Загадка

      Зимние каникулы старшие учащиеся собирались провести на огромной базе отдыха близ роскошного озера. Скалистые берега, заросшие хвойными деревьями, живописно окружали сверкающую гладь воды, а на одном из берегов, более пологом, располагалась та самая база, включающая в себя многоэтажную гостиницу, несколько отдельных домиков, корты, обширный пляж, сауну и бассейн. В зимнее время пляж пустовал, представляя собой сплошную равнину белого снега, озеро замерзало; густые леса в окрестностях базы манили протоптанными тропинками, редкими деревянными лавочками и лыжной трассой. Отдельно стояло здание со столовой и кафе сбоку. Пятидневный отдых обходился родителям учащихся в приличную сумму, которую далеко не все готовы были заплатить, поэтому желающих набралось не более трех десятков человек, включая нескольких взрослых: учителя, родители и другие родственники. Многие ехали семьями.       Естественно, ребята не собирались быть паиньками и тихонько ныкали от родителей алкоголь, намереваясь оторваться в одну из общих вечеринок, устраиваемых организаторами. И вряд ли взрослые смогли бы остановить это непотребство, поскольку сами намеревались приобщиться к горячительному. Тайком от детей, понятное дело.       По одной из европейских традиций сварили огромный чан с глинтвейном, который ждал всех желающих после длительных прогулок по крепкому морозцу. Напиток разливали в кружки и подавали жаждущим тепла, не считаясь с возрастом. Приехавшие с маленькими детьми тщательно следили за чадами, для которых был приготовлен совершенно безалкогольный напиток, но за старшими присмотр значительно ослабили, предоставив им свободу и полагая, что слабенькое горячительное вряд ли настолько ударит в здоровые головы. До некоторого времени всё происходило достаточно чинно, пока не наступил поздний вечер празднества. Заключительным номером программы стояла дискотека. Большинство взрослых уже отпочковались в свой кружок, где знатно надирались под хорошую закуску, пребывая в наивной уверенности, что натанцевавшиеся дети самостоятельно разбредутся по предоставленным номерам, и ничего с ними не случится. Ну, может, совсем чуть-чуть… Нет, ну правда!       Тёмка, хихикая, наблюдал за лучшим другом, на которого насело аж четыре девчонки, и тот явно растерялся, не зная, что предпринять и как от них избавиться. Он не был сторонником случайных перепихов, да ещё под влиянием алкоголя.       Макс был признанным лидером по всем параметрам: спортивный красавец, умница и гордость колледжа, золотой медалист; сын крупного бизнесмена Николая Ахматова, очень многое сделавшего для этого самого колледжа и о котором директор с учителями и даже родители говорили не иначе как с почтительным придыханием. Ещё бы: неоднократный ремонт, оборудование, улучшенное питание — он брал на себя все расходы, на которые обычно приходилось скидываться родителям учеников, учитывая скромный общеобразовательный бюджет. Максима свято обожали уже только за такого отца, но ему это категорически не нравилось.       Самостоятельный парень год из года доказывал окружающим, что его тоже есть за что уважать. И свои отличные оценки он получает за знания, а не за крутого папика. Что, кстати, так и было — врождённая зрительная феноменальная память и внимательность позволяли запоминать материал после первого прочтения. Слуховая оказалась чуть хуже, но Максим приучил себя быть собранным. Его отец именно так построил свой бизнес — знания, собранность, внимательность ко всему, даже к мелочам, постоянное самосовершенствование, умение анализировать и делать правильные выводы. Ахматов-младший ни в чём не собирался уступать родителю.       Большинство учащихся из кожи вон лезло, чтобы завоевать внимание Макса, вписаться в его компанию и стать близким другом. Но Максим неуклонно разграничивал пространство на близких приятелей, знакомых, а во главе всего списка стоял Тёмка Зимин, лучший друг аж с детского сада.       Девушки у Максима не задерживались, надоедая ему через месяц-два. Почему-то каждая была уверена, что если встречается с Максимом Ахматовым, тот непременно должен задаривать пассию бриллиантами и дорогими шмотками из бутиков, да не каких-нибудь, а мировых брендов. И обязательно гаджеты от лучших производителей. Макс терпеливо объяснял, что не имеет права распоряжаться деньгами отца, которыми тот отнюдь не осыпает сына.       Николай терпеть не мог праздной жизни и разбазаривания финансов впустую. И с детства внушал сыну, что деньги берутся не с неба, а получают их кропотливым трудом. И быть обеспеченным ребёнком, не значит быть избалованным. Ни в коем случае! Девушки? Отлично: сладости, кино, кафе, парки развлечений, цветы, скромные и милые подарки из карманных расходов. Пока сам не заработал, довольствуйся этим. И Макс был полностью согласен с мнением отца.       