жизнь
15 апреля 2016 г., 16:36
— Мы не встречались раньше?
Джон задает этот вопрос каждый раз, вне зависимости от обстоятельств их встречи: «Мы не встречались раньше?»
Шерлок всегда отвечает нет: нет, вы меня с кем-то путаете (Я бы не смог перепутать такое лицо, говорит Джон); нет, не встречались; нет, я бы не смог забыть твое лицо (на этот раз Шерлок).
До тех пор, пока однажды он не отвечает да. Однажды он решает попробовать; если все пойдет не так, это значит всего лишь еще одно детство, бесконечное и изношенное повторением, а затем он вернется сюда, в это время.
Да, говорит на этот раз Шерлок в парке под дубом. Да, и я должен кое-что тебе сказать. Да, и я уже знаю, что обожаю тебя. На самом деле, я не только знаю это — я это чувствую.
Мы всегда начинаемся здесь. Это мой двенадцатый раз.
***
— Время — это замкнутый круг, — говорит ему кто-то в его первой жизни — до того как он узнал, что это его первая жизнь, а не единственная. — Время, это замкнутый круг. Оно симметрично. Это значит, все происходит так, как будет происходить в будущем. Прошлое, будущее и даже настоящее уже происходят. Одновременно и постоянно. Чушь, говорит Шерлок сейчас. Это его двенадцатый раз, и все совсем не одинаково. Единственное, что постоянно, одна-единственная вещь, что повторяется всегда, константа — это Джон.***
Возвращаясь к той сцене, когда Шерлок сказал да: Джон его бьет. Целует челюсть кулаком, раскрашивает кожу мириадами желтого, фиолетового, голубого и красного. Шерлок просто целует его в ответ, на этот раз только губами, и Джон, о, Джон. Джон ему позволяет. — Богом клянусь, если ты просто… — Нет. Джон висит на нем, вцепившись пальцами в плечи, и нетвердо стоит на ногах. Шерлоку это знакомо. Для Джона это должно быть самым отвратительным, неприятным, неудобным дежа-вю. — Я даже не знаю твоего имени, — говорит Джон и смеется. Шерлоку двадцать пять, и прошло много времени с тех пор, как он слышал этот смех в последний раз. Смех звучит восхитительной музыкой, записанной на кассету с поцарапанной пленкой, так что потрепанный аудио магнитофон иногда шипит. — Шерлок, — отвечает он. — А ты Джон. Джон смеется и цепляется за его плечи, повисая на нем всем телом. — Шерлок, — произносит Джон, словно пробуя имя на вкус. — Хм. Когда он поднимает взгляд, Шерлок улыбается ему самой лучшей из своих улыбок, и выражение лица Джона меняется. Он смотрит на Шерлоковы губы и облизывает свои. — Шерлок, — повторяет он. — Прости, что ударил. Ничего, если я снова тебя поцелую? Шерлок делает это за него. Они нечасто переходят к сексу в первый же вечер — так было лишь дважды: в четвертой жизни (Шерлок еще не свыкся с ожиданием) и в десятой (день был солнечный, и Джон выглядел особенно сногсшибательно), — но в этот раз переходят. Впервые Шерлоку не нужно притворяться, что он не знает в точности, что нравится Джону и как удовлетворить его настолько захватывающим образом, чтобы они могли провести в постели больше часа. Он устраивает для Джона целое представление, касаясь себя и заставляя Джона смотреть, — в точности как Джону нравится. Джон, возможно, еще сам этого не знает, потому что когда Шерлок ползет на кровать и подготавливает себя пальцами, Джон выглядит настолько ошеломленным собственным возбуждением, что нервно усмехается. — Ты действительно нечто, — говорит он и притягивает Шерлока ближе, чтобы глубоко поцеловать. Шерлок не может удержаться от улыбки. Он скучал по этому. Он знал, видел в картах собственной жизни с тех самых пор, как двадцать лет назад вернулись воспоминания о предыдущих жизнях. Он ждал. Наконец-то, думает он, наконец-то Джон снова в его объятиях.***
