Загадка

      В понедельник Макса выписали, и он, как примерный ученик, пришёл ко второму занятию. Тёмка чуть не расхохотался. А ведь мог бы до вторника спокойно прогуливать на законных основаниях! Зимин бы ни за что не упустил такой шанс.       Сам Тёма в колледж чуть не опоздал и влетел в аудиторию за минуту до звонка. На лекции он несколько раз посматривал в сторону Стаса, но тот не удостоил Тёмку взглядом. И это, почему-то, нервировало.       В перерыве, отвлёкшись на неожиданно появившегося Ахматова, Тёма слегка позабыл про Хиллмана и всячески подтрунивал над лучшим другом.       — Ёшкин свет, Макс! Ты можешь хоть разок побыть нормальным распиздяем, а? — говорил он, давясь смехом. — Ещё, поди, и задания сделал!       — Сделал, — отмахнулся друг, открывая учебник для следующего урока. — Ты же знаешь, что мне не составляет труда выучить за час. А вот насчет тебя я что-то сомневаюсь.       — Правильно сомневаешься, я за час на такой подвиг не способен, — фыркнул Тёмка. — А вот за три — вполне, — он показал язык и принял важный вид.       — Да-да, — Макс взъерошил волосы на затылке Тёмы, шутливо надавив, чтобы парень склонился над раскрытым конспектом, который пододвинул ему Ахматов. — А теперь лучше почитай. Тебя спросить должны.       Зимин надулся, но послушно углубился в текст. Насчёт таких вещей, как спросят Тёмку или нет, у Макса было буквально предвидение какое-то. Ещё ни разу не ошибся.       Так и вышло. Но ответил Зимин правильно и кинул благодарный взгляд на друга, заставившего повторить тему.       В перерыве Макса отвлекли одногруппники, а Тёма решил пройтись, чтобы размять конечности. В пустующей рекреации, куда почти никто не забредал в перерывах, разве что некурящие или выгнанные, Зимин неожиданно наткнулся на Стаса, со скучающим видом созерцающего пейзаж за окном. Он неслышно подошёл к нему и остановился за плечом:       — Странно, обычно ты в курилку первым бежишь… Бросил, что-ли?       — Закончились, — коротко ответил Хиллман.       Юноша даже не вздрогнул, когда услышал позади себя голос Артёма. Может быть, Зимин и посчитал, что подошел тихо, только вот Стас услышал его дыхание и почуял аромат одеколона раньше, чем тот заговорил.       Тёма нерешительно помялся. Ему было ужасно неловко оттого, что Стас на него не смотрит. И даже обидно. То целует так, что земля из-под ног уходит, то внезапно срывается, теперь вообще ведёт себя, словно Зимина нет… Тёмка подошёл совсем близко и дотронулся до локтя Хиллмана:       — Стас… Почему ты убежал тогда? Я мог сказать Максу, что ещё задержусь, и он бы не обиделся.       — И что бы произошло тогда? — хмыкнул Хиллман, высвобождая руку и продолжая немигающим взглядом смотреть в окно, хмуря брови.       — Смотря, что ты хотел вообще, — вздохнул Тёмка.       — Ты первый меня поцеловал, — напомнил Стас, оборачиваясь к Артёму и заглядывая ему в лицо. — Чего ты теперь от меня хочешь, Зимин? Ахматов, поди, весь изревновался, потерял тебя, — перевел тему юноша.       — Хочу понять, что между нами происходит, — твёрдо ответил Тёмка, упрямо не поддаваясь на провокацию.       — Ничего не происходит, — Стас засунул руки в карманы и поджал губы. — Ну, поцеловались. Ну, возбудились. Что дальше? — парень передернул плечами. — А тебе что, подавай конфетно-букетный период и признания в любви?       — Мне было бы достаточно и того, что я тебе нравлюсь, — тихо сказал Тёмка.       — Зимин, я не гей, — отчетливо произнес Стас, склонившись над Тёмой и обдавая его щеку своим дыханием.       — Так и я не гей, — пожал плечами Тёма. — Это называется бисексуальность.       — Мне все равно, как это называется, — Стас пошел в кабинет, попутно задев Зимина плечом. — О, глянь-ка, тебя уже Ахматов ищет, — усмехнулся парень, добавив, — женушка явно жаждет твоего внимания.       Тёмка сцепил зубы и быстро догнал Стаса, хватая его за руку:       — Ведёшь себя так, словно ревнуешь! И если ты такой натурал, почему тогда отвечал мне на поцелуй? Мог бы оттолкнуть, дать в морду, послать подальше!       — Блять! — выдохнул Хиллман, разворачиваясь и хватая Артёма за плечи, сильно сжимая. — Что… Ты… От… Меня… Хочешь?! Скажи, ну! Может, я тупой и не понимаю?!       Тёмка растерялся. Он и сам до конца не знал, чего именно хочет. Повторного поцелуя? Да, определённо. Быть может и не только… Но Хиллман только что дал понять, что не желает углубляться в тему с голубым окрасом. А это ранило — выходит, для одногруппника Тёмка — всего лишь порыв, эксперимент?..       