А вот его подружки роптали и возмущались, считая Ахматова-старшего скрягой. Не единожды Максим слышал обращённое к себе, категоричное: «Если любишь — подаришь!». Это мгновенно ставило точку в отношениях. Найти себе спутницу без закидонов почти не представлялось возможным, но Макса это не очень останавливало, и он раз за разом заводил отношения с очередной претенденткой. Правда, никогда не предлагал первым. Не потому, что мнил себя важной персоной, а просто не успевал.       Расставшись с очередной подружкой, он выдыхал и пытался взять перерыв, чтобы заняться чем-то интересным, до чего ещё руки не дошли, но женский пол был настороже и тут же бросался в атаку. Ахматов не принимал поспешных решений, продолжительное время присматривался и соглашался отнюдь не всегда, порою вежливо отказывая. Вот что-что, а хамить нежным созданиям он не привык.       Тёмка ему по-доброму завидовал. Сам он не имел и половины из достоинств друга: не слишком высокий, среднего телосложения, русоволосый, с самыми обычными голубыми глазами — он был середнячком во всём. Учился кое-как, прогуливал и брался за ум только перед очередной контрольной или опросом, да и то с полтычка Макса, который всеми силами старался заставить это чучело всегда делать уроки. Тёмка не обижался. Ну как можно обижаться на того, кто за тебя с детства горой, с тобой в огонь, воду и любую авантюру? И в обиду не даст, и поддержит в любой момент, всем поделится, заботится? Да никак нельзя. Лучший друг, он и есть лучший друг.       На Артёма Зимина девушки не особо обращали внимание — мальчишка до одиннадцатого класса вообще был мелким и неказистым. Но девственность умудрился потерять аж в девятом, когда Макса пригласили на тайную вечеринку с алкоголем и безудержным развратом, а он наотрез отказался идти без Тёмки. Именно там поддатая старшеклассница, имени которой он даже не запомнил, утащила его в ванную. В раж и вкус Тёмка вошёл быстро и после клеил кого только мог, правда, в основном это были особы из других школ. Макс только посмеивался, глядя на буйство гормонов лучшего друга. Единственное, чего жёстко требовал — предохранения. И, ворча, запихивал ему в карманы упаковки резинок, которые безалаберный Тёмка часто забывал купить.       Сейчас Максим, разомлевший от очередной порции виски, притащенного в спортивной сумке, «наслаждался» изобилием женского внимания, которое медленно, но верно перерастало в агрессивное противостояние. Девицы были уже хорошо навеселе и рьяно делили территорию. «Территория» молча афигевала, но в конфликт разумно не вмешивалась, страшась попасть под винты. От его попытки прикинуться ветошью Тёмка в голос заржал и встал, махнув Ахматову рукой:       — Я в комнату! Желаю приятно провести вечер…       Макс нахмурился, но возражать не стал. Тёма завернул за угол и нажал кнопку лифта. На собственном этаже пришлось немного задержаться — стоял полумрак, и знакомо пахло сладковатым дымком. Правильно определив направление, Зимин юркнул поближе к приоткрытому общему балкону, где прятались нарушители, оказавшиеся его приятелями.       — Привет! На меня найдётся?       Пашка Ревин поманил к себе, затягиваясь папироской, набитой травкой, и выдохнул в подставленные губы. Тёма с удовольствием втянул горьковатый дымок и задержал в лёгких. Он никогда не увлекался наркотиками всерьёз и не употреблял ничего тяжелее обычной конопли. Подобное являлось абсолютной редкостью, поскольку Зимин даже обычные сигареты не курил. И пытался отучить Макса.       Поверх некоторого количества крепкого алкоголя, травка подействовала довольно быстро, приятно расслабляя и затуманивая и без того нетрезвое сознание. Нетвёрдой походкой Тёмка побрёл в комнату, на ходу доставая ключ из кармана. Однако дверь была открыта. Толкнув створку, Зимин проворчал:       — Кто такой умный, а? В трамвае родился, что ль?..       Сделав шаг в темноту, он попытался нашарить выключатель, но не успел. Чьи-то горячие руки ловко перехватили его и подтолкнули вперёд. Тёмка слепо двинулся в указанном направлении, не разбираясь, чего от него хотят. Туман в голове позволял осознавать последующее лишь урывками и весьма смутно. Его раздели и уложили на кровать, но закутаться в одеяло не дали. Зимин протестующе замычал: в комнате было довольно прохладно. Тёплые губы накрыли его, глуша звук, напористо раздвигая и проникая языком внутрь. Это было неожиданно приятно, и Тёмка поддался искушению, отвечая на поцелуй со всем умением, на которое был способен.       Руки меж тем осторожно огладили бока, подобрались к напряжённым соскам и сжали их. Тёмка вздрогнул и разорвал поцелуй, пытаясь прижаться к телу, нависшему сверху. Однако манёвр не удался — твёрдая ладонь снова опрокинула его и прижала к кровати. Чтобы сгладить грубость, юношу стали нежно целовать в шею, постепенно спускаясь ниже, захватывая ключицы, играя с горошинами сосков, обводя языком чуть заметные кубики пресса.       