The Legacy

Я сидел рядом с Алексией, лежащей на кровати. Волнение и переживания переполняли меня, я готов был взорваться, а девушка никак не хотела идти на контакт. Конечно, я могу понять, что ей тяжело, но все же не могу пересилить себя. На мне лежит большая ответственность. Илиан рассчитывает на меня, и я просто не могу подвести его. — Прости, что заставила тебя беспокоиться, — пролепетала она, опустив глаза. Смущена… — Не переживай, — Улыбнулся я ей, — Я понимаю, что тебе тяжело. Но мы справимся, не так ли? Она не ответила. Просто смотрела мне в глаза. Я пытался отыскать в ее взгляде хоть малейшую подсказку, но не преуспел. Единственное, что я увидел — не то счастье, не то восхищение. Но с чем это связано? Она лежала без сознания несколько минут назад, а сейчас улыбается и радуется… Что творится у нее в голове? — Ну что ж, Алексия, отдыхай, — за моей спиной появился Илиан, сидевший до этого на подоконнике, — Я думаю, что сегодня не совсем подходящий день для прогулки. Поправляйся, — Он кивнул, слегка склонив голову, после чего опустил свою руку на мое правое плечо, — зайди ко мне, как освободишься, — Его лицо потеряло всякие краски. В данный момент оно было холодным, словно северные ледники, а это говорило о том, что Илиан желает скрыть истинные эмоции от окружающих. За те годы, что я провел в Илларионе, я успел изучить Илиана практически на сто процентов. Я знаю его привычки и повадки, выучил все взгляды и даже могу сказать, что творится у него внутри лишь по едва заметным телодвижениям. И сейчас, я уверен, Илиан чем-то недоволен. И недовольство это заключается не в политических делах, и даже не в насущных проблемах. Его вывело из равновесия поведение Алексии. Я убежден в этом на все сто пятьдесят процентов. Но что такого могла сказать или сделать эта девушка? Надо будет выяснить, но позже. Илиан покинул комнату, а Алексия облегченно откинулась на спину, весело улыбаясь и глядя в потолок. Она закусила нижнюю губу и тихо засмеялась. Ее крохотное тельце периодически содрогалось, от чего матрац подо мной пружинил. — Алексия, что происходит? Почему ты такая счастливая? — У меня хорошее настроение, — улыбнулась она мне, приподняв голову. Я ухмыльнулся, глядя на нее, после чего отвернулся, поднимаясь с кровати и подходя к окну. — Ну же, Ярослав, не будь занудой, — хмыкнула Алексия, принимая сидячее положение, скрещивая ноги перед собой, — Пойдем лучше погуляем? — Тебе нужен покой, Лекси. Никаких прогулок сегодня, — строго отказал я, не оборачиваясь. — Тогда давай поговорим, поиграем, да что угодно! Неужели в тебе нет юношеского максимализма? — Усмехается она, откидываясь на руки, — Ярослав, — певуче зовёт меня и хитро улыбается, — Ну же, расслабься… Со мной все в порядке, я чувствую себя просто замечательно! — Это-то меня и пугает, — тихо пробормотал я, но девушка, судя по всему, все расслышала. — Почему? — Потому что буквально пять минут назад ты была без сознания, Алексия! А сейчас ведешь себя как ни в чем не бывало. Я просто не могу понять… — Я повысил на нее голос, не сдержавшись, но все же смог взять себя в руки. Наверное, сейчас на моем лице отразились все эмоции, бушевавшие внутри, но мне плевать. Даже не знаю почему, но действительно плевать… — Ты беспокоишься обо мне? — Спросила она, смущенно улыбнувшись. — Нет, мне просто доставляет удовольствие тратить свое время на глупых девчонок, свалившихся на мою голову, и чуть ли не в мгновение ока, как перчатки, меняющих свое настроение, — Вспылил, посмотрев на нее. Глаза девушки моментально увлажнились, и я осознал ЧТО сейчас сказал. Ужаснувшись, попытался исправить ситуацию. Голос стал намного мягче и ласковее. — Послушай, Лекси… Конечно я беспокоюсь. Я знаю каково это оказаться в совершенно чужом, ином, мире, где нет никого, с кем ты была знакома раньше. Я понимаю, какое давление на тебя оказывается. И волнуюсь, вспоминая свои страдания. Это действительно тяжело, поэтому я по максимуму стараюсь облегчить твое пребывание здесь. Она все так же сидела с опущеной головой, не глядя на меня. — Лекси, прости, что повысил голос… — Я подошел к ней поближе, сел рядом и обнял за плечи, — Я не хотел обидеть тебя… Она