Тут Зимин слегка укорил себя, мысленно напомнив, что Стаса он поцеловал из точно таких же побуждений.       Но ведь сам Тёмка теперь к Стасу определённо ощущает симпатию. И даже готов признать это.       — Я не знаю, — наконец выдавил из себя Зимин. — Но… Мне хорошо с тобой.       Стас готов был волосы на голове рвать от безысходности и тупости ситуации. Рыкнув, он схватил Зимина за руку и прошипел:       — Пошли! Быстро, — и в этот момент как раз прозвенел звонок.       Кучка учеников кинулась по аудиториям и преградила путь спешащему на выручку Ахматову, чем и воспользовался Хиллман, волоча за собой не особо сопротивляющегося парня.       Спустившись на один этаж вниз, Стас утащил Тёмку в мужской туалет и, проверив, чтобы никого не было в помещении, прижал парня к двери, перекрывая вход. Хиллман жадно впился в губы светловолосого одногруппника, тихо застонав. Тёмка, вполне ожидавший чего-то подобного, тут же растаял в его руках, тесно прижавшись к горячему телу Стаса. Его дико заводили и сводили с ума сила и власть, которую, как оказалось, имеет над ним этот человек. Всё таки Тёмка — парень и сюсюканья к себе не любил. Поэтому его совершенно покорил жёсткий напор, с которым Хиллман завладевал его вниманием. Макс был нежным, гиперзаботливым, совсем не таким. А Стас не спрашивал — он брал. И Тёмка не мог, да и не хотел сопротивляться.       Грубо укусив Тёму за губу, Стас прошипел:       — Скотина ты, Зимин. Какого… Черта…       И снова припал в поцелуе к юноше. Ладони сжали упругие ягодицы, притискивая ближе к себе. Постанывая, Хиллман материл всех на свете, желая разложить Зимина на какой-нибудь горизонтальной поверхности и трахнуть. Так, чтобы было глубоко, сильно, до боли, но в то же время, чтобы сам Тёмка подмахивал в ответ и требовал большего.       Зимин уже мало что соображал. Забыв обо всём на свете, парень готов был отдаться Стасу прямо тут, сию секунду. Его затопило такое возбуждение, что перед глазами всё плыло, а в паху горело огнём. Он просунул руку под незаправленную рубашку Стаса и жадно огладил бархатистую кожу; другая рука легла одногруппнику на ширинку и сжала ощутимую выпуклость. Хиллман выдохнул, разорвав поцелуй. Член давно уже стоял по стойке смирно, требуя к себе внимания. Надавив на плечи Зимина, юноша почти приказал:       — Отсоси мне.       Тёмка, как в тумане, опустился перед ним на колени, не обращая внимания на грязный пол. Расстегнув молнию дрожащими руками, поспешно высвободил член от белья и, не мешкая, обхватил головку губами. У него не было никакого опыта подобного плана, но парень инстинктивно отображал, что надо делать. Язык прошёлся вокруг нежной кожи, пощекотал уздечку, затем Тёмка втянул плоть в рот и ритмично заработал им, едва не теряя рассудок от нахлынувших ощущений.       Хиллман, не сдерживаясь, двинул бедрами вперед, стараясь как можно глубже ворваться в жаркую пучину, пальцы запутались в светлых прядях. Стас надавливал на затылок Зимина, меняя угол, упругий язык которого доставлял ни с чем не сравнимое удовольствие. Всё-таки парни лучше девчонок знают, что нужно, и Хиллман в этом убедился, трахая Тёмку в рот. На глазах того выступили слезы от глубокого проникновения, непривычного для горла, но Стас не нежничал и, только когда почувствовал, что вот-вот готов кончить, отстранился от Тёмки и притянул его к себе.       — Погладь его, — снова приказной тон, но Зимин не сопротивлялся, плотно обхватывая пальцами готовый взорваться от перевозбуждения член одногруппника.       Пару раз толкнувшись в чужую ладонь, Хиллман с протяжным стоном излился, тут же впиваясь в губы Тёмки жадным поцелуем.       — Что, шлюшка моя, хочешь кончить? — серые глаза горели похотью, а на губах играла улыбка, придавая всему лицу Хиллмана оживленный и крайне симпатичный вид.       Тёмка, тяжело дыша, мог только согласно кивнуть, и Стас опустил руку на ширинку его джинсов, плотно прижимая ткань ладонью и пальцами, сквозь нее чувствуя, что Зимин уже почти на грани оргазма. И правда, не прошло и нескольких секунд, как Тёмка выплеснулся себе в белье, почти соскальзывая на пол. Парень упал бы, если бы Стас не подхватил его.       — О, — усмехнулся парень, — в твоих штанах теперь будет мокро и липко.       