Тёмка не сопротивлялся и лишь постанывал, отдаваясь ласкам, уверенный, что кто-то из девчонок пробрался в комнату и чудит. Быть может, она вообще ошиблась и ждала не Зимина? В комнате должно ночевать четыре человека, к кому из них пришла незнакомка? Тёмка едва не захихикал от этой мысли, но смог лишь судорожно вздохнуть — упругие губы на собственном члене не располагали к неуместному веселью.       Минет был шикарный! Настолько, что напрочь вышиб из головы туман, заполнявший мысли, сами мысли и, кажется, даже мозг. Тёмка машинально потянулся к чужим волосам, но краем сознания удивлённо заметил, что руки связаны у изголовья. Когда ловкая особа успела это сделать, он совершенно не помнил.       Ему дали некоторое время передохнуть, но ласкать не перестали. Очередное движение ртом вырвало громкий стон и новый стояк. Ноги раздвинули, и он не протестовал, самостоятельно разводя пошире и открывая лучший доступ. Тёплые пальцы гладили мошонку, нежно щекоча чувствительное местечко под ней. Зимин млел и плыл на волнах удовлетворения, поэтому пропустил момент, когда в его задницу вошло что-то тонкое, прохладное, влажное, оглаживая стеночки и бугорок простаты. Поначалу давление было не сильным, но вскоре тонкое сменилось на значительно более крупное, горячее и с натугой стало проникать внутрь. Лишь в этот момент до Тёмки дошло, что это чей-то член. И значит, это не девушка.       Будь Зимин немного трезвее, он бы заорал от ужаса и изо всех сил стал сопротивляться, но алкоголь и трава притупили осознание, зато обострили ощущения, которые приносили невероятное удовольствие. Быть может, Тёмке было бы даже больно, но только не сейчас. В данный момент он ловил исключительный кайф от происходящего, совершенно наплевав на моральную сторону вопроса.       Первые толчки он воспринял как нечто естественное, даже желанное, а позже и вовсе потерялся, утопая в наслаждении, имея возможность лишь стонать и подмахивать. Время от времени его настойчиво целовали, и парень ощущал на языке вкус собственного семени, но не отворачивался, а наоборот, почти присасывался к чужим губам. Ему безумно хотелось гладить и ласкать в ответ, но связанные руки не позволяли. Следующий оргазм был ярче и сильнее предыдущего, в голове будто фейерверк взорвался. Тёмка провалился в темноту, как только кончил.

***

      Утро принесло головную боль и ломоту во всём теле. В заднице странно саднило, и Тёмыч поморщился, пытаясь разлепить глаза. Первое, что он увидел, была спасительная бутылка воды, заботливо приготовленная к употреблению и стоявшая на тумбочке у изголовья. Стопроцентно, Макс постарался! Там же обнаружился стакан с двумя таблетками внутри, которые Тёмка немедленно залил водой и нетерпеливо ждал, пока они растворятся. Он вяло оглядел комнату с четырьмя кроватями, на которых спали его одногруппники. Параллельно ему, через проход, спал Макс, завернувшись в одеяло по самую макушку. Его одежда кучей валялась на стуле. Двое других, Игорь и Саня, также дрыхли, Санёк вообще в одежде. Комнату наполнял стойкий запах перегара.       Тёмка медленно пил живительную влагу, чуть солоноватую от обезболивающего, и посмеивался про себя. Вчера все были изрядно пьяны и попадали спать кто как. Сам Тёмка даже не помнил, как раздевался. Его шмотки лежали на полу, парень был в одних слипах, немного сползших с бёдер.       Попытавшись подняться, Зимин снова поморщился: почему-то побаливала задница. Он потёр пострадавшее место, кряхтя, выудил из шкафа запасную одежду и пошлёпал в душ, общий для всех обитателей комнаты. Снимая трусы, Тёмка удивлённо повертел их в руке — ткань оказалась в белёсых потёках, имевших своеобразный запах и не вызывающих сомнений, что это такое. У него вчера был секс?.. Зимин наморщил лоб, пытаясь вспомнить.       Внезапно память подкинула крохотный кусочек, заставивший вздрогнуть. Тёма машинально поднёс ладонь к ягодицам и сдавленно охнул. Чёрт! Он же с парнем переспал!!!       Почти час Тёмка провёл под душем. Вначале его трясло на нервной почве, но вскоре он успокоился, обнаружив, что задний проход не повреждён, саднящее чувство проходит, головная боль покинула, а удовольствие он вчера всё же получил, да ещё какое. И наплевать, что был снизу, зато ему шикарно отсосали. Эти мысли окончательно взбодрили, так что из душа Тёмка выплыл почти довольным. Вставшие ребром вопросы, кто это был и чего теперь ждать, он отбросил до поры до времени — ужасно хотелось есть.       Макс и Саня ещё дрыхли, а вот Игорь уже успел проснуться и теперь валялся в кровати, сонно хлопая глазами. На его тумбочке спасительной воды не было, и Тёмка, сжалившись, выудил из-под стола упаковку с бутылками, приготовленными заранее. И даже таблетки нашёл. Почесав чуть влажную макушку, Зимин решил проявить благородство до конца и водрузил возле Сани очередную бутыль и стакан с таблетками. Этот нажрался так, что ещё не скоро проснётся, а вот Макса пора будить, без него на завтрак идти скучно.       