Загадка

      В первый же учебный день после каникул Тёмка почувствовал, как хорошо отдыхать и тоскливо учиться. Он заметил, что у многих на лицах та же безысходность, что и у него. Уныние не разделяли только деятельные зубрилы и отличники. Макс, например, был совершенно спокоен и улыбчив, Хиллман загадочно охмурял девицу из другого потока и явно не скучал, ещё несколько учеников весело обсуждали какой-то материал по английскому, остальные же выглядели как амёбы, растёкшиеся по партам.       У окошка торчал здоровенный Саня Савёлов и водил пальцем по стеклу. Тёмка подошёл поближе и тоже глянул — вдруг там что интересное? Саня внезапно развернулся к нему, обнял за талию и притянул к себе:       — На базе было круто! — прогудел он, обращаясь к нему и всем, находящимся неподалёку. — Я бы с удовольствием повторил, что делал там. И ещё на летние каникулы сгонял. Да, Тём?       Народ согласно закивал и слегка ожил, делясь воспоминаниями с демонстрацией фоточек на телефонах. Очевидно прибалдевшего Тёмку Саня мягко встряхнул, хлопнул по плечу и отошёл, не дожидаясь ответа. Зимин проводил его круглыми глазами и перевёл их на Макса, сидящего в непосредственной близости и ставшего свидетелем этой сцены. Савёлов никогда не отличался излишней нежностью по отношению к одногруппникам, да и вообще к кому бы то ни было, так что его нетипичный жест заставил Тёмку впасть в шоковое состояние.       Максим в свою очередь подобрал челюсть с пола, во все глаза глядя на Савёлова, повернувшегося к Артёму спиной. Ткнув пальцем в его сторону, Макс перевел взгляд на друга, одними губами прошептав:       «Что это, твою мать, только что было?»       «Не знаю…» — полуобморочно просигналил в ответ Тёмка и тут поймал взгляд, искоса брошенный Стасом: парень был чем-то очень недоволен, от его хорошего настроения не осталось и следа.       Более того, Стас решительно приближался.       — О, Тёмочка, вижу, ты себе поклонников нарабатываешь? — хмыкнул Хиллман.       — Ты только не ревнуй, — не остался в долгу Тёмка. — Подкати, может и тебе обломится.       — Даже и не пытался начинать ревновать, — дернул плечами Стас, словно сгоняя назойливую муху. — Я не гей, в отличие от некоторых. Не расстраивай свою женушку, которая видит, как ты ей изменяешь.       — Такой совсем не гей, ага! — фыркнул Тёмка и засунул руки в карманы. — Только интенсивно покушаешься узнать, как трахается Ахматов! Отличный интерес… для не-гея, невинный такой, — он издевательски заржал.       Савёлов, обернувшийся на эту перепалку, как и многие другие ученики, добродушно заметил, приподняв брови:       — Стаська, в нашей группе у тебя самые «голубые» шуточки. Ни о чём не говорит, а?       — Отстань, Савёлов, я не с тобой разговариваю, — ощетинился Хиллман, переводя раздраженный взгляд на Артёма. — Ты меня бесишь, Зимин. Сильно бесишь.       — Особенно тем, что больше ответить нечего? — насмешливо уточнил Тёмка, даже не пошевелившись.       Саня на выпад Стаса только рукой махнул, пробурчав:       — Резкий, как понос, и какой-то нервный, ну его! — и отвернулся.       — Ты-ы-ы, — прошипел Стас, приблизившись к лицу Артёма и выдыхая ему почти в самые губы. — Недомерок, мне нравится твоя реакция. Забавная игрушка, но слишком много тявкаешь, как надоедливая собачонка. Тебе явно нужен ошейник и подпись на лбу: «Гавкучая псинка». Ты раздражаешь, Зимин, — и Стас, еще несколько секунд посмотрев с расстояния в несколько сантиметров в глаза Тёмы, ушел к своей парте, хмуро сев за нее и дергано открыв конспект.       Тёма покачал головой. Реплика Хиллмана его не напугала и даже ничуть не напрягла — последний раз они подрались в классе пятом, с тех пор оба держали нейтралитет на применение физической силы.       — Ничем не могу помочь, — притворно огорчился Тёмка в след одногруппнику. — Тебе остаётся либо литрами глушить успокоительное, либо убиться об стену. Последнее — вернее.       — Да ладно тебе, Тёмыч, не обращай на идиотов внимания, — Максим указал на пустующее место Зимина за партой рядом с собой. — Со стороны можно подумать, что вы оба супруги. Вечно гавкаетесь между собой. И сядь уже, надоел перед глазами мельтешить.       Тёмка пожал плечами и уселся на своё место, не обращая внимания на яростные взгляды Стаса. Последние два года тот вообще как с цепи сорвался и цеплялся по каждому поводу, который мог найти. Даже привычные к их перепалкам одногруппники начали вмешиваться, чего раньше не делали, страшась попасть на ядовитый язычок Хиллмана. Парень, оседлав любимого конька, вообще мог язвить часами, проезжаясь по человеку вдоль и поперёк. Да так, что потом это долго вспоминали, сопровождая хихиканьем. Не смеялись только над Максом, потому что тот вообще не реагировал и смотрел на Стаса как солдат на вошь. Тёмка взял себе за правило относиться к высказываниям Хиллмана спокойней и, кажется, нашёл верное решение — парень просто исходил бессильной злобой, пытаясь уколоть побольнее.