Кое-как придя в себя, Зимин стыдливо укрылся в кабинке, туалетной бумагой устраняя неудобство, затем выполз к умывальнику, почистил брюки и умылся холодной водой. Бросив на Хиллмана мимолётный взгляд, направился к выходу.       Оправив свою одежду, Стас молча вышел вместе с Зиминым из туалета, делая вид, что ничего только что не произошло.       Бесполезно. Напротив общественного места, прижавшись спиной к стене и сложив руки на груди, стоял Ахматов. Хмурое выражение лица Макса выдало с головой — он все слышал.       — Развлеклись? — в его взгляде сквозило презрение.       — А тебе какое дело? — с вызовом ответил Стас, но Ахматов его проигнорировал, глядя на раскрасневшегося после минета и бурного оргазма друга.       — Ну что, понравилось, Артём? — ох, плохой признак, когда Максим обращается к Зимину полным именем. — А теперь спроси его, не он ли был на базе в тот раз? Это он тебя там трахнул?       Хиллман нахмурился. Тёмка растерянно посмотрел на друга и перевёл взгляд на Стаса:       — А разве нет?       — О чем вы вообще? — непонимающе спросил Хиллман, взглядом прожигая Ахматова насквозь.       Макс только усмехнулся:       — Значит, это был не он.       — Да, блять, что ты несешь?! — терпение Стаса начало потихоньку сдавать.       — А кто тогда? — глупо спросил Тёмка, недоверчиво хлопая ресницами.       — Эй, — Стас сжал плечо Артёма, — что происходит?       Ахматов проследил за жестом Хиллмана, и его губы сложились в тонкую полоску.       — А происходит то, что Тёмочку кто-то трахнул на базе ночью, — иронично ответил Макс.       — Заткнись, — сквозь зубы процедил в ответ сероглазый парень. — Я не с тобой разговариваю, Ахматов.       — Понимаешь, я… думал, что это, возможно, ты… — выдавил Тёмка, стыдливо пряча глаза.       — Но оказался не я, — вполне логично заключил Стас, хмыкнув.       — Пойдёмте в кабинет, — прервал «милую» беседу Максим, не желая больше разговаривать с этими двумя и видеть, что между ними появилось что-то большее, чем привычные перепалки и игнор; от них словно пахло сексом. — Лекция давно началась. Подозрительно, что нас до сих пор нет.       Хиллман прищурился, враждебно глянув в сторону Максима. Зимин упрямо мотнул головой:       — И смысл, если давно началась? Осталось минут двадцать от силы, я лучше совсем не пойду. Ещё нужно причину отсутствия придумать, — он невесело усмехнулся. — Два лучших ученика колледжа прогуляли из-за распиздяя-троечника, которого оба считают шлюхой. Я ведь прав? — обернулся он к Максу и заглянул ему в лицо враз потемневшими глазами. — Ты того же мнения, что и Стас?       — Я уже говорил, что не считаю тебя шлюхой, — терпеливо пояснил Макс другу, видя, как тот расстроен и начинает злиться.       Зимин сполз по стенке вниз и уселся на корточки, уставившись перед собой невидящим взглядом.       — Ладно, неважно… — безжизненным тоном ответил он. — Тебе, в любом случае, есть, за что меня презирать.       — Тёма, я… — начал было Макс, но был грубо прерван Хиллманом.       — Харэ уже трепаться без дела. Выбирай, либо ты сейчас уходишь с ним, — Стас кивнул в сторону Ахматова. — Либо мы собираем вещи и валим. Осталось всего две лекции.       — И что, ты его потащишь трахаться? — усмехнулся Макс, закатив глаза. — Ты чем-нибудь кроме члена думаешь вообще, Хиллман?       — Это не твоего ума дело, придурок, — прошипел в ответ парень. — Всяко лучше, чем видеть и слышать, как ты начнешь причитать и возмущаться, ведь знаешь, чем мы в туалете занимались.       Тёмка даже не посмотрел в их сторону. Больше всего его сейчас волновал факт, что он снова топчется на том же месте. Стас не трогал его на базе, но теперь знает, что кто-то трахнул Тёмку. Ещё один повод назвать подстилкой. Впрочем, Стасу причина и не особо нужна была всегда. Макс, кажется, не только злится — под его взглядом Зимин почувствовал себя жалкой букашкой, посмевшей посягнуть на высокое. Но почему? Пока Тёмка менял девчонок, Максим только посмеивался и ничего не говорил против, так в чём дело?.. Ах да, теперь же трахают Тёмку, как он мог забыть…       Зимин поморщился и встал:       — Я ухожу.       Стас победоносно хмыкнул, глянув на недовольного Ахматова.       — Тогда жди меня в раздевалке. Я принесу вещи, — ответил Хиллман и, проходя мимо Макса, проговорил: — А может, это ты его тогда трахнул, а? А теперь шифруешься?       — Заткнись, — прошипел Максим, всем корпусом разворачиваясь к Хиллману. — Я не ты!       — И в этом наше общее счастье, — хмыкнул Стас, направляясь к лестнице.       — Ты что, серьезно собираешься с ним уйти? — не поверил Макс, когда он остался с Тёмкой наедине.       — Я просто собираюсь уйти, — угрюмо буркнул Зимин. — И мне вообще всё равно, с ним или без. Сегодня мне знания в голову не полезут, я не знаю, что делать.       — Послушай… То, чем вы занимались… — Макс осекся, мотнув головой. — Это было добровольно? Или он?..       — Добровольно-принудительно, — усмехнулся Тёмка. — Стас просто взял желаемое. Но сделал это так, что отказать не захотелось. Будешь теперь брезговать дружбой со мной? — голос снова стал тусклым.       — Я тебе уже говорил, что мне все равно, гей ты или нет, но… Стас? — Ахматов поморщился, всем своим видом показывая, как ему не нравится выбор друга. — Отвратительный у тебя вкус.       — Макс, — напомнил Тёмка. — Я снизу, и мне нравится. И только что отсосал ему, что тоже понравилось. Я хочу точно знать, что это не повлияет на нашу дружбу. Поэтому подумай хорошо и ответь, чтобы больше мне не терзаться хотя бы этим вопросом, — он устало прикрыл глаза. — А Стас, он… Думаю, эти игры ненадолго. Не всё ли равно, с кем секс, если всё устраивает? Ты ведь не будешь опять настаивать про чувства и отношения? Не с Хиллманом же…       Ахматов хмыкнул и покачал головой:       — Делай, что хочешь, — и в голосе юноши проскользнула горечь. — Я пойду, — и, развернувшись, Макс направился вслед за ушедшим Хиллманом.       Тёмка проводил его грустным взглядом.       — Ну вот, я так и думал…       Внутри росла какая-то пустота. Только что Тёмка был уверен: он потерял доверие лучшего друга и собственную гордость. В какой-то степени, Макс прав: Стас не лучший выбор. Он открыто презирает Тёмку, использует, и Зимин лишь сильнее увязает во всём этом, не в силах сопротивляться. А ведь хотелось совсем не этого… Кто тот неведомый любовник, который может быть сильным и властным, как Стас, и одновременно нежным, внимательным, как Максимка, опытным, страстным, осторожным? И пусть он будет так же красив, как эти двое. Тёмка понимал, что сейчас ведёт себя как девчонка, но он всеми силами желал, чтобы тот человек открылся, пожелал быть рядом. Быть может, тогда Тёмка осознает, что такое влюбиться, хотеть встречаться, ценить и дорожить отношениями. Потому что сейчас он чувствовал себя, как никогда, обычной блядью мужского пола.       Стас вернулся минут через пять после ухода Макса. Тот ждал его в раздевалке, хмуро глядя в одну точку.       — Держи, — парень протянул сумку Зимина, хмыкнув. — Расстроен, что поссорился с Ахматовым?       — Мы не ссорились, — ровно ответил Тёмка, натягивая куртку и небрежно завязывая шарф.       — И, тем не менее, не любезно расшаркались, — ухмыльнулся Стас, одеваясь и закидывая на плечо сумку.       Тёмка промолчал.       На улице Зимин бросил на Стаса вопросительный взгляд:       — Зачем ты меня, в действительности, выдернул с учёбы? Хотел Максу досадить или, правда, к себе ведёшь?       — А чего ты хочешь? — ответил вопросом на вопрос Хиллман.       — Ох и скользкий ты… — фыркнул Тёмка. — Того самого хочу. Но опыта у меня никакого нет и физически я не готов… Если понимаешь, о чём речь.       — А ты чистоту любишь, да, Тёмочка? — хохотнул Хиллман, косо глянув на собеседника. — Но отсос у тебя был неплох. Пару уроков тебе, и вообще станешь мастером.       — И кто же мне эти уроки преподаст, не ты ли? — хмыкнул Зимин.       — Только тебе решать, — неопределенно пожал плечами Стас.       — А ты умеешь? — заинтересовался одноклассник.       — Ммм… Может быть, — уклончиво ответил Хиллман. — Всё-то тебе нужно знать. Слушай, — тут Стаса озарило, — ты поэтому решил поцеловать меня тогда, поддался на провокацию? Думал, что я тебя трахнул на базе? — серые глаза сощурились. — Хотел снова попробовать?       — И да, и нет, — пожал плечами Тёмка. — Да, думал, но поцеловал не поэтому. Просто… хотелось, — тут Зимин немного смутился.       — Хм, — протянул Стас, не став ничего добавлять. — Так что же все-таки произошло на базе?       Тёмка вздохнул и вкратце описал произошедшее, не став скрывать, что получил огромное удовольствие и хотел бы повторить. Умолчал лишь о романтических порывах, посетивших голову, иначе это были бы совсем карамельные сопли.       Насмешек Стаса он не боялся — одной больше, одной меньше, какая разница? Но сохранить хоть что-то чистое в душе, о том случае, хотелось.       — Мда-а-а, — протянул юноша. — Ты в курсе, что тебя изнасиловали вообще-то?       — Ну… В общем, да, только… — запнулся Тёмка. — Как-то странно говорить об изнасиловании применительно к парню. Да и… — он потупился.       — Так ты больше не целочка, — хохотнул Стас в своей манере. — И что дальше намерен делать? Продолжать искать этого горе-насильника?       — А ты бы не искал? — удивился Тёмка.       — Не знаю, меня ж не насиловали, тем более со стороны актива. Но раз тебе так понравилось… — Стас не договорил. — Ищи. А что будешь делать, если он не симпатичный? Или вообще случайно тебя трахнул?       — Да что плохого быть снизу? Улётные ощущения, между прочим! — заявил Тёмка, на миг забывшись, с кем об этом разговаривает, и осёкся. — Нет, не случайно. Ммм… Мне записку подкинули, где напоминали об этом. И я надеюсь, что он не отвратен внешне, а красивый, как ты или Макс. — снова на миг выпадая из реальности, ляпнул Тёмка.       — Я? Хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — темная бровь взметнулась вверх, а на губах Хиллмана заиграла кривая улыбка.       Зимин отвесил себе мысленного тумака и, сцепив зубы, процедил:       — Да. Но только нравишься, я не влюбился или ещё что-то в этом роде.       — Но ты и про Ахматова сказал, что он красив, — заметил Хиллман. — Значит, и он тебе нравится.       Тёмка задумался. А в самом деле, разве нет? И всегда нравился. Точнее, не так — Тёмка постоянно им восхищался. Но только как другом. Теперь же, после того поцелуя, Зимин начал сомневаться. И вообще, всё как-то запуталось… Может, теперь Макс ему совсем иначе нравится, как парень?       Тёмка ещё раз крепко поразмыслил и пришёл к выводу, что всё возможно. Тем более, дружба, кажется, дала непоправимую трещину.       Молчание слегка затягивалось, и Зимин спохватился:       — Он… Да, наверное, но всё же немного не так, как ты.       И здесь Тёмка не соврал. Стас притягивал как «плохой мальчик», к нему влекла этакая самцовость, похотливость, гиперсексуальность; Максимка был родным и давно знакомым, слишком правильным, вечно выставленным другими в пример. На него хотелось равняться. Со Стасом же, наоборот, погружаться в пучину разнузданности. Слишком непохожие, кардинально разные, но оба очень привлекательные — так и отношение к ним было разным, но общим в своей сути.       — А как тебе нравлюсь я? — допытывался Стас.       — Так, что я готов отсасывать у тебя в туалете, — огрызнулся Тёмка. — И, видимо, сейчас иду делать это снова, кто-то же не против дать мне пару уроков.       — Тогда… — серые глаза сверкнули. — К тебе или ко мне?       — Ко мне, — буркнул Тёмка, — если вдруг захочется большего, у меня, по крайней мере, всё для этого есть, — он вздохнул.       — Уже заранее подготовился? — хмыкнул его спутник.       — Да… Недавно, — кивнул Тёмка.       Буквально в воскресенье, возвращаясь от Макса домой и проходя мимо аптеки, Зимин машинально заглянул и, поддавшись внезапному порыву, приобрёл тюбик анальной смазки и презервативы для этих же целей. В маленьком аптечном помещении из покупателей он был один, а фармацевтом оказалась довольно пожилая равнодушная тётка, так что стесняться Тёмке было некого.       На его реплику Стас отреагировал странным взглядом, но ничего не ответил. До дома Тёмки оба дошли в молчании, погружённые каждый в свои мысли. На миг Зимину показалось, что Стас сейчас развернётся и уйдёт, бросив, что пошутил, но лишь на мгновение. Хиллман спокойно перешагнул порог пустой квартиры и деловито разулся, сбросив куртку на вешалку в прихожей. Его глаза хитро поблёскивали, но он продолжал молчать.       — Есть хочешь? — несмело предложил Тёмка, не зная, как начать задуманное.       — Нет, — коротко ответит тот.       — Тогда подожди в моей комнате, — он махнул рукой в нужном направлении. — Я в душ, сейчас приду.       — Хорошо, — усмехнулся Стас, и Тёмка со вздохом юркнул за дверь ванной комнаты.       Он хорошо помнил все инструкции и тщательно выполнил программу подготовки, уверенный, что это будет не лишним. Войдя в комнату и кутаясь в банный халат, Зимин поглядел на Стаса, развалившегося на его кровати:       — Тебе надо или ты не пойдёшь?       — Пойду, конечно, ты же любишь чистоту, — хмыкнул в ответ одногруппник и поднялся.       Снабдив его свежим полотенцем, Тёмка огляделся и задумался. Что предпринять? Надо ли быть соблазнительным, развратным или просто позволить Хиллману вести, как тот привык, по всей видимости?       