Наклонившись над лучшим другом, Тёмка осторожно потеребил его за выглядывающие из-под одеяла прядки волос и тихонько позвал:       — Максима-а-а…. Просыпайся…       — Отстань, я спать хочу, — пробурчал Макс, глубже зарываясь носом в подушку и сладко причмокивая.       — А я есть хочу! — возмутился Тёмка и пихнул друга в плечо. — И без тебя не пойду! Ты же не дашь умереть мне голодной смертью?.. Кстати, спасибо за воду и лекарство, — он обхватил завёрнутого в кокон одеяла Макса и стиснул так крепко, насколько мог. — Встава-а-ай!       — Отвали-и-и, — возмущенно воскликнул Максим, пытаясь отпихнуть друга, но у него ничего не вышло. — Ладно, я встану, — парень вывернулся из цепких рук Темы и вылез взъерошенный из-под одеяла. — И о каком лекарстве ты говоришь? Я ничего тебе не оставлял.       — Как это? Бутылка воды, стакан с таблетками шипучими… Не ты, что ли? — Тёмка так удивился, что даже головой потряс. — А на столе ещё целая упаковка этих таблеток от головной боли лежала… Может, Саня принёс и тумбочки перепутал? — парень задумался.       — Не знаю, кто что там путал, а вот ты меня совсем запутал, — пытаясь понять, что только что сказал, Макс потер виски кончиками пальцев. — У меня жутко раскалывается голова, и я бы не отказался от твоих волшебных таблеточек.       — Щас! — клятвенно пообещал Тёмка, тут же налил в стакан воды, закинув в него две таблетки. Пока они растворялись, он машинально оглядывал прокаченную фигуру заспанного Макса.       Ахматов с благодарностью принял спасательные шипучки, почти мгновенно выпивая солоноватую жидкость. Блаженно закатив глаза, юноша довольно выдохнул и взглянул в голубые глаза друга.       — Слышь, Тёмыч, а ты чего вчера так рано свалил?       — Скучно стало, — пожал плечами тот и посторонился, пропуская Игоря, только что покинувшего душевую комнату и источающего благоухание яблочной свежести. — Иди умываться, на завтрак пора. Ой, а ты во сколько сам-то пришёл? — спохватился парень.       — Часа через два после тебя, — Макс упруго потянулся и вытянулся ввысь, прикрывая от удовольствия глаза. — Меня девчонки затискали, а одна даже умудрилась так засосать, что губы до сих пор опухшие. Видишь? — пожаловался друг, ткнув пальцем повыше подбородка.       — Вижу, — рассеянно подтвердил Тёмка, пытаясь поймать ускользающую мысль. — А кто был в комнате, когда ты вернулся?       — Ты думаешь, что мне было до разглядываний? — фыркнул друг, качнув головой. — Первое, что я сделал, как пришел, завалился спать. А к чему, собственно, расспросы?       — А свет ты не включал разве? — не отставал Тёмка.       Игорь зашнуровал обувь и накинул куртку на плечи:       — Эй, я в столовую! Саню не будите, Савёлов с бодуна, как медведь-шатун.       Дверь за юношей захлопнулась, а Тёма уставился на друга в ожидании ответа.       — Дружище, я в полутьме нашел кровать и упал на нее. Да что происходит? Чего пристал ко мне? — Макс упер руки в боки, хмурясь.       — Я потом объясню, — уклончиво пробубнил Тёмка, аккуратно подталкивая Макса в сторону шкафа. — Давай, ты возьмёшь чистые вещи и потопаешь в душ, потом мы позавтракаем и поговорим без свидетелей? — он покосился на спящее тело Сани.       — Ладно-ладно, дорогой, я только быстренько искупаюсь, и мы с тобой продолжим то, на чем остановились, — заржал в голос Ахматов, не боясь разбудить соседа.       Подхватив из шкафа джинсы, теплый свитер и чистое белье, Макс направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Тёмка проводил его взглядом и вздохнул. Хорошо ему прикалываться, это не его ночью…       Зимин даже отдалённо не представлял, как будет рассказывать лучшему другу про случившееся. Нет, Тёмка был уверен, что Макс не отвернётся от него и не станет презирать, но сам факт произошедшего, а особенно того, что получил нереальный кайф, даже куда более яркий, чем с девчонками, заставлял мучительно краснеть. Но рассказать надо. Только лучший друг может помочь в поиске того, кто это сделал.       Зачем искать виновного, Зимин осознавал весьма смутно. Уж явно не для того, чтобы заткнуть рот — тот, кто сделал тебе умопомрачительный минет, вряд ли кинется рассказывать всем подряд об этом и о том, что трахнул парня. Просто нужно ведь знать, кто это, ну?       Когда Максим вышел из душа свежий и переодетый, Тёмка уже успел надеть зимние ботинки и держал в руках свою и Максимову куртки.       — Ну, что, идем, голодный? — Максим по старой привычке взъерошил светлые волосы друга на макушке.       — Ага, — Тёмка нетерпеливо застегнул молнию.       В столовой было почти пусто, присутствовали только те, кто выжил после пьянки: несколько семей с мелкими детьми, шесть-семь девчонок и трое парней, включая Игоря. Последний как раз заканчивал завтрак и помахал Максу с Тёмкой, сгружая поднос с грязной посудой на конвейерную ленту и удаляясь.       Девицы радостно оживились при виде звезды колледжа и тут же позвали к себе, но друзей это ничуть не заинтересовало. Сидящая справа девушка огорчённо надула губы и даже притопнула ногой. В ней Тёмка узнал одну из обольстительниц, оккупировавших Макса на вечеринке. Уж не с ней ли он проводил время в итоге?..       