"Мы из будущего" (детдом №8)

Друзей снова бросило в холод, на этот раз от ужаса. Потерять сразу двоих лучших друзей. Потерять после того, как все, наконец-то, закончилось. После того, как им удалось предотвратить в прошлом несколько смертей, на корню уничтожить свитое под школой фашистское гнездо. Это было страшно, несправедливо, невероятно… Ведь все было в порядке, да и Максим уверял, что он предпринял необходимые меры предосторожности. Но, с другой стороны, время – довольно ненадежная субстанция, и никто не знает, какой фокус оно способно выкинуть в следующий момент. Ребята застыли на берегу, пристально глядя на темную воду в отчаянной надежде, что вот-вот снова раздастся всплеск, и Лиза с Максом вынырнут, страшно довольные своей дурацкой шуткой. Но проходили секунды, минуты, а ничего не происходило. Замерзающая поверхность озера едва заметно колыхалась, готовясь уснуть до весны под толщей льда. - Это… все? – дрогнувшим голосом спросила Вика. – Мы их больше не увидим? – она было готова заплакать. - Как вы думаете, они вообще родились? Мы сможем их найти? – Даша отчаянно цеплялась за последние остатки надежды, которая, как известно, умирает последней. Но парни просто не знали, что на это ответить. Любые слова сейчас были лишними. Может быть потом, когда боль утраты немного притупится, они смогут поговорить о том, что произошло. Но все четверо прекрасно понимали, что эта боль никогда не утихнет, будет терзать их до самого конца… И тут действительно раздался громкий всплеск тяжелой воды, и в следующую секунду на поверхности появился Морозов, посиневший от холода и чем-то невероятно расстроенный, с погасшим взглядом. - Макс! – парни протянули руки и помогли другу взобраться на скользкий заледенелый берег. Максим почти без сил упал на колени, пытаясь восстановить дыхание после долгого пребывания под водой. Его пальцы с хрустом сжали ледяную корку на снегу. - Макс, ну что за идиотские… - строго начала выговаривать Старкова, но тут ее остановила Вика. - А где Лиза? – спросила она с дрожью отнюдь не от холода в голосе. Вместо ответа парень поднял полные вины и отчаяния глаза. Голос ему не повиновался. - Что ты молчишь? – подступил к другу Андрей. – Макс! Где Лиза? - Не знаю, - наконец хрипло выговорил Макс, с трудом поднимаясь на ноги. Его шатало как с похмелья. – Она исчезла… Просто растворилась у меня в руках… - он чуть не плакал. - Но такого не может быть, - нерешительно возразил Рома. - Не может? – моментально взвился Морозов. – А все, что с нами произошло… Такая хрень вообще может быть в нормальной жизни?! – со злостью больше на самого себя прорычал он. - Тихо, тихо, Макс, - Авдеев обнял друга за плечи, словно тем самым пытаясь погасить сотрясающую его нервную дрожь. – Успокойся и расскажи, что случилось. Оказавшись в воде, Максим снова подплыл к Лизе и, поддерживая девушку за талию, помогал ей удерживаться на плаву, не опуститься на илистое дно. «Все хорошо, мы выберемся», - словно говорили его надежные объятия. В следующее мгновение он вдруг перехватил испуганный взгляд синих глаз и внезапно почувствовал, как ладонь подруги словно тает в его руке. «Не отпускай меня, мне страшно», - очень ясно прозвучала в его мозгу мысленная мольба девушки. «Все в порядке, я держу тебя, - так же мысленно ответил Макс. Он энергично заработал ногами, чтобы как можно быстрее подняться на поверхность. – Не бойся…» Но закончить фразу ему не удалось. Лизу вдруг рывком оторвало от него, словно она внезапно попала в более сильное течение. Морозов невероятным усилием подплыл и попытался схватить ее за руку, но пальцы сомкнулись на пустоте. А между тем Елизавета продолжала стремительно таять в мутноватой ледяной воде, в немом отчаянии протягивая к нему руки. «Макс!» - беззвучно крикнули ее губы, прежде, чем девушка исчезла без следа. - Я все там обыскал, - срывающимся голосом рассказывал Максим. – Даже под берег заплывал. Ее нигде нет… - он стиснул кулаки и на несколько мгновений замер, устремив невидящий взгляд прямо перед собой. Но совладать с нервами все же не смог. – Гребаное время! – с губ сорвалось сдавленное рычание, больше похожее на всхлип. Не в силах сдерживаться, Макс закрыл лицо руками, чтобы друзья не видели его слез. Андрей почувствовал, как задрожали его плечи. - Мы найдем ее, Максим, не переживай, - тихо сказала Вика. Она тоже подошла и обняла убитого горем парня, успокаивая одним своим прикосновением. – Все будет хорошо. - А если она меня даже и не узнает? – в зеленых глазах надежда смешивалась с отчаянием. Первый