В первый раз он встречает Джона в третьей жизни. В первых двух он проживает лет по девяносто, а эта жизнь тянется уже двадцать пять. В сумме больше двух веков — это слишком долго, чтобы быть одному, думает он. Слишком долго, чтобы быть одиноким. Существуют способы убить себя и остаться мертвым, даже в его ситуации, но он узнает это позже. Тогда он этого не знал, потому что эту информацию Майкрофт прятал от него очень тщательно. Судя по всему, самые сентиментальные люди — это те, кто яростнее всего открещивается от любых чувств. Вместо этого Шерлок обкалывается в пух и прах. Кокаин, героин, морфий. Едва ли важно, что именно, пока это позволяет забыть о тысячах тысяч часов, которые еще нужно прожить. Майкрофт снова и снова отправляет его на реабилитацию, и это никогда не работает, но Шерлок все равно ложится, потому что это какое никакое, а занятие и еще способ завести связи. Джон приходит в клинику навестить Гарри. Шерлок сидит в общей комнате отдыха и видит, как Джон идет по коридору. Проходя мимо, он, как герой полной клише мелодрамы, оборачивается, смотрит в комнату, и их взгляды встречаются. В то же мгновение Шерлок почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — заинтересованность, что не подавала признаков жизни с тех пор, как он умер в первый раз. Спустя какое-то время Джон возвращается в комнату, на этот раз с Гарри, и Шерлок еще никого из них не знает, но скоро узнает. Они обсуждают какую-то настольную игру, Шерлоку плевать, какую именно, а лицо Джона все сильнее и сильнее напрягается от беспокойства. Все это время Шерлок притворяется, что читает книгу, оставаясь на достаточном расстоянии, чтобы не казалось, что он подслушивает и лезет в чужую жизнь, — и подслушивает на самом деле. Он растянулся в кресле, положив ноги на один подлокотник, а голову — на другой. Он вытягивает ноги достаточно показательно, чтобы привлечь Джоново подсознание, но не притягивать внимание. Он в ужасном состоянии и не может предложить ничего, кроме секса — единственного, в чем он хорош по части человеческих отношений. В конце концов Гарри уходит, в уборную или за едой — в любое другое место, которое не эта комната, и Джон подходит к его креслу; только он еще не Джон, а молодой человек, привлекший Шерлоково пристальное внимание, а этого раньше не случалось ни в одной из его жизней. — Ты не похож на фаната Хемингуэя, — говорит Джон. Шерлок поднимает взгляд, не опуская книгу. — И почему же? Джон улыбается — возможно, просто потому, что получил ответ, и садится рядом с Шерлоковыми ногами, так что тому приходится снова их собрать. — Зависимые люди обычно не считают что-либо стоящим просто потому, что им так говорят. Шерлок опускает книгу — то есть безразлично бросает ее на пол. Джон снова улыбается, и у Шерлока тут же перехватывает дыхание. — Тебе не нравится Хемингуэй? Джон отрицательно пожимает плечами. — Как и тебе. — И затем: — Алкоголь? Шерлок качает головой. Не сложно сделать вывод, что алкоголь — проблема Гарри. Тогда Джон смотрит на его руки, но, кажется, не потому что что-то привлекло взгляд, — просто это следующий логический шаг. Шерлок одет в футболку, и следы отчетливо различимы. Он разворачивает локти, предоставляя последнее свидетельство. Нет причин врать. — А, — произносит Джон почти буднично. Должно быть, привык к подобному. — Что именно? — Всё. Джон не кажется удивленным. Он поворачивается так, чтобы стопы помещались на сиденье кресла между Шерлоковых ног. — Я не встречал тебя раньше? — Нет, — говорит Шерлок. Единственный раз, когда это не ложь. Он садится и кладет ладони Джону на колени, а затем ведет ими вверх по бедрам; это то, в чем он хорош, но Джон накрывает его руки своими и удерживает на месте, прежде чем они забрались слишком высоко. — Я тебе нравлюсь, — говорит Шерлок. Улыбка Джона слабая, но очевидная; и он изумлен. — Да. Ты мне нравишься. — У меня есть комната. И кровать. И ко мне пускают посетителей. Улыбка не исчезает, а становится еще шире. — Я не соглашаюсь до третьего свидания, — говорит Джон. Очевидно, что он лишь в малой степени имеет в виду секс в большей — самого Шерлока и что ему мало. Действительно поразительно, что Джон тоже, должно быть, отчетливо ощущает их связь, что что-то есть. — И ты не можешь заниматься этим здесь. — Незнакомец обещает мне секс, если я стану чистым? — Теперь Шерлок тоже улыбается: Джон заинтересован, и Джону очевидно не все равно. — Да. Так Шерлок завязывает. Это не так уж и трудно — наркотики всегда были для него лекарством от скуки в его слишком длинной жизни, в которой теперь появилось нечто совершенно невероятное и интересное, и потому в них отпала необходимость. У Шерлока уходит две недели, чтобы завязать и выйти из клиники, и за это время Джон навещает его пять раз и говорит, говорит, говорит. Выяснилось, что он все же соглашается до третьего свидания; на самом деле это случилось во время первого, на которое они пошли в день, когда Шерлока отпустили на свободу, и которое больше китайская еда и секс, чем настоящее свидание. Джон касается его и улыбается, и Шерлок чувствует себя более живым, чем когда-либо; и кажется абсолютно естественным остаться на ночь и спать в его объятиях. В то первое утро Шерлок уже знает, что влюблен. У него за плечами опыт двух прожитых жизней, и он чувствует себя в полной безопасности от ощущения, что Джон не только любовь всей его жизни, но всех его жизней.***
В текущей, двенадцатой жизни оба пришли к кульминации, и Джон, как всегда, держит Шерлока в объятиях, по-обычному добр, по крайней мере к Шерлоку, вне зависимости от обстоятельств. — Итак. Ты только что сказал мне самую чертовски странную вещь в моей жизни, и я принял все за чистую монету, потому что… что-то чувствую? — В конце предложения слышится вопросительная интонация. Может, это вопрос: чувствует ли что-то Шерлок? — Ты не принял мои слова за чистую монету, — говорит Шерлок. — Ты меня ударил. — Прости. — Джон прикасается губами к челюсти, где начинает проявляться синяк, и остается в таком положении, словно дышит Шерлоком. — Видишь? Я тебя не знаю. Два часа назад я мог бы поклясться, что никогда раньше тебя не видел. Но для меня почему-то естественно касаться тебя вот так, словно мы знакомы не первый год. — Это узнавание, — говорит Шерлок. Он смотрит на Джона снизу вверх, лежа у него на груди. — Сомневаюсь, что ты можешь что-то помнить. Но, скорее всего, ощущаешь мои чувства. Воспоминания. — Ага. Кстати об этом: что ты имел в виду под «двенадцатым разом»? Шерлок целует Джона в то место на груди, которое целовал тысячи раз, а потом разворачивается, укладывается прямо на него и смотрит в глаза. — Обещай, что не примешь меня за сумасшедшего. — Может, ты и есть сумасшедший, — отвечает Джон. — Но тогда мы оба сумасшедшие. Шерлоку этого достаточно. — Я имел в виду, что уже жил раньше. Этой же самой жизнью. Когда я умираю, я рождаюсь заново в месте, где рождался всегда, и проживаю жизнь с теми же людьми, что всегда, пока не возвращаются воспоминания и не приносят с собой багаж всех прошлых жизней. Никогда раньше он не рассказывал этого кому-то, кто не такой, как он. Никогда раньше он не рассказывал этого Джону. Который кажется настроенным скептически, кстати говоря. — И это твоя двенадцатая жизнь? — Да. — И ты встречал меня раньше? Я любил тебя, думает Шерлок. Больше, чем просто встречал. Ты был смыслом продолжения моего существования снова и снова. Вслух он произносит только: — Да. Джон глубоко вздыхает и трет лицо. Он, кажется, пытается все осмыслить. Шерлок думает, что застрял на границе между крайностями: быть выкинутым из Джоновой жизни или в первый раз прожить ее вместе в знании. Он не догадывается, какой вариант его ждет. — Значит, ты можешь сказать обо мне что-то, что ты не смог бы выяснить за эти два часа, так? — спрашивает Джон, и Шерлок кусает губу, чтобы скрыть улыбку: Джон побежден. — Ты смотришь старого Бонда, когда нехорошо себя чувствуешь. Тимоти Далтон — твой несомненный фаворит. Думаю, ты считаешь его привлекательным. Еще ты любишь пить молоко прямо из упаковки, а в остальных случаях ты этого не делаешь. Не знаю, почему. Немного некрасиво все это тебе рассказывать. Джон смеется. Он смеется, и смеется, а потом целует Шерлока снова, и Шерлок улыбается ему в рот, потому что это «невыносимый ты мой ублюдок, обожаю тебя» поцелуй. — Ты мне веришь? Джон отодвигается и смотрит ему в глаза. — Да, — отвечает он. — Верю.***