Уставив поднос тарелками и расплатившись за еду, Тёмка, хихикая, поглядел на Ахматова:       — Там одна, которая рыженькая… Она так бесится, у вас что-то было вчера?       — Не знаю, — нахмурил брови Максим, раздраженно поведя плечами. — Не задавай таких сложных вопросов с утра пораньше, будь добр. Эти девчонки мне вчера весь мозг вынесли своими разборками.       — Ты не помнишь, переспал с ней или не переспал? — хмыкнул Тёмка, запихивая в рот салат.       — Не помню, — сознался Ахматов. — Я слишком много влил в себя алкоголя.       — Во даёшь! — чуть не поперхнулся Тёмка. — Я выпил чуть меньше тебя, зато ещё курнул потом на балконе с ребятами, но всё помню… — он внезапно прикусил язык и густо покраснел.       — Ты что, курил травку? — прошипел Макс, до боли сжав предплечье друга. — Я же просил тебя бросить эту гадость нахрен.       — А я просил бросить тебя курить вообще! — тихо огрызнулся Тёмка, чувствуя облегчение, что разговор временно сошёл с опасной темы.       — Одно дело сигареты, а другое — наркотик, пусть и легкий. Ты совсем рехнулся? А если бы узнали?       — Твои сигареты ежедневно портят здоровье, а я травку курю раз в пол года по затяжке. Не сравнивай! — парень с тревогой заглянул в глаза Макса. — Доедай, не то твоя подружка, с которой ты даже не помнишь, что было, сейчас к нам подсядет, — девица и в самом деле навострила лыжи в их сторону, и на лице её была решимость закатить мини-скандал.       Ответить Макс не успел: девушка пулей сорвалась с места, за секунду преодолела расстояние между столиками и плюхнулась рядом с Максимом.       — Ма-акс! — требовательно протянула она, нахмурив лобик. — Ты что, так и будешь молчать? Ответь наконец, мы встречаемся же, да?       — Эм, у меня сейчас слуховой бред, правда? — не обращая внимания на девушку, взглянул на Зимина Максим.       — Ну-у-у… — неопределённо ответил Тёмка и закатил глаза. — Лиза, с чего ты взяла, что вы встречаетесь? — со вздохом обратился к девушке Зимин, понимая, что иначе она не отстанет.       — Как с чего?! — тут же разозлилась рыжеволосая. — А прошлая ночь? Или Максим Ахматов думает, что можно переспать и всё забыть?!       — Эй, эй, потише! — опешил от её напора Тёмка. — Вообще-то, он серьёзно ничего не помнит. А ты что помнишь? — парень заинтересованно взглянул на девушку.       Её подруги, хихикая, прислушивались к разговору. Лиза побагровела от возмущения, но ответить не успела.       — Да она сама ничего не помнит и всё утро у нас расспрашивала! — давясь смехом, воскликнула одна из девушек. — Ушли-то они вместе, точнее, Лизка Макса утащила, а нас попросила не мешать, — нараспев начала она, не обращая внимания на рассерженное шипение Елизаветы. — Да только, говорит, вырубилась, как на кровать упала.       — И что?! — рявкнула Лиза. — А почему я тогда почти раздетой была, а?       — Ну, учитывая, что на тебе было только платье и туфли, а бельё ты специально не надевала… — многозначительно ответила ехидная подруга.       От таких подробностей у Тёмки с Максом округлились глаза, а Елизавета чуть не задохнулась от злости:       — А почему платье было в районе подмышек? — не сдавалась она.       — Спишь беспокойно, вертишься, вот и задралось, — меланхолично ответила подруга и пожала плечами. — Когда мы пришли, ты просто дрыхла как сурок. Извини, но следов бурной ночи не наблюдалось.       — Это ещё ничего не доказывает! — фыркнула Лизка и с надеждой взглянула на Максима. Тот планомерно уничтожал еду, стремясь очистить тарелки и покинуть поскорее поле битвы.       — Что? — когда молчание затянулось, посмотрел на девушку Макс, пожав плечами. — Извини, но я правда ничего не помню. Лиз, ты чудесная, прекрасная и обворожительная, но, знаешь, — Максим печально вздохнул, — я пока не готов заводить отношения. Давай… Эмм… Ну, как-нибудь потом.       — Да как ты смеешь?! — девушка вскочила. — Это несправедливо!       — Почему? — удивился Тёмка. — Ни один из вас ничего не помнит, может было, а может нет. Ты не в праве вешать на него ответственность бездоказательно, — он хитро посмотрел на возмутительницу спокойствия.       — Вы сволочи, оба! — заорала девушка, не обращая внимания на то, что на неё смотрят другие посетители. — Я понимаю, Зимин — бабник, но ты, Максим!.. От тебя я не ожидала! — она с чувством залепила парню пощёчину и, развернувшись, вылетела из столовой.       Тёмка пододвинул пострадавшему другу кружку с кофе и украдкой оглянулся. К счастью, свидетелями скандала были лишь товарищи по колледжу, а взрослые и дети уже успели покинуть помещение.       — Эх, когда же мои щеки перестанут получать оплеухи? — печально, но чересчур наигранно вздохнул Максим, потирая покрасневшую кожу.       — Когда научишься отшивать девок так, чтобы они тебя боялись, — серьёзно ответил Тёмка. — Ты больно мягкий с ними. Воспитание — это здорово, но этак не заметишь, как на шею сядут. Если б батя тебе деньги пачками отваливал, то вообще не знаю, что было бы… — он задумчиво потеребил русую чёлку, лезущую в глаза. — Я как-то слышал, что одного парня девка напоила афродизиаком, чтобы он с ней переспал и не контролировал себя. Таким образом она залетела и потребовала свадьбу и всё такое. В общем, захомутала его. А он тоже учащийся был, как мы. Смотри, как бы с тобой так не поступили… Все же знают, что ты перестраховщик: без резины ни-ни и с кем попало тоже… Это с меня взять нечего, если что, а ты — сын олигарха.       — Да не переживай ты так за меня, Тёмыч, я ни одной девахе не дам себя зацапать в свои загребущие ручки, уж поверь мне, — с полной уверенностью сказал Макс, успокаивающе потрепав друга по руке.       — Ну, пока в сознании-то, конечно… — не стал отрицать Тёмка. — Ты всё? Идём?       На улице Максим оглянулся и потащил Тёмку вглубь лесопарковой зоны, на ходу вытаскивая сигареты. Виновато глянув на насупившегося друга, Ахматов прикурил и блаженно расслабился.       — Так что там у тебя произошло, пока меня не было? — спросил он.       Тёмка закусил губу. Он надеялся, что Макс уже позабыл про это. Помявшись ещё несколько секунд, Зимин решился:       — Меня кто-то трахнул, но я не знаю, кто… — выдохнул он вместе с облачком пара и отчаянно покраснел.       — Чего? — Макс подавился сигаретным дымом и закашлялся; ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и смахнуть выступившие на глазах слезы. — Подожди-ка, я правильно расслышал? Тебя, а не ты… Кто-то трахнул?       — Да, правильно, — тот опустил голову. — Меня трахнул парень, но в темноте я не видел, кто это мог быть… — почти прошептал Тёмка. — Он связал мне руки… И я был сильно пьян… Вначале думал, что это девушка, пока тот не… не… Короче, пока до меня не дошло, что во мне его член, — Зимин зажмурился и вцепился в собственные волосы, сдёрнув капюшон.       — Эй, а ну прекрати мучить шевелюру, — Макс быстренько выкинул сигарету и затоптал ее, другой рукой попытавшись оторвать пальцы Зимина от его светлых прядей. — То есть какой-то пацан изнасиловал тебя? Ну шикардос, Тёмка! А ты что, совсем в кукушку был, посопротивляться не мог, когда понял, что это мужик тебе засаживает?       — Ага, — вздохнул Зимин, отпуская волосы, и снова натянул капюшон на голову. — Мне… Понимаешь, Макс, мне было… хорошо… Я… В общем, я кончил аж дважды. Он отсосал, а потом… Это самое… И не больно даже, — в голосе проскользнула лёгкая нотка удивления.       — А, ну всё, хватит! — Максим прикрыл уши ладонями, помотав головой. — Я ничего не хочу слушать. Охренеть, моего друга трахнули в зад, и он получил от этого кайф, — помолчав секунд десять, парень отнял ладонь от головы, задумчиво протянув: — И как отсосал? Лучше, чем девчонка какая-нибудь?       — Намного, — честно ответил Тёмка. — Высший балл просто! Только… Как бы теперь узнать, кто это?       — Хороший вопрос, — выдохнул Ахматов. — А оно тебе надо? Или… понравилось и хочешь еще попробовать? — хитро прищурился Макс.       Тёмка мрачно посмотрел на него:       — Узнаю, кто — трахну в ответ! Физически я хоть и не пострадал, но гордость моя задета. И да, понравилось! — разозлился Зимин. — Что, не захочешь после этого со мной общаться?       — Ты похож на злобного хомячка! — фыркнул от смеха Максим, добавив: — И с чего я должен перестать с тобой общаться? Ты как был моим лучшим другом, так им и останешься, только, — посерьезнел Ахматов, положив ладонь на плечо Тёмки, — предохраняйся, когда будешь трахать, или тебя захотят отыметь, окей?       — Естественно! — возмутился Зимин. — Надеюсь, прошедший раз тоже в резине был… Хотя нет, точно в резине. Ничего из задницы не вытекало, — пояснил он, на вопросительный взгляд.       — Эм, ладно, давай без подробностей. Не хочу слышать, что у тебя там вытекало и что в тебя входило, — поморщился Макс, начинающий потихоньку замерзать. — Пошли уже в комнату или куда-нибудь еще, я околею скоро.       — А как мы будем его искать? — спросил Тёмка, двигаясь по направлению к гостиничному корпусу.       — Хм, — Максим не на шутку задумался. — Думаю, в первую очередь нужно выяснить, кто оставался на дискотеке, а кто ушел сразу же после тебя. Но… Блин, это будет сложно!       — Когда я пришёл, дверь была открыта, — вспомнил Тёмка. — Ключ был только у нас четверых: у меня, тебя, Санька и Игоря. Мне кажется, начинать можно отсюда.       Ахматов тормознул, не успев сделать шаг, и едва не споткнулся, уставившись на друга взглядом побитого щенка:       — Тёмка, должен разочаровать, — Макс выдохнул. — Дверь, похоже, я забыл закрыть. Возвращался за сигаретами.       — Чёрт… — огорчился Зимин. — Ладно, тогда это почти безнадёжно. Разве что этот парень как-то себя проявит. Или случайно узнаем, кто к нам заходил, — мрачно закончил он.       — Да уж, сыщики мы недоделанные, — юноша хлопнул Тёму по спине, слегка приобняв. — Ладно, подождем и увидим, что будет дальше.