раз в жизни Макс Морозов не скрывался под маской циничного избалованного мажора и предстал перед друзьями беспомощным и растерянным. Но ведь и вся эта история в провалом во времени тоже приключилась с ними первый раз в жизни. - Тогда мы поможем ей вспомнить, - успокоила друга Даша, положив ему руку на плечо. – Или, в крайнем случае, снова тебя полюбить. Ты только не меняйся. - Да, оставайся таким, каким она тебя любила… То есть, любит, - поспешно исправилась Кузнецова. - Я найду ее, - решительно произнес Максим. – Жизнь положу, но найду. Я ей обещал… еще там. Какое-то время ребята хмуро молчали, глядя на темную поверхность лесного озера. Кто же знал, что избавившись от одной проблемы, они сразу же напорются на другую, еще более страшную. И самое главное, теперь они даже и предположить не могли, как будут развиваться события в этой новой реальности, в которой им отныне придется жить. - Макс, идем, - наконец, произнес Андрей. – Скоро уже темнеть начнет. Да и девчонки простудятся. - Я, по-моему, уже заболеваю, - кашлянула Старкова. - Проверь-ка, у меня температуры нет? – обратился Рома к шагающей рядом Вике. - Да ты холодный, как мертвец, - усмехнулась Кузнецова, притронувшись к его лбу. - А еще говорят, зимнее ныряние закаляет, - фальшиво расстроился Павленко. Перебрасываясь шутками, друзья тем самым старались отвлечь Макса от тяжелых мыслей. На парня было больно смотреть. Он безучастно шел рядом с Андреем, скорее по инерции, осунувшийся и побледневший, и, казалось, в любую секунду готов снова повернуть к озеру, разлучившему его с любимой девушкой. Авдеев наблюдал за ним с беспокойством. - Макс, ты как? – спросил он через несколько минут, заметив, что его друг все же немного расслабился. - Андрюха, я в порядке, - кивнул Морозов. – Правда, все нормально, - твердо добавил он, перехватив недоверчивый взгляд Андрея. Что-то в его голосе показалось Авдееву сомнительным, и он на всякий случай решил не оставлять Максима одного, по крайней мере, до вечера. Тем временем они подошли к старой детской площадке. - Нет, не может быть! – потрясенно выговорила Даша. - Я не понял, это что за фигня? – возмутился Ромка. - Что случилось-то? – Макс переглянулся с Андреем, который стоял в таком же недоумении. - Качели… - одним словом объяснила Вика. Действительно, площадка снова выглядела точно так же, как и во времена детского дома. Горки, качели и турники были абсолютно целыми и выкрашены в чуть потускневшие, но все же свежие цвета. - Так это что, значит, вернуться не получилось? – нахмурился Авдеев. - Но ведь одежды же не было… - нерешительно возразила Кузнецова. - Очень веский аргумент, - мрачно хмыкнул на это Максим, к которому постепенно снова возвращался его ядовитый сарказм. – Хотя, если бы не получилось, Лиза была бы здесь, - тяжело вздохнул он. - И что будем делать? – Павленко озвучил терзающий всех вопрос. - Для начала вернуться в усадьбу и как следует обсохнуть, - раздался вдруг из-за кустов строгий голос, и через мгновение на тропинке появился Виктор Николаевич, такой же, как и прежде, в привычном черном элегантном пальто. – Маша, все в порядке, я их нашел, - произнес он в трубку телефона, который держал в руке. – Да, возле игровой площадки. Закончив разговор, Поляков быстро скинул пальто и набросил его на посиневших от холода Вику и Дашу, жавшихся друг к другу. - Теперь вы, - обернулся он к парням, и его взгляд не предвещал ничего хорошего, - будьте добры сейчас же объяснить, где вы пропадали почти сутки. И что, скажите на милость, я должен был отвечать вашим родителям? – Виктор строго оглядел их промокшую насквозь заледенелую одежду. – Что их великовозрастные оболтусы вдруг решили стать моржами? - Да, знаете ли, что-то понырять захотелось, - словно выплюнул и без того заведенный Макс. – Можно, наверно, раз в тридцать лет? – с издевкой спросил он. - Виктор Николаевич, - вступил в разговор Андрей, отлично понимавший состояние своего друга и, главным образом, стараясь отвлечь внимание директора на себя, чтобы избежать скандала, - тут произошла невероятная история… - Андрей, ты что несешь? – вдруг удивился Поляков. – Какой еще Виктор Николаевич? – он искренне ничего не понимал. – Похоже, вы последние мозги прогуляли и забыли обо всем на свете. Так вот, напоминаю особо одаренным, меня зовут Игорь Алексеевич, и я директор вашей школы. - Игорь Исаев? – до ребят постепенно стало доходить. - Дядя Игорь? – ошеломленно выдохнул Андрей. - Ну, наконец-то! – насмешливо произнес Игорь Алексеевич. – Да что с вами такое? – не