Достав нужные принадлежности, Тёмка положил их на кровать и уселся тут же, оперевшись на руки позади себя. Полы халата чуть распахнулись, но парень этого даже не заметил. Он снова задумался и очнулся, только когда Стас вернулся. Тот явился в одном полотенце, со стопкой своей одежды в руках, которую тут же небрежно бросил на стул. Оглядев Тёмку, сверкнул глазами и сказал:       — Отличная поза. Только ноги надо пошире расставить.       Зимин молча выполнил действие, после которого махровая ткань совершенно перестала скрывать всё, что ниже живота. Из-под чёлки он смотрел на Хиллмана, который подошёл поближе. Одногруппник положил руки на колени Тёмки и склонился над ним:       — Начнём с поцелуя… — пробормотал он и деловито уточнил. — Имей в виду, не жди от меня розовых соплей.       — Я уже понял, что именно тебя привлекает, не беспокойся, — чуть улыбнулся Тёмка.       — Правда? — удивился тот. — И что же?       — Грубая сила, — пожал плечами Зимин, — доминирование над партнёрш…партнёром.       — Верно, — протянул Стас, отметив оговорку. — Девчонкам нравится, хотя и не всем. А тебе? — поинтересовался он, потянув за пояс халата Зимина.       — Мне нравится, — Тёмка сильнее откинулся назад, позволяя ткани соскользнуть с плеч и талии. В паху скопился знакомый жар.       Сейчас его тело было открыто взору впереди стоящего. Хиллман не спеша разглядывал каждую деталь и особенно пристально полувозбуждённый член Тёмки. Похотливые искорки в глазах Стаса разгорелись ещё сильнее, и он по-хозяйски огладил промежность Зимина, грубовато лаская яички и ствол. Тёмка рвано вздохнул и закусил губу.       Стас выпрямился и сдёрнул с бёдер полотенце. Его мужское достоинство тоже было в стоячем положении. Он уселся на кровать и приглашающе указал на член:       — Начинай практиковаться.       Тёмка встал, уронив халат, но тут же опустился у ног Хиллмана. Тот с нескрываемым любопытством смотрел за действиями внезапного любовника и, кажется, не собирался отводить взгляд. Слегка занервничав, Зимин прикоснулся к твёрдой плоти и сжал, ведя рукой вверх-вниз. Стас положил ему руку на затылок и велел:       — Языком, Тёмочка, — и ехидно добавил. — Как мороженое. А потом, как леденец. Сосал леденцы в детстве?       — Я тебе вроде уже делал минет, что ты ёрничаешь? — проворчал тот и склонился над пахом одноклассника.       — Вот и делай, — мурлыкнул Стас и расплылся в довольной улыбке.       Зимин действительно лизнул: сначала головку, потом вокруг неё. Обхватил губами и аккуратно пососал, снова лизнул, пройдясь по всей длине. Язык упруго скользил по чужому члену, не пропуская ни миллиметра, находя самые чувствительные местечки и лаская их. Слегка втянув в рот мошонку, Тёмка бросил взгляд сквозь чёлку вверх — Стас неотрывно следил за его действиями затуманенными зрачками. Его пухлые губы приоткрылись, а дыхание сбилось. Воодушевлённый возбуждением любовника, Зимин накрыл его плоть губами и взял поглубже в рот. Услышав сдавленный возглас, удовлетворённо улыбнулся про себя и ритмично задвигал головой, не забывая время от времени помогать себе языком. Увлёкшись процессом и найдя его очень занимательным, Тёмка не сразу заметил изменения в поведении Стаса и, когда тот потянул его прочь, машинально заупрямился. В итоге струя спермы ударила в нёбо и заполнила рот. Тёмка не стал отстраняться и позволил излиться полностью, языком ощущая солоновато-терпкий вкус жидкости. Отодвинувшись и сомкнув губы, он прямо посмотрел в широко раскрытые глаза Стаса и нахально сделал глоток, облизывая с губ остатки. Хиллман несколько секунд гипнотизировал его, затем грубо выругался и схватил за волосы.       — И после этого ты ещё отрицаешь, что подстилка? — прошипел он, оттягивая голову Тёмки назад.       Зимин улыбнулся, чувствуя растерянность партнёра:       — Нравится? Хорошо трахать меня в рот?       Им овладело какое-то безумное, разнузданное веселье. На миг Тёмка ощутил превосходство над этим крутым парнем, что сейчас напряжённо пытался скрыть смущение от таких откровенных слов. Однако тот быстро взял себя в руки.       — Сосёшь отлично, как заправская шлюха! — небрежно одобрил он. — А теперь разворачивайся, проверим, как мне будет в твоей заднице.       