***

      Оставшееся до отъезда время Тёмка тщательно приглядывался к ребятам, пытаясь уловить в их поведении хоть малейшие намёки на то, кто из них это может быть. Но ни один из приехавших не вызывал подозрений. Даже Стас был в своём репертуаре — хамил и задирал при любой удобной возможности.       Станислав Хиллман, одноклассник и одногруппник Тёмы и Макса, хронически ненавидел обоих. Максима за то, что тот лидер. Признанный лидер, место которого занять просто невозможно. Стас тоже упорно шёл на первое место среди учащихся, был остряком-весельчаком и гулякой, красавцем, весьма популярным у женского пола, но до уровня Макса не дотягивал. Совсем чуть-чуть, но всё же он был номером два. Вначале его уважали крепко, завидовали, потому что его дед был американцем — Говард Френсис Хиллман. А отец Максима Ахматова на тот момент ещё ничего не успел сделать для колледжа, и об этом парне никто не знал. Однако первый же учебный год расставил приоритеты, и сколько бы Стас ни пытался что-то изменить, он продолжал оставаться на втором месте. И люто бесился.       Тёмка, может, и не оказался бы причиной его неприязни, но на свою беду всегда лез защищать Макса, даже если того не требовалось. Максим подколы Стаса воспринимал равнодушно и огрызался очень редко. А вот Тёмка молчать не мог и кидался грудью на амбразуру. В итоге стал объектом для язвительных выпадов Хиллмана, поскольку Макса тот довести отчаялся давно. Зимина же подначивать было одно удовольствие — закипал мгновенно. Правда, в последние часы Тёмка больше отмалчивался, витая в своих облаках и поглядывая на других. Стас даже испугался — неужели Тёмка становится похожим на своего дружка и больше не будет реагировать на насмешки?..       В последний день пребывания на базе Стас подкараулил Артёма.       — Эй, Зимин, где свою женушку потерял? Неужели бросили тебя, бедного? — Стас прищурил серые глаза, сложив руки на груди и глянув на неспешно собирающего вещи парня.       Хиллман как раз проходил мимо их комнаты, удачно поймав время, когда одноклассник был там один.       Тёмка зло зыркнул на него из-под чёлки и огрызнулся:       — Ага, бросили! Рад, небось? Не хочешь занять это место и побыть моей жёнушкой?       — Если только в качестве мужа, на роль подстилки я не готов, — ухмыльнулся Стас, в душе радуясь, словно ребенок, что Тёма по-прежнему реагирует на подначки. — А вот тебе очень даже подошла бы роль жены.       — То есть, жена равна подстилке? — обалдел Зимин, повернувшись к нему всем корпусом. — Стас, твоя мама твоему папе жена, вообще-то… — Тёмка покачал головой. — И свою жену ты тоже будешь считать подстилкой?.. Ну даёшь! — он пожал плечами и склонился над сумкой, пытаясь застегнуть на ней молнию. Та ни в какую не желала поддаваться.       — А я разве что-то говорил про женщину? — приподнял темную бровь Хиллман, усмехнувшись. — Мы говорим о тебе и твоей роли в постели. Поскольку ты бы все равно был снизу, то подстилка, — сделал логичный для самого себя вывод Стас. — Женщины тут не причем, а вот ты — другое дело, — невозмутимо ответил парень. — Признайся, ты ведь пассивка с Ахматовым? Круто он трахается, м?       Услышанное заставило слегка побледнеть. Зимин вдруг подумал, что Максим ведь тоже мог бы…       Нет, стоп, ничего он не мог! Это же Макс!       Парень сделал глубокий вдох, продолжая возиться с молнией, и та наконец поддалась. Выпрямившись, Тёмка полюбовался на дело рук своих:       — Нда… А ещё говорят, у кого что болит… Хочешь потрахаться с Максом, обращайся к Максу. Не боись, мешать не буду, я тебе не соперник, — захихикал он, подхватывая сумку и пытаясь выйти из комнаты.       Ахматов давно был внизу, грел место в автобусе себе и Тёмке. Стас, казалось, намертво прирос к полу возле двери, мешая пройти. Наклонившись к парню, он прошипел:       — Следи за языком, иначе самолично укорочу, Тёмочка. Больно остреньким он у тебя стал.       — Откусишь, что ли? — приподнял одну бровь Зимин. — Какие садистские у тебя поцелуи… Я, пожалуй, скажу Максу, чтобы он тебя сразу валил и трахал, без нежностей, — ехидная улыбка, легкий толчок в грудь Стаса, и Тёмка зашагал по коридору.       — А может, мне тебя поиметь? — прокричал в спину Артёму парень, благо никого не было рядом, чтобы услышать громкое заявление.       Тёмка уже дошёл до поворота. Приостановившись, он обернулся и насмешливо ответил:       — У тебя недотрах, или я тебе так сильно нравлюсь?       — Да кому ты вообще можешь понравиться? — закатил глаза Стас, усмехнувшись. — Больно нужен мне твой костлявый зад. Шуруй уже к своей женушке, а то она заждалась тебя, — и, развернувшись, Хиллман направился в противоположную сторону, чтобы захватить свой рюкзак из комнаты и поспешить к ждущему автобусу.       