The Legacy

      Отдав последние распоряжения, Илиан вышел, и дверь за ним мягко закрылась.       Сама не своя я на негнущихся ногах подошла к кровати и присела на её край, отрешённо глядя в пространство. За десять минут беседы и за два дня жизни столько поменялось и столько открылось, что мне стало не по себе, и это еще мягко сказано. Уже было про эмоциональную отдачу? Да, так вот, медленно время подходило к её пику. Я положила руки на колени, скрестив кисти, и смотрела куда-то сквозь дощатый темный пол и мягкий ворсистый ковёр, задумавшись о своём бедственном положении. Не знаю, сколько я могла бы просидеть, скрючив спину, но депрессия не входила в планы моего пребывания. *** Ярослав, заметив погрустневшую девушку, обошёл и аккуратно опустился рядом на кровать справа от неё. Он понимал, как тяжело ей сейчас и немного корил себя за то, что не подумал немного изменить слова Илиана при переводе, чтобы мягче подвести к сути дела. Он вздохнул, покачав головой. Семь назад ему было очень обидно, что не было никого, с кем он мог бы разделить свою печаль. А теперь судьба давала ему шанс показать, как стоило всё построить — давала шанс стать спасителем тому, кто истинно нуждается в его помощи. Он вздохнул ещё раз, грустно улыбнувшись самому себе. — Алексия, — тихо позвал он девушку, коснувшись теплой ладонью её холодных рук. Девушка отвернула голову в сторону двери, не давая наклонившемуся Ярославу заглянуть ей в лицо. — Пожалуйста, только не плачь, — тихо произнес он. На самом деле, он хотел сказать ностальгическое «Я знаю, как тебе тяжело» или оптимистичное «Не волнуйся, всё поправиться», и даже «Спокойствие и только спокойствие» в шуточном тоне, но вырвавшиеся слова шли откуда-то из глубины души. Он понял, что под фразой «Только не плачь!» в его сердце скрывается волнение и беспокойство за нового соратника, за её жизнь и чувства, за её состояние. Какой бы не была эта девушка, сидящая рядом, он был готов принять её и поддерживать. Ярослав осознал, что сказал бы неловкому и растерянному подростку семь лет назад и поправился, — Хотя, лучше поплачь. Тебе станет легче. Алексия повернулась в сторону молодого человека и удивленно посмотрела на его лицо. Большие зеленые глаза по-доброму грустно улыбались ей, заглядывая в самые укромные уголки души. — Я и не думала плакать, — произнесла девушка, неловко заправляя волосы за ухо, — Это просто очень странно. Так необычно. Я и напугана, и в восторге, и в ужасе… Всё одновременно перемешивается во мне, поэтому так сложно понять, что же твориться на самом деле… — Ярослав аккуратно завел руку за шею девушки и слегка наклонил её голову к своему плечу, и Алексия, всё ещё не обращая внимания на происходящее вокруг, прижалась к мягкой жилетке щекой, а через ткань еле слышно пробивался размеренный стук чужого сердца. — Как станет немного лучше, дай мне знать, — добавил ей Ярик. Он немного завел свободную левую руку за спину, удобнее опираясь на перину, а правой крепче сжал сомкнутые ладони Алексии, готовый ждать, сколько ей потребуется. ***

Алексия

Тяжело дыша, я все еще прижималась к жилетке Ярослава, стараясь понять что же на самом деле произошло. Если верить словам, пролитым на меня, то я попала в другой мир, но разве это возможно? Как здравомыслящий человек может утверждать, что другой попал в иной мир? Да, здесь все по-другому, но, быть может, меня просто привезли в какой-нибудь небольшой городок в Драйлендсе, и теперь думают, что я куплюсь. — Ярослав, — произнесла я, отодвинувшись и взглянув на него, — этот ваш наследник кричал на тебя, почему? Парень ухмыльнулся. По выражению его лица понять было трудно, но я надеялась, что он смеется не надо мной. — Видишь ли, слугам дома и даже гостям полагается именовать людей, в чьём доме они живут, не иначе как только «господином и госпожой», — он нарисовал в воздухе кавычки, — А Илиан ещё и не самый простой владелец поместья — он наследник главы страны, поэтому называть его «господином» не этикет, а прямая обязанность любого в стране, кроме его кровной семьи, — он слегка вздохнул, тепло улыбнувшись, — Но ему не очень-то нравится, когда я играю правильного подчиненного. Ведь мы знакомы с ним уже довольно-таки давно. Поэтому он