Загадка

      Прошла неделя.       То, что они оба лоханулись, Тёмка понял лишь тогда, когда слухи вместо того, чтобы сдуться, наоборот, расширили границы. Девчонки-одногруппницы, действительно, быстро растрезвонили о подставе со стороны Лизы, но из-за того, что сами Тёмка с Максом своей «голубковости» не отрицали, хоть и всерьёз не подтверждали, их по-прежнему считали «парой». И у некоторых начал просыпаться некий спортивный интерес.       Утром в раздевалке к Тёме подошёл один из учащихся и недвусмысленно положил ему руку на талию:       — Тём, не хочешь в закрытый клуб на выходные? У меня знакомый есть, может пригласительные достать. И я угощаю.       Зимин шарахнулся в сторону и налетел на застывшего Макса, который только что переступил порог помещения, уставленного личными шкафчиками.       — Ну, и что здесь происходит? — поинтересовался Ахматов, положив ладонь на плечо прижавшегося к нему по инерции друга, словно показывая, что защищает свое и не отдаст никому.       — А что? — округлил глаза парень. — Я всего лишь пригласил Тёму весело провести время. Ты же не ревнуешь, надеюсь? — и невинно похлопал ресницами.       — Ревную, — холодно отозвался Ахматов, сильней сжав пальцы на плече друга. — Больше позвать некого, что ли? Куча парней вокруг, а тебе Артём приглянулся?       — Приглянулся, — юноша открыто посмотрел на молчащего Тёмку. — И если вы не встречаетесь, то почему бы мне не испытать свой шанс понравиться Артёму?       Максим вздохнул и отпустил Зимина. Разговор заходил в тупик.       — Пусть Тёмка сам решает, а я пошел, — и Ахматов развернулся, чтобы уйти.       — Подожди! — решительно удержал его Зимин. — Слушай, — обратился он к парню, пригласившему в клуб. — Я не хочу обидеть, но у тебя шансов нет. Я не пойду, но благодарю за приглашение, — твёрдо закончил Тёмка и потянул Макса на выход.       В коридоре Зимин чуть не топнул ногой от досады:       — Я думал, после развенчивания слухов, которые пускала Лиза, всё закончилось! И однополые отношения ведь не приветствуются, им что, в кайф так прикалываться?       — У нас в колледже относительно тихо было до этого случая, — усмехнулся Макс, который точно так же, как и друг, начал раздражаться. — А тут этот слушок пополз. Естественно, всех прёт пообмусолить новость. Не бесись, — пальцы Ахматова зарылись в светловолосую шевелюру Тёмки. — Все скоро закончится. В конце концов, ничто вечно не длится.       — Пообмусолить — да, но этот меня на свидание пригласил… — растерянно ответил Зимин, шагая с Максом в класс. — Ну и шуточки! Кстати, он тоже на базе был, — с кислой миной вспомнил Тёмка.       Макс тормознул, и Артём уткнулся носом ему в спину. Ахматов обернулся, широко раскрыв глаза:       — Слушай, а если он, пользуясь тем, что такие слушки поползли, решил раскрыться и пригласил тебя на свидание, чтобы рассказать о случае на базе?       Полминуты Тёмка пялился на друга, а потом застонал, схватившись за голову:       — Да что ж такое-то?! Даже не подумал об этом. И как теперь быть? — он жалобно взглянул на Ахматова.       — Ммм… Давай так, — Ахматов задумчиво покусал губу, — не будем ничего предпринимать и подождем. Может быть, в скором времени твой тайный поклонник проявит себя.       Тёмка хотел было поинтересоваться, отчего Макс говорит таким уверенным тоном, но передумал. Однако волна подозрения в его сторону всколыхнулась с новой силой. Ведь странно как-то: сам выдвинул версию, не лишённую логики, и сам же отсоветовал что-либо делать… Зимин ещё больше растерялся и запутался.