***

      До конца учебного дня Стас на переменах пропадал из аудитории, окучивая понравившуюся девицу, и не лез к Зимину. Та млела и растекалась в лужицу, Тёмка даже пожалел девушку — как только она прыгнет к Хиллману в кровать, после беднягу ждёт игнор вместо ожидаемых чувств. Нет у Стаса чувств, у него есть потребности. И все об этом знают. Но всё равно ведутся на очаровательную внешность недоамериканца, его обаяние и глубокий, бархатный голос обольстителя. Тёмка и сам как-то заслушался, не в свою сторону, правда. Стаська ухаживал за Вероникой Малагиной из параллели и что-то ей рассказывал, время от времени наклоняясь поближе. В эти моменты нотки в его голосе приобретали особенную вибрацию, резонируя на нервных окончаниях Тёмыча, ставшего случайным свидетелем разговора. После этого Зимин был уверен, что в Раю у Змея, искусившего Еву, был именно такой голос, которым человека зомбировать, как нефиг делать. Хорошо, что в сторону Тёмки Хиллман только шипел, словно тот же Змей, которому наступили на хвост.       Едва прозвучал звонок, все лихорадочно засобирались домой. Тёмка ещё в конце лекции успел запихать принадлежности в сумку и сейчас первым сделал шаг на выход, немного опережая Макса. Внезапно его остановил Пашка Ревин с таинственным видом и притянул к себе за плечо, шепча на ухо:       — Минут через двадцать с нашими будем в парке. У меня есть на пару косячков… Ты с нами?       Ответить Тёмка не успел — Хиллман, скотина, проходя мимо, ощутимо толкнул его в плечо. Следом повалили другие ученики, и Пашка отошёл, махнув рукой:       — Ладно, я внизу буду.       Максу повезло услышать разговор между Зиминым и Пашкой. Нахмурившись, Ахматов подошел к Тёмке и постучал его по плечу, проговорив:       — Тёмыч, ты там ручку под парту уронил. Забудешь же, — и пока Зимин, спохватившись, пошел к своему месту, Макс поспешил вниз, чтобы серьезно поговорить с Пашей.       Толпа народу сновала туда-сюда, Макс удачно маневрировал, выискивая Пашку. Тот нашелся почти возле самого выхода из здания. Роясь в сумке, юноша явно что-то искал и не сразу услышал, как его позвал Макс. Только с третьей попытки, и когда Ахматов подошел на близкое расстояние, Ревин поднял голову.       — Слушай, может, хватит уже моего друга в наркоманы записывать? — хмуро выговорил Макс в пол-голоса, чтобы другие ученики его не расслышали.       — Подумаешь! — фыркнул Ревин. — Пару тяжек предложил! Ему самому нравится, он же не отказывается.       — Да похрен, что он не отказывается, — мотнул упрямо головой Ахматов. — Прекращай давать ему эту гадость. Я не хочу потом его таскать по клиникам и лечить от зависимости. А все, между прочим, начинается с легкой дури.       Ревин мрачно посмотрел на него. Можно было бы огрызнуться, но такой номер с Максом не прокатит, ещё неприятностей наживёшь.       — Хорошо, — наконец проговорил он. — Сам больше не предложу. Но сейчас дело уже сделано, и мазаться я не намерен, поэтому сам отвлеки его как-нибудь от этой мысли.       На будущее Пашка решил, что, даже если Тёма попросит, ответит, что нет с собой или сошлется на трудные времена, когда достать нелегко. С Ахматовым лучше не связываться, он за лучшего дружка на фантики порвать может. Вздохнув и покачав головой, Ревин добавил:       — Ты, Макс, порой ведёшь себя, как его парень или мамочка. Не зря Стаська про вас треплет, что вы пара голубков. Я-то так не думаю, — поспешил оправдаться он. — Просто теперь понимаю, от чего у Хиллмана такое мнение родилось. Ладно, пойду я, пока Тёмка не застукал…       Спину Пашки Максим проводил недовольным взглядом, не став оправдываться или что-либо добавлять еще. Главное было сделано — юный наркодиллер больше не сунется к Зимину. Ахматов беспокоился о друге прежде всего, а кто и что подумает — плевать, пусть судачат, сколько влезет.       