попросил называть его по имени. — То есть вы дружите? — уточнила я. — Да, — коротко ответил он, — когда в помещении нет посторонних мы с ним свободно общаемся. Тогда же Илиан ведет себя намного свободнее. А насчет «крика», как ты сказала, — он снова нарисовал кавычки, ухмыляясь, — я назвал его господином около четырех раз, превысив все лимиты по его меркам, вот он и «разозлился». — Так, ладно, — информация оказалась не той, которая могла беспокоить меня в данный момент, поэтому я сразу решила сменить тему, не затягивая с выяснением статуса их отношений, — Тогда ещё насчет «другого мира». Как ты это объяснишь? Я не верю, что могла просто так оказаться в абсолютном чуждом пространстве. — Алексия, понимаешь ли, здесь все устроено не так как ты привыкла это видеть. Этот мир отличается от того, откуда ты пришла. Поверь, я знаю какого тебе сейчас. — Хорошо, — с вызовом выдохнула я, сил оставалось всё меньше. Надо было постараться выяснить всё для себя, пока ещё могу держать себя в руках, — Допустим, я верю тебе. Как ты тогда объяснишь причину моего внезапного появления в ВАШЕМ мире? Я хорошо помню как гуляла с подругами по магазинам, но потом очнулась в пустыне, а вскоре и в том месте, откуда вы меня забрали. Как ты это объяснишь? — начала набирать обороты я. — Никак, потому что я не знаю. Я, так же как и ты, оказался здесь внезапно, — он аккуратно невесомо погладил меня по голове, успокаивая, — Насколько я помню, мы всей семьей ехали на пикник, а потом... Потом, вроде как, отец не смог вырулить и мы попали в аварию, — он горько усмехнулся, — а ещё я ехать в тот день не хотел, всё сопротивлялся… — он замолчал, видимо, вспоминая как все было, — общем, я просто потерял сознание, а, когда очнулся, оказался уже в сырой камере. Я был ужасно напуган. Меня купили как компанию для Илиана. — Что значит «компанию»? — Илиан был тихим и спокойным ребенком, почти ни с кем не разговаривал, все время сидел один у себя в комнате, ему требовался «компаньон для игр». — Откуда ты это знаешь? — Видишь ли, такие как мы, попадая в этот мир, приобретают, так сказать, некие способности, — он снова провел по голове ладонью, слегка придерживая меня на месте. — Шутишь? Другой мир, магические способности, может, тут еще и драконы с пегасами летают, а в лесах единороги бегают? — ехидно спросила я, от неожиданности всплеснув руками. — Нет, пегасов и единорогов тут нет, но есть дракены*. Это такие домашние животные, очень похожие на помесь дракона и кошки. Видела саламандр или варанов? Сделай им морды, как у драконов из сказок, добавь кошачий размер и характер, а ещё умение плеваться огнём — дракен готов. — Совершенно серьезно ответил зеленоглазый, не переставая мягко улыбаться, — А насчет способностей. Эх, понимаешь, они не совсем магические. Каждый, кто попадал сюда, приобретал свой дар, который помогал ему не только освоиться в этом мире, но и доказать окружающим, что он достоин права находиться здесь. Это что-то вроде утешительной плюшки от тех, кто задумал сюда перекинуть несчастных жертв. — И какой же дар у тебя? — с вызовом бросила я. Не смотря на всю дружелюбность и терпение парня, мой ужас и страх никуда не девались, не давая даже на минуту расслабится и взглянуть на ситуацию хоть чуть-чуть иначе. Ярослав сначала замялся, но вскоре произнес: — Я могу видеть призраков, Алексия, и разговаривать с ними. — Допустим, я верю тебе. — повторила я, в который раз и, встав с кровати, направилась к окну, — Какой же тогда «дар» у меня? Я могу воскрешать мертвых? Управлять стихиями? А может болтать с дракенами? — свежо придание, да вериться настолько с трудом, что аж тошно. Может, меня отравили и сейчас это всё лишь галлюцинации? — Ты сама вскоре поймёшь какие у тебя способности, но могу сразу сказать, что это точно не управление стихиями или воскрешение мертвых. Наши возможности — это нечто душевное, твои силы исходят изнутри тебя, от самого сердца. Если полюбишь животных от всей души, то может и сможешь поболтать. — А у Илиана есть дар? — неожиданно для себя, спросила я, взглянув на Ярика. — Не совсем. У его матери были довольно-таки сильные возможности, часть которых передалась и ему. Илиан может определить человека по его ауре, он