом вместо крови, а тут вдруг мой организм такой: «Ой, ну тебя нафиг, человек, я сваливаю от тебя в небытие» и самоотравился? - Микеле посмотрел на редактора так, словно всерьёз начал задумывать о наличии у него хотя бы зачатков мозга. – Как давно ты посещал психиатра? Мне кажется, у тебя серьёзные проблемы, травма детства там, не знаю, может, домашнее насилие…       – Я тебя сейчас травмирую, - угрожающе прошипел Мерван.       – А как же жена?       – А она здесь при чём?       – Ой, извини, услышал, что изнасилуешь, - притворно-сладко протянул Микеле, откровенно издеваясь над мужчиной.       – Совести у тебя нет, Локонте, - покачал головой тот, искренне понимая, почему от этого человека Мот предпочёл сбежать, сверкая пятками.       – Ну, смешно же, - едва заметно подпрыгнул на стуле итальянец.       – Ага, сейчас лопну от смеха, - закатил глаза Рим.       – Учти, твои ошмётки со стен, пола и потолка я собирать не планирую ни за какие деньги, - предупреждающим тоном сказал Микеле. – Либо изволь собрать пазл из своих останков самостоятельно, либо вызывай хирурга прямо сейчас, а то мало ли…действительно лопнешь, а мне потом за тебя отдуваться перед твоим начальником.       – Окей, я себе вызываю хирурга, а тебе – экзорциста.       – Мы собираемся вызывать Сатану?       – Нет, идиот, если бы я хотел вызвать Сатану, я бы пригласил соответствующую секту. Более того, - Мерван пристально посмотрел в глаза итальянца, – Сатана уже здесь, поэтому его, как раз-таки нужно изгонять обратно в Преисподнюю, пока он не начал творить на планете всякие непотребства.       – Фу, какой ты негостеприимный, - притворился обиженным Микеланджело. – Я тут к нему от всей души, можно сказать, восстал из самого пекла, принёс на золотом блюдечке шедевр современной литературы, а он меня хочет обратно в ад загнать. Совести у тебя нет, Мерван Рим! Ты будешь первым, кого я лично буду пытать несколько тысячелетий, неблагодарный смерд!       – Ага-ага, - кивнул головой алжирец, даже не слышавший половину из того, что говорил ему писатель. - Несколько тысячелетий, да, вертеть на вилах, да-да-да.       – А вот это уже твоя больная фантазия, - Мике патетично приложил ладонь к груди. – Я такого не говорил. А он мне всё «женат-женат». Я прямо вижу твою жену, ага.       – Прекрати издеваться, - Мерв, не отрывая взгляда от увесистой стопки документов, которую он принялся изучать буквально три минуты назад, развернул к Микеланджело рамку со вставленной в неё фотографией. – Вот моя жена, угомони свою фантазию, чудовище из пекла.       – Как Хеллбой? – Микеле облокотился на столешницу и немигающим взглядом уставился на редактора.       – Только если это версия, где он всегда проигрывает и плачет. Маловат ты для героя, ма-ло-ват, - покачал головой Рим, отрываясь от бумажек перед собой.       – Да и ты тоже не Шварцнеггер, знаешь ли, - отфыркнулся Локонте.       – Я хотя бы могу себе позволить в ветреную погоду идти без десяти килограммов камней в руках, - парировал Мерв, скептически оглядывая тощее тельце писателя, объём которому придавала лишь мешковатая одежда.       – Зато удобно от всяких маньяков отбиваться, - пожал плечами писатель. – Один удар по голове – больница, сотрясение, психологическая травма на всю жизнь.       – А «психологическая», видимо, потому что со спины тебя принимают за девушку? - оскалился редактор.       – Вот уж нифига себе наезд, - опешил Мике. – Я, конечно, всё понимаю, но этого я не понимаю.       – Высокоинтеллектуальный юмор же, забыл? - еле сдержал смешок Мерван.       – А, да, точно. Твой юмор настолько высокий, что мой интеллект за ним не успевает.       – Рад, что ты признаёшься в своей ограниченности.       – Я ведь и обидеться могу, - насупился Микеланджело. – Пришёл, значит, контракт подписывать, а меня тут, можно сказать, назвали тупой девочкой.       – Заметь, я этого не говорил, - расхохотался Рим. – Купить тебе единорога?       Локонте уставился на собеседника так, словно тот только что трансформировался в этого самого единорога. «Он же не мог ему рассказать?» - мелькнула в голове шальная мысль, но Микеле всеми силами загнал её поглубже в подсознание, оставляя этот вопрос на следующую встречу с Мотом.       – Целое стадо заверните, пожалуйста, - глухим голосом отозвался Мике.       Спор с человеком, который по язвительности не уступает тебе самому, начал его откровенно утомлять. Одно дело, когда докапываешься до беззащитного перед тобой и не умеющего достойно ответить Флорана, и совсем другое, когда в ответ на твою язвительность тебе кидают в лицо её же.       – Может, мы всё же приступим? - через несколько мгновений поинтересовался Рим. – Я понимаю твоё желание продолжить упражняться в сарказме, но у меня помимо тебя есть ещё работа, а поэтому… - мужчина выудил из папки несколько скрепленных листов, – я предлагаю тебе ознакомиться с условиями твоего контракта, и, если ты с ними согласен, поставить подписи там, где есть галочка.       – Мне обязательно это читать? - Микеле скривился, глядя на мелкий шрифт документа.       – Теоретически – нет, - пожал плечами Мерв. – Но в том случае, если тебя что-то будет не устраивать, причём это «что-то» будет в условиях контракта, тобою подписанного, предъявить нам ты ничего не сможешь. Поэтому я настоятельно советую тебе это прочитать.       Микеланджело вздохнул, но притянул стопку к себе ближе, соглашаясь с редактором.       – Вот и замечательно, - кивнул Рим и поднялся со своего места. – А я пока выйду. Нужно уладить некоторые вопросы.       Писатель буркнул что-то невразумительное и углубился в чтение контракта. Мерван беззвучно хмыкнул и быстро покинул свой кабинет, осторожно прикрывая поскрипывающую дверь.       Мимо него с невероятной для таких каблуков скоростью пробежала Мелисса со стопкой документов в руках и немного подрагивающими губами.       – Что, опять зверствует? - догнал девушку Рим.       – Начало нового месяца, как всегда, - пропыхтела та в ответ, сворачивая направо, к кабинету Флорана.       – Истеричка бородатая, - ухмыльнулся Мерван и уже намеревался проследовать вслед за Марс, но громкий оклик в другом конце коридора заставил его обернуться и вытянуться перед приближающимся директором в струнку. – Доброе утро, мсье Моран.       – Доброе, мсье Рим, - учтиво кивнул ему Лоран. - Я надеюсь, вы помните о ежегодном выезде писателей и сотрудников издательства за город?       Мерв мысленно дал себе смачную затрещину, но на лице его не дрогнул ни один мускул:       – Конечно, мсье Моран.       – Вы оповестили тех писателей, что закреплены за вами, о дате и времени сбора? - взгляд начальника буквально пригвоздил алжирца к полу. – Судя по выражению вашего лица, нет. Что ж… Вы хотя бы сами помните, когда и во сколько мы собираемся организовать этот выезд?       – А, ну… Я… - Мерван сжался под натиском начальника. – Как раз собирался у вас уточнить, всё ли ещё в силе.       – Поразительно, насколько вы сообразительны в стрессовой ситуации, мсье Рим, - хмыкнул очевидно недовольный Лоран. – Ну, раз вы хотели, то я вам уточняю: выезд состоится в следующую субботу, все желающие должны собираться у крыльца издательства в 7:30 утра.       – Знаете, это издевательство! - моментально взвился Мерв. – Половина восьмого в субботу! Да я же не высплюсь!       – Поспите в автобусе, не сломаетесь, - отрезал директор. – И прекратите себя вести так, словно вы не взрослый женатый мужчина, а ребёнок с зачатками нарциссизма.       Мерван дождался, пока Лоран, смерив его напоследок хмурым взглядом, отвернётся и пойдёт в сторону своего кабинета, и скорчил ему совершенно непотребную рожу. К несчастью, глаза у этой гримасы получились закрытыми, что помешало Риму вовремя заметить остановившегося и обернувшегося через плечо мсье Морана, поэтому увесистое «Клоун», брошенное в его сторону руководителем, заставило алжирца подскочить от неожиданности и поблагодарить всех египетских богов за то, что гримаса не приклеилась к нему навечно и заикаться он не начал.       Выругавшись себе под нос, Мерван от души забил на буйствующего друга и решил вернуться в свой кабинет.       – Если от него ещё что-то осталось, - мрачно пробурчал мужчина, памятуя о бомбе замедленного действия, оставленной внутри.       Но вопреки переживаниям редактора, Микеле сидел на том же месте и дочитывал последнюю страницу контракта. Негромкий звук прикрываемой двери отвлёк его, и он, подняв голову, проводил Мервана нечитабельным взглядом.       – Что? У меня на лбу надпись «Пни меня»? - поинтересовался Рим, украдкой глядя в зеркало, висящее на стене справа.       – Было бы логичнее прикрепить такую на твою спину, тебе не кажется? - отозвался Микеле. – Нет, просто у тебя вид такой… Как будто ты только что открыл тайну мироздания и чувствуешь себя теперь властелином Вселенной.       – Откуда в тебе столько пафоса, Господи?       – Можно просто Микеле, - оскалился Локонте, хватая из-под носа Рима ручку и ставя на последней странице контракта свою размашистую подпись, украшенную звёздочками.       – А без этих закорючек можно? - скривился Рим, уже представляющий лицо мсье Морана, когда он увидит сей шедевр.       – У меня в паспорте такая же, так что твои аргументы – вовсе не аргументы, - Мике отодвинул от себя стопку листов. – У меня будет свой экземпляр договора?       – Я удивлён, что у тебя в принципе нет претензий к его содержанию, - ухмыльнулся Мерван, протягивая ему копию.       – Это ещё почему? - слегка нахмурился итальянец, пряча листы в сумке.       – Ну… - Рим задумчиво пожевал губами, пытаясь сформулировать мысль. – Мой коллега отзывался о тебе как об очень сложном и придирчивом человеке – сойдёт за причину?       Микеланджело пару раз изумлённо моргнул, а потом громко расхохотался. Мерван, ожидавший чего угодно, но явно не этой истерики, потупился, действительно начиная сомневаться в душевном здоровье писателя. Дождавшись, пока он успокоится, алжирец вопросительно изогнул брови и, подавшись чуть вперёд, спросил:       – И в чём причина этого безграничного веселья?       – Что он тебе ещё про меня говорил? - не обратил внимания на заданный вопрос Микеле.       – Что ты как заноза в заднице.       Локонте не выдержал и вновь залился высоким дёрганным смехом, вгоняя Рима в окончательный ступор. В мыслях то и дело всплывали потенциальные причины такого неадекватного поведения, но одна была абсурднее другой.       – А если я тебе палец покажу, ты тоже будешь ржать, как конь в самом расцвете сил? - редактор поднял вверх указательный палец, уже откровенно издеваясь.       Микеланджело, подавившись очередными приступом неудержимого смеха, сполз с кресла на пол и уткнулся лбом в колени, сотрясаясь в судорогах.       – Заноза…в…ахахаха…заднице, - еле выдавил мужчина, утирая текущие по щекам слёзы, перемешанные с подводкой. – Вот же сказанул…       Мерван перегнулся через стол, схватил всё ещё всхлипывающего писателя за воротник кожанки и втянул его обратно на стул. Микеле поднял вверх раскрытую ладонь, призывая к молчанию. Успокоившись, он искрящимися от выступивших слёз глазами взглянул на редактора и покачал головой. Рим же, заметивший за съехавшим воротником куртки огромное сине-бордовое пятно с явным отпечатком зубов, тактично промолчал, но гаденькую ухмылочку с лица убрать уже не получилось.       – Сейчас ты лопнешь от смеха, а мне потом перед несколькими начальниками отчитываться за кровавые ошмётки на стенах, - вернул он Микеланджело его же фразу.       – Что, тоже напряг в отношениях? - понимающе покивал головой Локонте.       – Ага, вроде того, - тихо хмыкнул Мерван, прикасаясь пальцами к пострадавшей стороне челюсти. – Кризис непонимания, я бы сказал.       – А я думал, что Фло-Фло только со мной такой колючий и вредный, - почти мило протянул Микеле. «Почти» приписалось лишь из-за абсолютно бесовского выражения на лице.       – Фло-Фло? - абсолютно неприличным образом хрюкнул Мерв, откашливаясь в кулак. – Это ещё что за кличка для домашнего питомца?       – Тоже считаешь, что из него бы вышел просто очаровательнейший кот? - ухмыльнулся Мике, медленно проникающийся симпатией к своему собеседнику.       – Конечно, - кивнул тот. – Уши только кошачьи сделать, и будет идеально.       – Хоть кто-то меня поддерживает, - Локонте протянул Мервану раскрытую ладонь. – Мир?       – Мир, - алжирец пожал ему руку, еле сдерживая дьявольскую улыбку. – Это может быть даже полезным.       Микеланджело хмыкнул и, свято полагая, что его миссия в издательстве на сегодня выполнена, поднялся и накинул на плечо сумку. Мерван, наблюдавший за ним, внезапно дёрнулся и подскочил со своего кресла.       – Погоди, - редактор не был до конца уверен, что так делать вообще стоит, но коварный план, выработанный не менее коварной частью подсознания, очень хотелось привести в действие. – У нашего издательства есть такая вещь, как ежегодный выезд сотрудников и писателей за город на пикник. Не спрашивай, зачем и откуда это вообще взялось, ибо не суть. Поскольку ты теперь официально числишься в штате наших писателей, а контракт с тобой заключил я, то я обязан позвать тебя на это мероприятие. Оно будет в следующую субботу, так что…       Микеле уставился на него так, словно в первый раз видел, а потом, медленно анализируя информацию, спросил:       – И в чём смысл этого…съезда?       – Ну, по легенде, - Рим скривился, – для сплочения коллектива. Короче, Моран нас просто зомбирует на то, что, работая в одной организации, мы все должны быть друзьями и прочая ерунда, - Микеле фыркнул, соглашаясь. – Но по факту такие вылазки заканчиваются грандиозной попойкой и гигабайтами компромата.       Локонте нахмурился, раздумывая. Радость от только что заключённого контракта на сотрудничество омрачалась отсутствием Флорана, а это, в свою очередь, рождало в голове соответствующие мысли, думать которые Микеланджело совсем не хотел. Более того, итальянец не знал, готов ли он вновь встретиться с этим человеком в неофициальной обстановке после случившегося: шея неприятно саднила, напоминая о том утре, а кончики пальцев начинали зудеть, стоило вернуться к воспоминаниям о прикосновениях к тёплой коже, по которой, не переставая, бегали мурашки.       Микеле зажмурился и тяжело сглотнул, отгоняя от сознания мутную дымку желания. Решение всё никак не приходило, а Мерван терпеливо ждал, вглядываясь в малейшее изменение эмоций на лице писателя.       – Слушай… - выдавил из себя итальянец после затянувшегося молчания, – я бы поехал, но… - выдох, – обещал сестре, что мы навестим брата на следующих выходных. Мы редко видимся в последнее время, знаешь… - нервный смешок, – все взрослые, занятые, вот… Выдалась возможность поговорить… Обсудить всё…       – О… - Рим качнул головой, выражая согласие. – Конечно, что ты. Это же семья, я всё понимаю.       – Спасибо, - еле улыбнулся Локонте, явственно ощущая нехватку кислорода в лёгких. – Надеюсь, это у вас не обязаловка.       – Нет, что ты, - редактор ободряюще хлопнул его по плечу. – Но, Микеле, если передумаешь, позвони мне, чтобы я внёс тебя в список тех, кто поедет.       – Конечно.       Торопливо и скомкано попрощавшись с Мерваном, Микеле пулей вылетел из издательства и остановился только на крыльце, судорожно хватая ртом воздух. В груди неимоверно жгло, и Микеланджело не мог разобраться: то ли это из ниоткуда взявшаяся астма, то ли обида и горечь от произошедшего на днях всё-таки рвутся наружу, стремясь сломать писателя. В уголке глаза выступила предательская слеза, но Локонте, решив, что это уже чересчур, выпрямился, насколько это позволяла сведённая болью грудная клетка, и сделал несколько нетвёрдых шагов вперёд. Мир перед глазами опасно покачнулся, и мужчине потребовалось несколько секунд на то, чтобы сориентироваться в пространстве.       Лёгкий ветер принёс с собой тонкий аромат цветов, и, кажется, писателю стало легче. Во всяком случае, ноги вновь твёрдо могли шагать по асфальту, а голова соображала более трезво. Микеле спустился с крыльца и обернулся, выискивая нужное окно.       – Даже так?.. – одними губами проговорил он, увидев, как почти молниеносно от оконного проёма отходит «командированный» Флоран.       Микеланджело ощутил, как изнутри вновь поднимается волна жгучей ненависти к этому человеку, к его образу жизни, к его мыслям, которые разнятся с поступками. Ему хотелось подняться туда, прямо в злополучный кабинет, и высказать всё, что накипело, но какая-то неведомая сила словно пригвоздила его к месту, заставляя молча смотреть на уже пустое окно, за которым сейчас явно было неспокойно.       – Как же я тебя ненавижу, упрямый, лживый, ничтожный… - почти прорычал итальянец. – Бегаешь от меня, как пятнадцатилетняя девчонка…       Объяснить свои дальнейшие действия хоть как-то рационально Микеле не мог. Пальцы автоматически выудили из кармана мобильный и набрали номер Мервана. Тот ответил незамедлительно:       – Да? Тебя успели избить в издательстве без моего участия?       – Я согласен.       – Очень стесняюсь спросить, на что, - потупился Рим.       – На этот ваш съезд, - процедил Микеланджело, нашедший в себе силы оторваться от лицезрения пустого окна и пойти в сторону ближайшей остановки. – Когда и где?       – Вот это по-нашему! - тут же оживился Мерван. – В следующую субботу в 7:30 возле издательства.       – Замечательно, - мрачно протянул Микеле. – Флорану привет.       Рим оторвал взгляд от погасшего экрана телефона и проводил глазами торопливо удаляющуюся от издательства фигуру итальянца. Мужчина лишь хмыкнул: Мот просто феерический придурок, раз умудрился так тупо спалиться перед человеком, которого хотел видеть меньше всего.       – Детский сад, честное слово. Не геи они, ага. Я уже вижу, какие вы «не геи», - пробурчал себе под нос мужчина, вписывая в список едущих на пикник имя Микеле. – Я вам покажу, как друг от друга бегать. Почувствуй себя свахой, Мерван Рим.       Коварная часть подсознания довольно потирала руки, предвкушая веселье.