В холл вбежал полностью одетый Тёмка и притормозил, оглядываясь. Ревина нигде не было, и Зимин плюнул с досады: теперь придётся искать всю босоту в парке. Заметив Макса, Тёмка подошёл и торопливо сказал:       — Ты щас домой? Я тут по делам убегаю, так что сегодня нам не по дороге будет…       — Эээ, нет, — Макс как раз успел схватить друга за капюшон куртки, когда тот попытался смотаться. — Сейчас ты идешь домой. Я в курсе, чего тебе там Ревин предлагал. Обойдешься и без дури. И Пашка больше тебе ничего не даст, понятно? — серьезно заявил Ахматов, давая понять, что отныне данная тема не обсуждается.       Тёмка мгновенно сник, спорить с лучшим другом было бессмысленно. Однако и расстраиваться Зимин не собирался. Он не был пристрастившимся курильщиком и спокойно мог вообще обойтись без этой дряни. А пытаться употреблять тайком чревато — Макс всё равно узнает и потом, чего доброго, везде будет за ручку водить и следить. Ему-то без разницы, что о них окружающие подумают, а вот Тёмке косые взгляды вовсе не добавляли хорошего настроения.       — Ла-а-дно, всё, можешь считать, что я бросил и не притронусь! — фыркнул он и поправил ремень сумки на плече. — Одевайся, топаем домой, я жрать хочу.       Еще несколько секунд Макс вглядывался в голубые глаза, чтобы убедиться в том, что Тёмка не лукавит. Решив, что парень не врет, Ахматов кивнул и пошел к шкафчикам раздевалки, чтобы забрать куртку. Тёма дошёл с ним до входа и остановился, выуживая телефон, просигналивший о сообщении. Писала мама, что задержится, чтобы не терял, и обязательно поел, и помыл посуду. Пока Зимин печатал ответ, кто-то тронул его за локоть. Обернувшись, Тёмка увидел Игоря Лиходеева, своего одноклассника и соседа по комнате на базе. Стройный жгучий брюнет с карими глазами, смуглый, как цыган, компанейский, он был одним из тех, с кем Тёмка в школе общался довольно часто.       — Тём, ты не видел Пашку Ревина? — спокойно спросил парень.       — Он уже ушёл, — ответил Зимин. — Ты тоже курнуть собрался? Все в парке будут.       — Неа, я у него флешку хотел попросить на пару дней, которая на тридцать два гига, да не успел. А ты не пойдёшь?       — Нет, я больше этим не балуюсь, — мотнул головой Тёмка, и светлая чёлка, как всегда, полезла в глаза.       Чертыхнувшись, Зимин хотел убрать её, но его опередил Игорь. Он ласково отодвинул мешающие прядки и погладил опешившего Тёмку по плечу:       — Молодец, правильное решение. Ревин когда-нибудь подсядет на что посерьёзнее, хоть и твердит, что не имеет зависимости. Незачем тебе идти его дорогой.       — Ага… — только и смог выдавить Тёмка.       Игорь чуть взъерошил его затылок, улыбнулся и зашёл в раздевалку, едва не столкнувшись с Максом, выходившим оттуда. Первое, что узрел Ахматов — распахнутые во всю ширь голубые глаза друга, уставившиеся вслед Лиходееву.       — Ты чего? — добравшись до Зимина, поинтересовался Максим.       