Он рывком поднял Тёмку и повалил его лицом на кровать. Зимин охнуть не успел, как его пятую точку грубо сжали и потянули вверх, вынуждая согнуть ноги в коленях. Хиллман шлепком сподвиг его прогнуть спину и раздвинул ягодицы.       — Узко, — прокомментировал он и потянулся за смазкой.       В этот момент Тёмка испугался. Яростный напор и агрессивность Стаса заставили его содрогнуться и поднять голову.       — Ты только поосторожнее, я же не… — он не успел договорить.       Звонкий и довольно болезненный шлепок прервал фразу — Тёмка вскрикнул.       — Я не дурак, — напомнил Стас, нанося прохладный гель на пальцы. — Не бойся, не порву и без подготовки не выебу.       Тёмка закусил губу и закрыл глаза. Он напряжённо ждал дальнейших действий и невольно дёрнулся, когда скользкие пальцы прикоснулись к сжатому колечку мышц. Вопреки жёсткому тону, прикосновения были осторожными и медленными. Тёмка расслабился и лишь глубоко вздохнул, когда один из пальцев проник внутрь, оглаживая стенки и чуть растягивая проход. Вторая рука Стаса нежно теребила мошонку и, упавший было, член от этого снова наливался кровью. Вскоре к первому пальцу присоединился второй, продвигаясь глубже и нащупывая что-то.       Тёмка прислушивался к себе и пытался понять, что он чувствует. Теперь, когда пьяный угар не застилал разум, словно туман, ощущения были другими. Присутствовал некоторый дискомфорт, и Тёмыч был уверен, что болезненность проникновения так же никуда не денется. Однако желание почувствовать Стаса внутри себя было настолько сильным, что на прочее стало просто наплевать.       В какой-то момент пальцы что-то задели и по телу словно ток пробежал. Зимин вскрикнул и закрутил задом, пытаясь вновь поймать секундное наслаждение. Стас хмыкнул и повторил манёвр, вызвав новую волну сладких судорог. Тёмка застонал и сильнее прогнулся, бесстыдно выпячивая ягодицы.       — Нравится? — раздался над ухом вкрадчивый голос. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Проси об этом!       — Пожалуйста… — сдавленно прошептал Тёмка. — Пожалуйста, войди…       — Умоляй! — приказал тот же голос. Пальцы снова нахально потёрли бугорок простаты.       Тёмка заёрзал и вскрикнул:       — Пожалуйста, выеби меня, чего ты ждёшь?.. Я хочу тебя, хочу, чтобы ты меня трахнул, ну!       — А может, меня не привлекает разовая акция, — холодно ответил Хиллман и попытался отодвинуться. — Возможно, я желаю, чтобы ты был моей подстилкой до конца года.       — Да буду я, буду! — закричал Тёмка и сердито добавил. — Даже в колледже тебе сосать буду, только трахни меня уже!       Раздался тихий ехидный смех, а в анус вошли сразу три пальца. Вопреки ожиданиям, боли Тёма не почувствовал, только затопившее возбуждение, от которого темнело в глазах и болело в паху.       Наконец Хиллман посчитал подготовку достаточной и потянулся за презервативом. Тёмка повернул голову, в нетерпении наблюдая за его действиями. Как только горячая головка упёрлась в растянутую дырочку, Зимин дёрнулся назад, буквально насаживаясь на член любовника. Стас сдавленно зашипел от узости, обхватившей его плоть, а Тёмка сцепил зубы, наконец почувствовав болезненный момент. Рвано дыша, Стас протиснулся до конца и замер, давая привыкнуть себе и любовнику. Тёмка был ему благодарен за это и старался расслабиться, как мог. Нежные поглаживания по спине и ягодицам охотно способствовали этому, как и лёгкие поцелуи в спину и шею. Стас обнял Тёмку за живот, почти прильнув сзади, и, лаская его член, чуть прикусил мочку уха.       — Ненормальный… — шепнул он. — Нельзя же так резко.       Тёмка издал чуть слышный стон:       — Хочу… тебя…       Рука Стаса по-прежнему водила по налитой плоти любовника, другая уверенно пощипывала соски. Через несколько секунд он сделал первый толчок, внимательно следя за реакцией Зимина. Уловив у того на лице одобрение, начал двигаться увереннее, выбирая нужный угол и ритм. Тёмка, только читавший обо всех этих ухищрениях в интернете, запоздало подумал, что Стаська довольно опытно себя ведёт. Хотя, впрочем, тот и не отрицал, что уже делал это, правда, и не подтверждал. И всё же Тёмке хотелось знать наверняка, но любопытство могло подождать.       Наконец член внутри проехался по простате, вырвав у Зимина громкий стон удовольствия, и Хиллман ускорил движения, почти вбиваясь в разгорячённое тело. Ему было проще сдерживать себя, ведь он уже успел до этого кончить, зато Тёмкино перевозбуждение сказалось на раз: через несколько мгновений, перемежаемых стонами, он вцепился в простынь и, подмахивая бёдрами, потянулся к своему члену. Заметив это, Стас перехватил инициативу и заработал рукой. Он успел сделать пару фрикций, когда на пальцы потекло горячее семя, а мышцы ануса сжались так, что пред глазами Хиллмана всё покачнулось. Протяжный вскрик Зимина едва не оглушил парня. Он с силой вцепился в одну из упругих половинок Тёмкиной задницы и бурно кончил, матерясь сквозь зубы. Зимин, обессилив, свалился ничком; Стас распластался сверху, лишь чудом умудрившись сдвинуться немного вбок, чтобы не раздавить партнёра.       На какое-то время оба отключились.