понял он, перехватив настороженные и удивленные взгляды. – Вы как будто с луны свалились. - Ребята, мы вернулись, понимаете? – в упоении воскликнула Даша. – Мы дома! - И у нас все получилось! – подхватила Виктория. – «Ингрид» больше не существует, проекта «Гемини» тоже, а значит, у всех все хорошо. Поэтому и имена остались настоящими. - Вы о чем? – голос Игоря Исаева внезапно охрип от волнения. – «Ингрид»… «Гемини»… Откуда вы знаете? - А ты еще не понял? – вдруг сверкнул зелеными глазами Максим. – Честное слово, я думал, ты отнесешься к этому более серьезно, - в свою очередь строго произнес он. – Теперь понятно, почему мы здесь не все… - парень умолк, не закончив фразу, потому что чувствовал, что еще немного и он вообще не сможет сдержаться. Игорь был настолько потрясен, что даже не обратил внимания, что Морозов панибратски обращается к нему на ты. Он во все глаза смотрел на стоявших перед ним учеников. Андрей – его племянник, лучшие подруги Даша и Вика, Максим – сын Маши, Рома – неразлучный приятель этой компании. Они стояли, пристально наблюдая за ним, словно ожидая его реакции, со школьной формы продолжала капать вода… Форма? Странно, что-то с ней не так… И внезапно Исаев понял. Герб… Герб графа Щербатова. Красно-желтые узоры, вышитые на груди синих кардиганов. Но ведь на форме «Логоса» никогда не было никаких гербов или эмблем. Почему же ему так настойчиво кажется, что он их уже где-то видел? Нет, немного не так… Правильнее будет «когда-то»… Еще в детстве… Детский дом, мстители, факультатив по истории и невероятные рассказы о будущем… Воспоминание было настолько ошеломительным, что Игорь Алексеевич внезапно почувствовал слабость в ногах, у него закружилась голова. - Господи, не может быть, - в шоке пробормотал мужчина. – Так… это все правда? - Ну, наконец-то, - Макс очень точно скопировал его насмешливый тон. – Не прошло и тридцати лет. - Тридцать лет? – побледнел Исаев. – Значит, вы сейчас… вернулись… - Именно, - отрезал Морозов. – И, как ты… простите, вы, наверно, уже заметили, вернулись не все. Изменившись в лице, Игорь Алексеевич торопливо достал из кармана бумажник и вытащил пожелтевший от времени и обтрепанный тетрадный листок в клетку. - До сих пор не верил, - честно признался он, - хотя и старался по возможности найти всех. - Макс, это же ты писал, - удивилась Вика, развернув листок, на котором размашистым почерком Морозова были указаны координаты их компании, а также некоторые факты о родителях Андрея и Маше Вершининой. Только сейчас друзья вспомнили, что перед тем, как отправиться к озеру, Макс о чем-то долго шептался с Игорем у дивана под лестницей. - Ну, я же сказал, что кое-что предпринял, чтобы мы все родились… - договорить Максим не успел, потому что в этот момент на поляну возле детской площадки выехал черный седан. - Давайте поговорим потом, - поспешно сказал Игорь Исаев, предостерегая их взглядом. – Я все вам объясню. - Андрей! Максим! – дверцы машины почти одновременно распахнулись, и две темноволосые женщины вне себя от беспокойства бросились к своим сыновьям. - Мама! – Авдеев просто не мог поверить такому счастью: мама здесь, она жива, с ней все в порядке. Он порывисто обнял мать и прижал к себе. – Мама, я так скучал по тебе, - произнес он задыхаясь от эмоций. - Андрюша, как же ты нас напугал! – воскликнула Ирина. – Мы с папой глаз не сомкнули, а Надюша все время проплакала. - Папа? – обрадовался Андрей. – Он тоже здесь? – парень поднял глаза. От машины к нему навстречу стремительно шагал отец. В то время, когда Андрея обуревали радость и восторг от долгожданной встречи с потерянными родителями, Максим испытывал совсем другие чувства – неловкость, смущение и раскаяние. Он на несколько секунд растерянно замер, прежде чем набрался смелости осторожно обнять прильнувшую к нему хрупкую фигурку Марии в синем пуховике. - Родной мой, где же ты был так долго? – всхлипнула Маша. От нее исходило нежное ласковое тепло, в котором все дети мира узнают материнскую любовь. И огрубевший, ожесточенный суровым отцовским воспитанием Максим ее тоже узнал. - Мама, - впервые в жизни произнес он это сладкое слово, уткнувшись лицом в мягкие душистые локоны, чувствуя, как его переполняет нежность и, пока еще непривычное чувство сыновней любви. Сколько же боли и неприятностей он причинил этой прекрасной чудесной женщине, которая так его любит. Но теперь все будет по-другому. – Прости меня, мама, - Макс крепче прижал ее к себе, чувствуя, как глаза предательски защипало. – Прости меня… Я все исправлю.