Тёмка, не отвечая, потащил его на выход. И лишь на улице, вдохнув морозный воздух, сипло ответил:       — Меня Игорь по голове погладил… Типа, я молодец, что больше с Пашкой дурь не курю. И, может, ерунда бы, только как-то он так… очень лично это сделал, — Зимин замялся, не зная, как объяснить. — Макс, я уже все мозги вывихнул! — с отчаянием воскликнул Тёмка. — То Саня обниматься лезет, то Игорь наглаживает, ещё и Стаська со своими намёками!.. Я просто не знаю, что думать, — он закусил губу и сердито зыркнул на крыльцо колледжа. — О, а вот и недоамериканец наш… Щас, по-любому, гадость скажет.       Стас, действительно, прищурившись, оглядел обоих и собрался прямиком в их сторону, однако его перехватила та самая девушка из параллели. Пришлось Хиллману задержаться и, старательно пряча досаду, что-то ей втолковывать с кривой улыбкой.       После рассказа Тёмки Максим стал непривычно хмурым и задумчивым. В этот момент к ним подвалил Стас, кидая убийственные взгляды.       — Что, домой намылились? Кстати, Зимин, я тут тебе хотел сказать, что задница у тебя ничего так. Ошибся я, кажется.       — Ты утверждал, что не гей, так чего вдруг на мужские пятые точки засматриваться начал? — повернувшись к нему обсуждаемым местом, буркнул Тёмка.       — А почему бы разочек не трахнуть? — ухмыльнулся Хиллман, в упор разглядывая аппетитную округлость, обтянутую джинсами. — Слышал о том, что один раз — не пидорас, а два — еще подумаем?       Максим закатил глаза, наблюдая эту перепалку.       — Угу, слышал, — неопределённо отозвался Тёмка. — А что, других задниц в обозримом пространстве не нашлось, почему именно моя у тебя в почёте?       — А может, мне просто захотелось, — пожал плечами юноша.       — Ну все, хватит, — рыкнул Макс, хватая Тёмку за ткань куртки на предплечье. — Пошли отсюда, я уже замерзать начинаю.       — Что, Максик, защищаешь свою ненаглядную? — захохотал Хиллман.       — Да, — холодно отреагировал Ахматов, кинув испепеляющий взгляд в сторону Стаса. — И «моя ненаглядная» хочет есть. Так что мы уходим.       — Какая забота! — съязвил одногруппник. — Просто пара нежных голубков!       — Завидуй молча! — фыркнул Тёмка. — И лечи свой недотрах. Да определись уж, кого в нашей «паре» ты считаешь «жёнушкой», — не удержавшись, хихикнул он. — Раз так жаждешь занять чьё-то место.       — Я уже говорил, что только сверху, — ответил на колкость Хиллман.       — Да пошли уже, — сильней дернул Тёмку за рукав Макс, недовольно поджав губы.       — Идём, — отозвался Зимин и бросил напоследок. — Ты не по адресу, Стасенька. В дружбе не бывает «сверху» или «снизу». И только тупица не способен это понять.       Тёмка решительно двинулся в сторону дома, слегка буксируемый помрачневшим Максом. Уже у самого подъезда он, не выдержав, топнул ногой:       — Нет, вот как его понимать, Хиллмана этого?! Зад мой ему приглянулся, видите ли! Я только списал его со счетов, а он… — парень яростно сцепил зубы и недоговорил.       — Да не злись ты так, — улыбнулся Максим, потрепав друга по волосам. — Задница у тебя, что надо, а на Хиллмана внимание не обращай. Урод, он и в Африке урод, Тёмка! — неожиданно теплая улыбка заиграла на губах юноши, а в глазах появилось странное выражение, граничащее с нежностью.       Артём, захлебнувшись на полуслове, с упрёком взглянул на Макса:       — Ну вот, теперь и ты о моей попенции… Я скоро ей гордиться начну и в рамочку вставлю! — он не выдержал и заржал, шутливо повиливая вышеуказанным местом.       — Да-да, — засмеялся Максим. — Гордись, но не переусердствуй.       — Назначаю тебя Хранителем моего Священного Зада! — пафосно провозгласил Тёмка, театрально взмахнув рукой.       — Аминь! — закончил Максим, хлопнув Тёмку по вытянутой ладони.