буквально читает людей. — Как это? Он ведьмак или что-то в этом роде? — Нет, — рассмеялся парень, — я точно не знаю, но, вроде как, он, когда хочет, по-иному смотрит на человека и видит некое цветное поле вокруг него. Илиан научился распознавать ауры и отличать хороших людей от плохих. — Ярослав, ты сказал: «У его матери БЫЛИ довольно-таки сильные возможности», значит ли это, что она… — договорить я не успела, улыбка сползла с его лица, и юноша кивнул. Я оперлась двумя руками о подоконник, глядя на Ярика. — Да, Лорелия умерла, когда ему было пять. После ее смерти он замкнулся в себе, не выходил из комнаты. — Но... Откуда ты это знаешь? Ты ведь появился намного позже… — Помнишь про мои способности? Именно Лорелия рассказала мне все это. Она хотела, чтобы Илиан был счастлив, чтобы мы подружились. Как видишь, ей это удалось. — горько усмехнулся Ярик. — Лорелия? Так ее звали? — глупо спросила я, возвращаясь на кровать. — Да. Красивое имя, правда? — Значит, Лорелия тоже оказалась здесь случайно? — Кто знает, она не желает обсуждать этого. Помолчав некоторое время, я вновь воспроизвела наш с ним разговор и, зацепившись за маленькую деталь, спросила: — Выходит, мать Илиана оказалась здесь так же, как и мы? — Да, — кивнул зеленоглазый, — она была первой, кто переместился в этот мир из нашей реальности. — Но почему? Как это произошло? — Никто не знает, Алексия, никто. — тяжело вздохнул юноша, — Так, ладно, отставить сожаления! — командным тоном произнес Ярик, — тебе нужно отдохнуть, поэтому приляг на некоторое время, попробуй вздремнуть, а после я расскажу тебе как обстоят дела во дворце, как следует себя вести и все, что тебе нужно знать. — Но, — попыталась возразить я, но все мои попытки были обречены. Оказывается даже веселый взгляд может приковать к месту, сбивая с языка все возражения. — Обещаю, что отвечу на все твои вопросы, а пока отдыхай, Алексия, я буду здесь на случай, если тебя что-то потревожит. *** Облака, скользившие по небу, отбрасывали замысловатый теневой узор на яркие стены комнаты. И всё-таки, Ярославу тут нравилось. Он полной грудью вдохнул ещё прохладный воздух, успокаивая себя. С приходом Алексии его мир снова покачнулся, наполнившись старой болью. Конечно, он скучал. Безумно скучал по родным и близким. Но больше всего на свете его мучил вопрос, что же случилось с его уходом. «Это равносильно смерти, — рассуждал он временами, лежа в кровати, — Был я, а теперь меня там нет. И не узнать мне, что стало после. Если это и есть жизнь после смерти, то построена она крайне нелогично — как будто тебя перебросило в новую игру с другими правилами, но со старыми умениями» Молодой человек ухмыльнулся, вспоминая свои же мысли. Он прикрыл глаза, наслаждаясь неравномерной сменой облачной прохлады и теплых солнечных лучей. Сезон дождей недавно закончился, но скоро начнется вновь. Он уже девять лет в этом мире, он стал его частью. Немного не отшлифованным, но достаточно крепким камнем в крепости. Только камнем какого-то иного цвета. Вот так здание в охристых оттенках, где-то красно-бордовые, где-то серые и черные вкрапления, а иногда видны небесно-синие или лазурные камни. «Или изумрудные», — улыбнулся он сам себе. Он уже свыкся и горечь прошла, ее унесло время. А новая Алексия в старой беде только обновила ощущения. Он хотел ей помочь также, как и себе самому, ведь знал, как это сложно — сложно быть в подобной ситуации. «Как запертый в клетке — даже бежать некуда», — он открыл глаза и посмотрел в окно, — «И дело не в том, что мне тут плохо — мне ведь хорошо! — а в том, что не убежишь домой к маме… к отцу, к ребятам». Зацепившись взглядом за прилетевшую на ближайшую ветку птичку, он попытался настроиться на позитивный лад. Чего грустить? Проблемы надо решать по мере их поступления. А если не можешь решить, то лучше зря не тратить нервы, а то так и с катушек слететь не долго. Так он решил для себя ещё давно, чтобы зря не мучиться волнениями сердца, но эта новая Алексия…! Внезапно, та самая новая Алексия пошевелилась. Девушка, как и велел ей Ярослав, прилегла отдохнуть и теперь, тяжело дыша, металась по кровати, что-то бормоча. — Нет! — истошно завопила она, — Тетя Медди! Джеймс!!! — Алексия, — дотронулся Ярослав до ее плеча, — Алексия, проснись! — Джеймс, не смей! — снова вскрикнула девушка и, открыв глаза, села на кровати, тяжело дыша. Ярик удивленно наблюдал как поднимается до селе опущенная голова с копной русых волос, свет падает на бледное от переживаний лицо. Посиневшие грубы рывками вдыхают воздух, а большие, полные страха и грусти голубые глаза, встречаясь с его зелеными, моргают и начинают медленно застилаться пеленой слёз. ***