***

      Через пару дней Тёмка обнаружил в одном из конспектов записку, отпечатанную на принтере:       «Артём, я всё ещё помню нашу ночь на базе… Ты нравишься мне. Очень.»       Подписи не было.       Зимин показал листок Максу и вздохнул: найти отправителя, учитывая, что неизвестно, когда эту записку подложили, было нереально.       За последующие две недели Тёмка столкнулся ещё с двумя приколистами (как он их называл), позвавшими его на разной степени невинности свидания: некие Валера Фролов и Заир Каримов. Этих горе-поклонников Тёмка отшил так же вежливо, как и предыдущего, но внутри всё кипело от злости. Флеш-моб у них, что-ли?       В серьёзность их намерений парень не верил, но подозрения в адрес всех росли. Они ведь тоже были на базе в каникулы… А у Каримова даже девушки все, как одна, похожи на Тёмку — голубоглазые, русоволосые, худощавые.       Зимин просто стрелялся от мыслей, переполнявших голову. Ну почему, чёрт возьми, всё так запутано?

***

      Раздражённо пнув ни в чём не повинную дверь, Тёмка ввалился в кабинет и швырнул сумку на парту. С минуты на минуту придёт Стас — их поставили дежурить в паре. Обычно Зимин всегда дежурил с Максом, но тот умудрился простыть и уже второй день температурил дома. Попытка уговорить руководителя поменять либо Стаса, либо самого Тёмку провалилась. Хиллман с такой усмешкой посмотрел на неожиданного напарника, что все слова застряли в глотке. Нет уж! Давать ему лишний повод для издёвок? Увольте! Да и пусть лучше наедине изощряется в остроумии, чем на публику, надоел уже.       Стас появился неожиданно, Тёмка так ушёл в свои мысли, протирая доску, что не услышал его шагов.       — Принцесса, давно ждешь? — прошелестел голос Хиллмана над ухом Зимина так близко, что можно было ощутить горячее дыхание Стаса кожей.       От испуга Тёмка развернулся к говорившему всем корпусом и едва не столкнулся с ним носом. Очень хотелось сказать какую-нибудь колкость, но Зимин молчал, пялясь, как зачарованный, на красиво изогнутые губы Стаса, оказавшиеся всего в нескольких сантиметрах от его.       Хиллман странно улыбнулся, как-то не похоже на себя: искренне, что ли. Несколько секунд разглядывал Артёма, а затем фыркнул и отстранился, прекратив нарушать личное пространство.       — Думал, ты не захочешь оставаться на дежурство, зная, что и я буду присутствовать.       — А смысл? — пожал плечами Тёмка, придя в себя. — Всё равно заставят, если сбегу. Не в этот раз, так в другой.       Он повернулся к одногруппнику спиной и снова принялся вытирать доску. Стас сел на первую парту, молча гипнотизируя взглядом спину Тёмки и думая о чем-то своем. Доделав, Зимин обернулся и слегка недовольно заметил:       — Ничем не хочешь помочь?       — А надо? — снова загадочно улыбнулся Хиллман. — Ты отлично сам справляешься, Золушка.       — Тоже мне, мачеха нашлась! — фыркнул Тёмка, но настаивать не стал.       Не так уж много нужно было сделать: протереть доску, полить цветы, выгрести из парт мусор и выкинуть его в баки за колледжем. Может, отправить Стаса домой? Зимин и сам прекрасно всё сделает. Зато не будет выслушивать гадости в свою сторону. Золушка, ну афигеть теперь!       — Стас, так ты иди тогда, а я доделаю, — с надеждой предложил Тёмка. — Что тебе тут сидеть просто так?       — Может быть, мне незачем идти домой, — лениво протянул Хиллман, внимательно наблюдая за Тёмкой. — Да и… Тут интересней. К примеру, за тобой присмотреть.       Тёмка чуть не поперхнулся:       — Смысл тебе за мной присматривать? Что в этом интересного?       — Ну, я узнал, что тебя достают с приставаниями, — уклончиво ответил Стас. — А это моя прерогатива.       — Так, как ты, ко мне никто не пристаёт, — язвительно заметил Тёмка, — у других всё очень невинно, знаешь ли. Никто не покушается на мою задницу! К тому же здесь никого нет и приставать некому, так что присматривать необязательно.       — О, правда? — наигранно всплеснул руками Стас. — А я слышал другое: что к тебе липнут, обнимают, гладят. Слушай, Зимин, возможно, тебе это даже нравится? — темные брови взметнулись вверх.       — Не сомневаюсь, что именно так ты и думаешь, — с некоторой горечью ответил Тёмка. — В твоём представлении, я подстилка ведь.       Он взял пластиковую бутыль с водой специально для поливки цветов и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на всколыхнувшуюся внутри детскую обиду. Почему Стас так ненавидит его? Столько лет они ведут эту глупую войну… Но если Тёмка хоть как-то пытался остановиться, то Стаса несло лишь сильнее.       Подойдя к Артёму со спины, Хиллман неожиданно обхватил его за талию и ткнулся подбородком в плечо, прошептав:       — Что, обижаешься? — и было непонятно, издевается Стас или нет, таким непривычным было его поведение.       Тёмка замер, осторожно закрыл и поставил бутыль на подоконник:       — А ты бы не обижался?       Внезапные близость и мягкость постоянного недруга огорошили, выбив почву из-под ног. А ещё Тёмка осознал, что ему… нравится. И это пугало. Вот сейчас Хиллман отстранится и насмешливо скажет, что Зимин разомлел в одну секунду, как самая настоящая подстилка. Только бы большего не позволял — Тёмка и от этого жеста поплыл. Да что с ним такое?..       — Ммм… — промычал Хиллман, вдыхая аромат кожи Тёмки вперемешку с едва ощутимым запахом мужского одеколона. — Не знаю, — Стас сильней сжал Зимина в своих объятиях, чувствуя, как парень насторожился, не понимая, что происходит, — ты ведь все равно привык к моим подколам, разве нет?       — П-привык, — хрипло ответил Тёмка, не пытаясь вырваться. — Но и приятным это не назовёшь.       По-хорошему, Стаса нужно было остановить, но Зимин словно впал в ступор, не имея возможности пошевелиться. В голову внезапно пришла мысль: а как Хиллман целуется?..       Отогнать видение губ Стаса в нескольких сантиметрах от своих не удавалось — гормоны, етить их!       Хиллман словно прочитал мысли одногруппника. Медленно развернув к себе Артёма, юноша скользнул взглядом от его светлых глаз до губ.       — И что бы ты назвал приятным тогда? — тихо спросил Стас, приподняв бровь.       — То, что ты сам хотел бы слышать в свой адрес… Видеть… Чувствовать… — сердце колотилось так громко, что, казалось, могло бы пробить грудную клетку.       Сказанное самим собой Тёмка отцифровывал плохо, мысли были словно вата. Внизу живота поднималось знакомое тепло, а внутри всё переворачивалось.       — А ты что хочешь почувствовать? — не отставал Хиллман, прижимая к себе Тёмку, словно издеваясь и подталкивая парнишку сделать первый шаг, перейти черту.       И Тёмка плюнул на всевозможные последствия. В конце концов, хуже их отношения уже не станут, а трепать Хиллман может сколько угодно — свидетелей нет.       Зимин теперь сам плотно придвинулся к Стасу и обнял за плечи:       — Тебя, какой есть, — и осторожно коснулся его губ своими.       Стас не стал нежничать. Он властно впился в подставленные губы, лаская, требуя приоткрыться и впустить в манящую, жаркую глубину рта, чтобы доставить больше удовольствия.       