Тёмка фыркнул и, задумчиво улыбнувшись, откинул чёлку с глаз:       — Кое-кому вот понравился… А кое-кто сильно противоречит сам себе, — он оглянулся в ту сторону, куда ушёл Хиллман, и спустился вниз.       Макс в автобусе сидел, уткнувшись в телефон, и невольно вздрогнул, когда Зимин бесцеремонно шмякнулся рядом, заглядывая в экран сотового.       — Ты чего так долго? Я хотел уже тебе звонить, — недовольно буркнул Ахматов, косо глянув на друга.       — Стасенька задержал, — хмыкнул Тёмка и устроился поудобнее. — Решил, что ты меня бросил, и предложил заменить. Ну, ты же знаешь, что он о нас треплет… — Зимин зевнул, прикрыв ладошкой рот. — Чёрт, не выспался…       — Этот придурок уже достал, — поморщился Макс, скривившись. — И чего ему неймется?       — Всё как всегда, — философски заметил Тёмка. — Ты не даёшь ему шансов на лидерство все эти годы. В классе в шестом я надеялся, что он забьёт и успокоится, но его ненависть только растёт. Никак не справится с этим. — вздохнул парень и вдруг широко раскрыл глаза: — Макс… Это ведь не мог быть он?       — Зачем ему это? — удивился Максим, приподняв брови. — Из мести?       — Э-э-э… Ну, нет, не думаю, — стушевался Тёмка. — Стал бы он тогда мне кайф доставлять… — пробормотал он, чуть краснея.       — Тогда Стас отпадает? — задумчиво протянул Ахматов.       — Думаю, да, — кивнул Тёмка.       В этот момент объект обсуждения красиво и пружинисто заскочил в автобус и начал ловко продвигаться между рядами сидений. Дойдя до сидящей парочки друзей, Стас с привычной ухмылкой склонился к Тёме, прошептав на ухо:       — Классный у тебя засос на шее, Зимин. Очень красивый.       Хиллман еще сильней ухмыльнулся, оттянув край легкого свитера, чтобы лучше рассмотреть увиденный след чужой страсти, который сложно было бы рассмотреть самому Артёму из-за неудобного месторасположения синяка — немного ниже уха и чуть позади.       — Нравится? — ехидно осведомился Тёмка. — Попроси кого-нибудь, чтоб тебе тоже поставили!       — О нет, мне и так хватает этих милых отметин, — Хиллман скривил губы и отстранился, чтобы развернуться и пойти к своему месту.       — Знаешь, я начинаю сомневаться, что Стас тут ни при чем, — медленно выдавил из себя Макс, наблюдавший разыгранную картину.       Тёмка покосился в сторону ушедшего Стаса и поёжился:       — Я тоже. Про засос например, я даже не знал, из комнаты выходил одетым и шею не открывал… Или открывал? В столовой в водолазке был, вроде… Блин, уже сам не помню! — простонал он.       — Тогда… Черт, Тёмка, у меня мозг так вскипит скоро! — пробурчал Ахматов, взъерошив короткий ежик волос. — Значит, отомстить у него нет причины. И что же тогда? Ты ему нравишься? — дикими глазами воззрился Макс на друга, почти сразу же заржав: — Да ну, бред! Невозможно, чтобы это был Стасик.       — Ну да, — захихикал Тёмка. — Даже если бы ему нравились парни, я-то не настолько милашка, как он сам!       Зимин знал, о чём говорил: Стас был внешне весьма привлекательным парнем. Волосы цвета горького шоколада с золотистым отливом при падающем свете, большие серые глаза в длинных загнутых ресницах, блядская родинка над губой; довольно высокий, отлично сложенный, с удивительно нежной и светлой для парня кожей.       Он был словно ожившей картинкой из японского аниме, но за внешней миловидностью скрывался довольно агрессивный характер. Стас долго занимался в секции бокса и отлично умел отправлять в нокаут любителей докопаться, не гей ли он (по поводу серьги в ухе). Из-за своего язвительного и острого языка парень не раз нарывался на неприятности, но чаще выходил из них с победой.       В школе Хиллман руки не распускал и учился на «отлично» с редким вкраплением оценок «хорошо». У большинства представительниц женского пола имел отношение: «Я его люблю!» и «Ненавижу этого козла!!!». Лишь малая часть девушек вообще не обращали на него внимания. Особенно юноша усердствовал с теми, кто лип к Максу — последний иногда был даже благодарен одногруппнику-ловеласу за отвод некоторых особо настойчивых персон.       Когда Тёмка попытался всерьёз обдумать вариант, что он мог понравиться такому парню, то твёрдо пришёл к выводу, что никак — конфетным мальчикам не нужны серые мышки, это не кино или романтический фанфик.       — Ты себя недооцениваешь, — буркнул Макс, затыкая уши наушниками и отворачиваясь к окну, погружаясь в себя и ритмы музыки.       Тёмка ошарашенно воззрился на него, но тот ничего не заметил, разглядывая в окне заснеженные шапки на верхушках деревьев.       «А для тебя-то я когда миленьким стать успел?» — пронеслось в голове.