Алексия

— Я скучаю по ним, Ярослав, — прошептала я, стараясь сдержать слезы, но выходило как-то не очень, — ты… ты не подумай, — дрожащим голосом говорила я, — я вовсе не такая… я… я не жалуюсь по поводу и без, просто… всё так сложно! Как я сюда попала? Какого черта я вообще здесь? А что же думает тетя Медди? Я же испарилась! Как она отнесется к моему исчезновению? — слезы уже во всю катились по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки, — Ярослав, что мне делать? Помоги мне выбраться отсюда!  — голос предательски сорвал на новый всхлип. — Алексия, мне жаль… Я правда не знаю как отсюда… выбраться, — вздохнув, ответил мне парень. Я замотала головой из стороны в сторону. Сдерживаться больше не было причин. Раз он уже увидел мою слабость, то лучше выдавить всё слёзы до последней капли, чтобы потом неповадно было. «Лучшее для девушки — расплакаться! И напряжение как рукой снимет», — и эта теплая улыбка с легкими морщинками в уголках губ, прищур лучистых зеленых глаз и смешно сморщенный веснушчатый нос. Я опустила голову на колени, задыхаясь в рыданиях. Я накручивала себя, представляя подавленную тётю Медди, как она будет оплакивать меня, сидя в пустой темной гостиной. Слёзы катились по щекам в прижатый к губам носовой платок. Тётя Медди в моей голове оправлялась от утраты последней родственницы, а я заходилась в плаче, беззвучно вздрагивая и задыхаясь от боли. Как же всё обманчиво. Стресс влияет на нервную систему так, что сердце истинно болит, не сжимаясь и сокращаясь от сложной нагрузки, а будто его грызут, а что ещё хуже — разрывают на куски. Весь мой мир разрушен. Всё, что я по крупицам восстанавливала, как строила свою жизнь, всё это, нажитое за небольшой, но давшийся с таким трудом срок — всё это летело к последним чертям! Осознать, что теперь это новый старт — наверное, легко. Принять, что потеряла всё прошлое — тоже возможно. Но психическая разрядка нужна даже самым стойким. Я не стойкая. Я только учусь. Поэтому рыдания потихоньку сходили на нет, сменяясь заложенным носом и болью в горле, а соленые дорожки от слёз щипали кожу. Протерев мокрые щеки и устало напоследок шмыгнув носом, я не пыталась взять себя в руки — решила, что лучше остаться собой — ещё не взрослой и испуганной девчонкой, которая приложит все усилия для своей лучшей жизни. Я, скорее всего, не раз ещё споткнусь и упаду, но точно знаю, что, даже поплакав от разрывающей обиды и жалости к самой себе, рано или поздно успокоюсь, вдохну полной грудью и, поднявшись, гордо и радостно пойду дальше — вперёд, к своей счастливой жизни, какой бы странной она не была. Медленно втянув нагревающийся воздух через нос, я почувствовала мерное тепло, а за ним — расползающееся по покалеченной душе спокойствие и залечивающую раны уверенность в своих силах. «Я сделаю всё, что в моих силах, тетя», — тихо прошептала я сама себе, давая неслышимое обещание далекой родной душе, — «Я вернусь». Облокотившись рукой на мягкую перину, я повернулась к Ярославу, сверкнув мокрыми от горьких слёз ресницами, решительно настроенным взглядом и веселой улыбкой — как можно не порадоваться такому милахе, когда он искренне беспокоится и смешно в удивлении округляет изумрудные глазища? Ярослав, я надеюсь, что мы найдем путь обратно и… — Да чёрта с два! — победно вскинув руку вверх, я вложила всю свою решительность в одну лишь фразу из головы, — Мы найдём этот гадский путь обратно, чего бы оно не стоило! Не знаю, кого мне мне больше хотелось убедить в своём настрое — себя саму или Ярослава — но тот не стал возражать, сначала удивившись, но вскоре задорно и искренне рассмеявшись, поддерживая мои намерения, несмотря ни на какие внутренние сомнения. Во что эта мутотень вытечет — знать не ведаю! Но приключения точно ожидаются знатные!