Две недели спустя Шерлок переезжает к Джону. В их квартиру. Он прожил в ней бесчисленное количество часов. Джон спрашивает об этом, когда они в три часа ночи сидят на кухне голодные и голые после нескольких часов оживленных поцелуев и передают друг другу остатки китайской еды на вынос: — Мы всегда тут живем? Он касается голой рукой голой Шерлоковой коленки, а Шерлок двадцать лет жил со знанием об этом прикосновении и не испытывал его — он так изголодался по простому контакту. Он залезает Джону на колени, слегка тянет за волосы и вместо ответа целует. Джон гудит, берет в ладони лицо и целует в его ответ. — Часто. — Насколько часто? — Семь раз из десяти. Он никогда не думал, что произнесет нечто подобное вслух. Джона слова не стесняют, но он слегка хмурится и на мгновение прячет лицо в его шее, оставляя там горячий влажный поцелуй. — А когда нет? — Когда я встретил тебя в другое время. Два раза позже и один — раньше. — Хм. Больше Джон ничего не говорит. Он, кажется, возвращает внимание Шерлоковому телу, убирая ладонь с подбородка, чтобы положить ее на промежность и слегка сжать паховые волосы. Такие прикосновения появляются в долгих и комфортных отношениях; такие прикосновения Шерлок сдерживал бесчисленное множество раз, чтобы не поднять волну подозрения или паники. Но в этот раз Джон привыкает к их сближению почти мгновенно. — Однажды мы переехали в Париж. — Мм. Правда? Джон в самом процессе инициации сексуального контакта: он прижимается короткими поцелуями к Шерлоковой челюсти, а его рука опустилась на член и слегка провела по нему костяшками, чтобы затем погладить уже одним твердым движением. Шерлок нисколько не против и елозит, чтобы предоставить Джону лучший доступ, выдыхая ему в висок проснувшееся возбуждение. — Да. — Ты все еще помнишь французский? Джон щиплет его сосок, и Шерлок в его руке уже полностью твердый. Он чувствует, как в ответ возбуждается Джон, чувствует это в его дыхании. Их положение идеально, чтобы потереться друг о друга; Шерлок не упускает возможность, и Джон задыхается от наслаждения. — Voulez-vous coucher avec moi*, — произносит Шерлок, и Джон хихикает. — Это все знают. — Но все равно целует. — Хм. — Шерлок раздумывает. — Что странно, в предложении формальное «вы». Джон перебивает его поцелуем и командует: — Обними меня ногами. — А потом встает и несет его в спальню. — Что странно, — повторяет Шерлок, пока Джон опускает его на кровать, аккуратно размыкает ноги и тянется за смазкой, — учитывая смысл вопроса. То есть это даже не правильный французский. Пока он говорит, Джон на время прерывает приготовления и молча на него смотрит. Улыбка Джона такая широкая и искренняя, что напоминает Шерлоку его собственную, одну из самых влюбленных. Но ведь для этого еще слишком рано? — Что? — спрашивает он. Джон кусает губу и целует его колено. — Ничего. Ты очарователен. — Я люблю тебя. По интонации эти слова звучат так же, как слова Джона, но значат совсем иное, и Шерлок вовсе не собирался произносить их прямо сейчас. Это правда; он не переставал любить Джона за все время, что они были в разлуке, но обычно он ждет немного дольше, чтобы Джон стал к ним готов. Но Джон просто улыбается и раздвигает Шерлоковы ноги, чтобы лечь между ними и поцеловать его. — Я уже скоро. — Скоро кончишь? Джон закатывает глаза и усмехается. — Полюблю. Вот, думает Шерлок. Вот это хорошая жизнь.
Примечания:
*Будете спать со мной?