Зимин глухо застонал и охотно поддался этому напору, где-то на подкорке сознания фиксируя разницу между женским и мужским поцелуем: девушки далеко не всегда проявляют инициативу, здесь же… Здесь Тёмка чувствовал над собой власть и вовсе не был против подобного. Пусть! Лишь бы только не останавливался…       Хиллман чуть развернулся корпусом, не отпуская Тёмку. Через секунду Зимин оказался прижат к парте. Руки Стаса лихорадочно гладили спину одногруппника, словно юноша очень долго об этом мечтал. Тихий стон сорвался с губ Хиллмана, когда он оторвался, пытаясь отдышаться. На несколько секунд повисла заминка, но затем Стас вновь прижался к припухшим губам Тёмы. Тот неосознанно подался навстречу, прильнув так плотно, что места между телами не осталось нисколько. Обхватив двумя руками затылок Стаса, Тёмка жадно раскрывался, спеша насладиться происходящим в полной мере. В штанах было тесно и немилосердно жало.       Внезапно в кармане брюк завибрировал телефон, но Тёмка не сразу осознал, что к чему. Наконец он с величайшим трудом оторвался от губ Стаса и виновато-умоляюще поглядел на него. Хиллман пристально смотрел в ответ, переводя дыхание.       — Извини… — пробормотал Тёмка и легонько коснулся его щеки, вытаскивая телефон.       На дисплее высветилось имя лучшего друга, и Тёмка впервые не был ему рад. Но ответить требовалось: болеет ведь, кто знает, что там… Зимин поднёс трубку к уху:       — Да?       — Ты чё, охренел совсем?! — осипшим голосом поинтересовался Макс. — Полчаса назад уже должен был быть у меня.       Стас прищурился, узнав голос Ахматова — того, кого слышать в данный момент он хотел меньше всего на свете. Тёмка взял его за руку, пытаясь успокоить, заметив угрозу в лице:       — Извини, меня дежурить заставили, поэтому я задержался…       — И? — нетерпеливо ответил Макс. — Ты закончил? Давай тащи свое тельце ко мне, я болеющий, между прочим.       Пальцы Хиллмана быстро выскользнули из ладони Зимина.       — Вали к нему, — прошипел сквозь зубы Стас, словно и не было волшебного перевоплощения из недруга в принца минут пятнадцать назад.       Развернувшись, Хиллман подхватил сумку и стремительным шагом покинул аудиторию.       — Эээ… Я что, — Ахматов закашлялся и через несколько секунд изумленно продолжил, — только что слышал голос Стаса?!       — Да… — тихо ответил Тёмка, глядя вслед одногруппнику потухшими глазами.

***

      — Так, что с тобой произошло? На тебе лица нет, — Макс насупился, сидя на кровати и наблюдая, как его друг кладет сумку на компьютерный стол.       Артём пришел к Максиму какой-то дерганый, расстроенный, немного не в себе, и Макс гадал, что Хиллман учудил на этот раз.       Тёмка с ногами забрался на кресло и не спешил смотреть в глаза лучшего друга. Но и молчать он тоже не собирался.       — Он поцеловал меня, — чуть слышно проговорил Зимин.       — Ч-чего? — Максу показалось, послышалось — сказанное Тёмкой просто не может быть правдой. — Ты серьезно? Стас тебя… поцеловал?! — в зеленых глазах вспыхнул какой-то странный огонек и почти сразу же потух.       — Да, — Тёмка вдруг с вызовом поднял лицо и прямо поглядел в расширенные зрачки Макса. — И я хотел этого… Очень. Знаю, что ты скажешь — гормоны ударили в голову, — он предупреждающе поднял руку. — И, быть может, это так и есть…       — Он тебе… Нравится? — голос Макса чуть охрип от волнения, и ему пришлось откашляться, чтобы вновь вернулась способность нормально говорить. — Хиллман… Тебе нравится?       — Не знаю, — Тёмка откинул голову на мягкий валик и устало закрыл глаза. — Я пока не могу понять, что меня в нём привлекает. Но не характер, точно! — Зимин скривился.       Максим молча глядел на друга, не зная, что сказать. Для Ахматова стало неприятным открытием то, что он узнал от Тёмки.       — Характер у него пиздец, — согласился Макс, вздохнув через целую минуту молчания. — И что, теперь ясно, кто тогда тебя на базе?       — Ну… — Тёмка помялся. — Я не уверен. Хотя всё указывает на Стаса пока. Он единственный, кто себя настолько открыто проявил.       Максим тяжело вздохнул и снова закашлялся, прикрыв рот рукой. Не простынь он и не останься дома, не было бы поцелуя между Хиллманом и Тёмкой. Глупое стечение обстоятельств.       Макс подошел к Артему и, схватив его за руку, отвел к своей кровати, усадив. Сам он лег на постель и устроил голову на коленях друга, укрывшись одеялом. Парень иногда позволял себе вольность по отношению к Тёмке, особенно, когда болел. Не было бы поведение Макса странным, если бы он при этом не обхватил друга за талию, тяжело вздыхая.       — Мне плохо, — будто в свое оправдание пояснил Ахматов, повернув голову на бок и закрыв глаза.       Слегка удивившийся Зимин прислонился к спинке кровати и поплотнее укутал Макса. Он рассеянно погладил парня по голове и задумчиво сказал:       — Иногда я думаю о том, что лучше бы это был ты…       Макс тяжело вздохнул, чувствуя, что начинает засыпать.       — Почему? — прозвучало глухо.       — Просто я тебя всю жизнь знаю, сколько себя помню, — пожал плечами Тёмка. — И с тобой всё просто, а тут… Одни сплошные загадки, проевшие мне все мозги, — рука нырнула под одеяло и легла поверх грудной клетки лежащего, чуть смяв футболку.       Макс приоткрыл глаза, сон отошел на задний план в один момент после слов друга. Приподнявшись, Ахматов нечитаемо взглянул в лицо Тёмки. Ладонь невольно потянулась к светлым прядкам, смахивая их со лба. Зимин машинально подхватил его, помогая удержать равновесие, потом улыбнулся:       — Макс, ты меня, что, тоже поцеловать хочешь? — пошутил он.       Уж очень его жест походил на тот, который был у Стаса незадолго до…       — Ну, я не знаю даже, — вдруг смутился Ахматов, засмеявшись. — Мне почему-то стало интересно. Каково это — целовать парня?       Тёмка вытаращился на него:       — И ты решил проверить на мне?.. Хотя, на ком ещё тебе проверять, — он хмыкнул. — Да я не против, только выздоровей сперва, а то и меня в кровать уложишь, бацилла ходячая! — двусмысленность фразы про кровать заставила захихикать.       — В любом случае, — Максим снова улегся на колени Тёмки, глядя на него снизу вверх, — ты уже со мной в комнате находишься достаточное количество времени, чтобы заболеть. Поздняк метаться, Тёмка, и так заболеешь, если иммунитет тебя подведет.       — Да? — Зимин озадаченно почесал макушку. — Ну, тогда, и правда, всё равно, — он наклонился над лицом Макса, несмотря на неудобство позы.       Глаза Ахматова широко распахнулись, и он дернулся вверх, стукнувшись с Тёмкой лбом. Зашипев, Максим поморщился, в то время как Зимин отпрянул, вскрикнув. Происходящее было настолько нелепым, что Тёмка не выдержал и заржал, упав на Макса и уткнувшись ему в живот.       Завозившись, Ахматов приобнял друга за плечи, посмеиваясь.       — Да уж, впервые такое получается, когда хочу кого-то поцеловать, — фыркнул Максим, покачав головой.       