подняла на меня слегка покрасневшие глаза, блестящие от подступивших слез. При взгляде на нее, такую хрупкую и беспомощную, я почувствовал, как защемило в сердце. Захотелось спрятать эту девушку от всего, что бы могло причинить ей боль, крепко обнять и никуда не отпускать, укутать в своих руках. Я поднял ладони к ее лицу, обхватив его, стирая одинокие мокрые дорожки с порозовевших щек, после чего прижался губами к ее лбу. — Я с тобой… — Прошептал я, обнимая её и слегка покачивая из стороны в сторону. «Она, словно Ливви» пронеслась мысль в голове, и я улыбнулся. А ведь правда, Оливия, такая же нежная и хрупкая, точно так же порой прижимается ко мне, ища в моих объятьях защиту и покой… *** Я покинул комнату Алексии, когда девушка заснула. Когда она успокоилась, попросила полежать вместе с ней, а я вновь сравнил ее с сестрой. Но вскоре понял, что они совершенно разные. Если Ливви могла молча выслушать наказ, не обронив ни слова, то Лекси выдала бы в пять раз больше в ответ. Сестра была тихой, практически всегда старалась оставаться в тени, Алексия же стремилась подчинить всех себе, заставить выполнить ее требования и желания. И этим она мне нравилась, своим характером и острым язычком, который она не всегда держит за зубами. Мы лежали и болтали о жизни до Иллариона, пока девушка не засопела. Улыбнувшись, я посмотрел на этого спящего ангела и удалился. Дела требовали моего вмешательства. Закрыв за собой дверь, я направился прямиком в кабинет Илиана. По коридору шел недолго. Уже по привычке постучавшись, заглянул в кабинет за тяжелой деревянной дверью. — Заходи, — пригласил меня Илиан, подняв голову от пергамента, — как она? — Алексия? Все в порядке, уснула. — Хорошо, — кивнул парень, вновь переведя все внимание на работу. — Отец вызывал тебя. Подойди к нему после обеда. — Хорошо. Илиан, можно вопрос? — Осторожно поинтересовался я, зная, что в подобных ситуациях (когда Илиан злится) лучше не провоцировать парня, иначе беды не оберешься. — Я тебя слушаю, — тем же тоном отозвался наследник, что-то записывая на пергаменте. — Что происходит? Почему ты не в духе? И почему сидел в комнате Алексии, когда ее там не было? — Все в порядке. С чего ты взял, что что-то случилось? — Он поднял на меня глаза, откладывая перо в сторону и складывая перед собой руки в замок. Понятно, обсуждать он это не собирается. Что ж, попытаться стоило… — Я ждал Алексию, хотел наконец рассказать ей все, как есть, — ответил на последний вопрос парень. В синих глазах блеснул огонек, но тут же растворился в кобальтовом океане, на котором сейчас бушевала гроза. Не увидеть этого я не мог. — Рассказать? То есть как это? Но ведь еще рано! — Остолбенел я, не зная как реагировать на такое заявление. — Она задает слишком много вопросов, Яр. Если так продолжится дальше, она начнет искать на них ответы. И лучше уж узнает правду от меня, нежели от кого другого. — Конечно, ты прав, безусловно. Но еще рано. Прошло только полторы недели! Давай подождем еще хотя бы месяц? — Нет, месяц — это много. Две недели максимум. Не думаю, что следует ждать Красной Луны. — Но, Илиан! А если она что-нибудь вытворит? — Например? — Не знаю, мало ли что у нее в голове творится… Я считаю, что нужно рассказать все во время Красной Луны. К тому же, ты планируешь объявить о свадьбе на приёме Лорда Велизара. Вот и узнает все вместе со всеми. — Я подумаю… — Покачал он головой, зарывшись пальцами обеих рук в волосы. — Илиан! — В комнату ворвался Катон, одним своим видом готовый к решительным действиям, — Шарлотта рожает… — Поздравляю, братец, — ухмыльнулся Илиан, поднимаясь из-за стола и подходя к Катону, — Готовься встречать женихов. — В смысле? Каких женихов? — Недоуменно вопросил Катон. — Тех, кто будет за твоей дочуркой бегать, — рассмеялся наследник, похлопав брата по плечу. — Ага, лет так через двадцать, — отозвался Катон. — Ну да, конечно, оглянуться не успеешь, как она уже третьего ребенка рожать будет… — счастливая улыбка не сходила с лица Илиана, чего нельзя было сказать о старшем Райсе. — Катон, ты чего такой нервный? Не впервой же… — Меня не впустили в ее покои… Мадам Поддиф сказала что-то про сложные роды и угрозу смерти ребенка…