Успокоившись, Тёма подтянул к себе Ахматова и крепко обнял. Поцеловать красивого парня? Почему бы и нет. Даже если он — лучший друг. Тёмка даже раздумывать не стал, прижимаясь к полуоткрытым губам напротив и ловя горячее дыхание. Максим подался вперёд, ласково отвечая на поцелуй.       Да, действительно, ощущения были разительные, но не менее приятные. Нежно обхватив нижнюю губу Зимина, Макс потянул ее на себя и разорвал поцелуй, чтобы почти сразу же возобновить его. Ладони скользнули на спину друга, комкая пальцами водолазку.       Тёмка ещё крепче прижал к себе Ахматова и углубил поцелуй, захватывая инициативу. Губы Макса были мягкими, нежными, такими упоительными, в отличие от властных и упругих Стаса. И сам поцелуй ощущался тягучей сладостью, а не жгучей страстью, срывающей все оковы разума.       Ахматов позволил взять Артёмке главную роль, отдавая всего себя, с наслаждением вбирая в рот его ловкий язык, который творил такое… такое… Доставлял невыносимое наслаждение, которое горячей волной скользнуло к паху. Промычав, Макс отстранился и мутно взглянул на друга, тяжело дыша. У Тёмки тоже сбилось дыхание, и он осторожно погладил Ахматова по щеке:       — Возбуждает?.. — догадался он.       — Черт побери, да, — хрипло ответил Макс, словно завороженный глядя на припухшие и слегка покрасневшие губы Зимина.       — Уф! И меня, — Тёмка усмехнулся. — Если не остановимся, то… — он не договорил, вновь увлекая Макса в поцелуй.       Ахматов перевернулся, накрыв своим телом Тёмку и навалившись сверху, продолжая терзать сладкие губы. Дыхание прерывалось, ниже живота все скручивалось в тугой узел, готовый вот-вот взорваться.       — И если не остановимся, — отдышавшись, повторил за другом Макс, отстраняясь, — то я за себя не ручаюсь, Тёмка. Поэтому нам стоит прекратить.       — Ага… — с трудом выговорил тот. — Иначе рискуем скатиться в дружеский секс, который ты сам не одобрял.       Ахматов тяжело вздохнул и, ткнувшись в плечо Тёмы, сграбастал его в свои объятия:       — Ладно, тогда давай полежим… Вот так, — Макс прикрыл глаза.       Тёмка молча устроился в его руках и на некоторое время затих. Но внезапно заговорил, и в голосе его проскользнули нотки горечи:       — А знаешь, Хиллман ведь правду сказал… Ну, про меня, — он вздохнул. — Когда обзывал подстилкой и шлюшкой. Получается, обнял меня красивый парень, поцеловал, а я уже плыву и готов тут же отдаться… А мы ещё девчонок презираем, когда они от наших прикосновений млеют и головы теряют — мол, бляди, готовые перед каждым ноги раздвинуть! — Зимин стыдливо зажмурился. — А это ведь нормальное юношеское состояние. Хочется просто трахаться! Разве за такое можно осуждать? Я вообще би… Да ещё пассивный. Хотя от активной роли не отказался бы, — парень закусил губу и машинально погладил Макса по плечу.       — Дурак, — буркнул сонно Максим, сжимая Тёмку сильней, словно стараясь подбодрить. — Не вижу в этом ничего плохого. Ну… Что трахаться тебе хочется. Гормоны играют. Плюс, ты еще не встретил того, кого бы полюбил. Думаю, как встретишь, то ни на кого другого и не взглянешь. Да… Так и будет, когда поймёшь, что нашел своего человека, — со знанием дела ответил Ахматов.       — Говоришь, словно проходил подобное, — Тёмка зевнул, готовясь вырубиться.       Возбуждение, не успевшее разгореться пожаром, схлынуло, выпустив расслабленную негу и сонную одурь. Остаться, что-ли?.. Волноваться Зимину было не о чем — родители знали, что он у Максима, а следующий день — выходной. Можно задрыхнуть на пару часиков с чистой совестью. Да и вообще никуда не уходить…