***

      Очнулся Тёмка, когда понял, что валяется на кровати один, заботливо прикрытый одеялом. Стаса нигде не было, но откуда-то доносился шум воды. Сообразив, что одногруппник принимает душ, Зимин перевернулся на спину и задумался. Произошедшее никак не укладывалось в голове и казалось каким-то сном, хотя саднящее ощущение в заднице напоминало — реальность.       К чувству удовлетворения примешивался стыд и лёгкая горечь, стоило вспомнить Максима. Что он теперь будет думать и как станет относиться к лучшему другу? Тем более, что данные отношения, если их можно так назвать, Тёмка обрывать не собирался. Он надеялся, что и Стас не передумает и не откажется от дальнейших встреч, но, учитывая характер последнего, ничего нельзя было ожидать наверняка.       Появившийся Хиллман, наполовину одетый, молча подошёл к кровати и уселся рядом, поглядывая на Тёмку со смешинками в глазах. Было в их глубине и ещё что-то, отдалённо напоминающее нежность, однако Зимин полагал, что это его разыгравшееся воображение. Стас — и нежность? Да ладно!       Тёмка вздохнул. Ему именно сейчас хотелось ласки и той дурацкой сопливой романтики, что бывает в книжках и фильмах про любовь, которые так любят обсуждать девчонки на переменах.       Зимин приподнялся и начал выбираться из одеяла, чтобы тоже сходить в душ, но был перехвачен крепкими руками Стаса:       — Погоди. Сначала закрой за мной дверь.       — Уже уходишь? — прошептал Тёмка, даже не пытаясь скрыть сожаление в голосе.       Стас нечитаемо взглянул на него и спокойно пояснил:       — Ты на время смотрел? Твои родители скоро вернутся.       Зимин охнул и схватил мобильник. В самом деле, прошла куча времени, а он даже не заметил. Лекции уже закончились, и именно сейчас Тёмка должен был появиться дома, если бы не прогулял. Следовало поторопиться и привести постель в порядок, сделав вид, что только что пришёл.       Стас упруго вскочил и принялся одеваться, пока Тёмка заправлял кровать, уничтожая следы «преступления». Уже у порога, когда полностью одетый Хиллман собирался взяться за ручку двери, Тёмка робко удержал его, не до конца понимая, чего хочет в данный момент. Стас остановился и вопросительно посмотрел на Зимина, отчего парень ещё больше смутился. Молчание затягивалось, и, чтобы не попадать в неловкое положение, Тёмка отпустил руку одногруппника и пробормотал, пряча глаза:       — Ну… До завтра.       Стас скептически фыркнул и обнял Тёмку:       — Ну, чего ты? Мне ведь на самом деле лучше уйти.       — Да я понимаю, — тихо ответил тот. — Конечно, иди…       — Эй, — Стас приподнял голову Тёмки за подбородок, — что происходит? Давай честно.       Зимин помедлил и решился:       — Стас, мы точно ещё сможем…ну…       — Заниматься сексом? — усмехнулся Хиллман.       Тёмка пасмурно кивнул, ожидая услышать насмешку. И бесконечно удивился, когда Стас погладил его по щеке и поцеловал так тягуче и многообещающе, что аж в груди заныло. Оторвавшись от влажных губ любовника, Хиллман непривычно мягко произнёс:       — Я так понимаю, ты желаешь отношений, а не просто трахаться? — полуутвердительно. — Я подумаю. Мне с тобой… удобно. Но прежде реши этот вопрос со своим лучшим другом, не люблю, когда мне мешают, — в его голосе скользнула стальная нотка.       Тёмка ошарашенно сдул чёлку и несмело улыбнулся:       — Я думал, ты только секса хочешь…       — Ага. А ещё мне казалось, что у нас с тобой ненависть и вражда, — непонятно отозвался Стас, отстранившись. — Но, как видишь, всё может поменяться, — он повернул ручку двери и вышел на площадку. — Пока!       — Пока! — машинально отозвался Тёмка и проводил Стаса горящими глазами.       Сказанные одногруппником слова вселили надежду и снова всколыхнули горечь. Макс…       Друг позвонил поздно вечером, когда Тёмка уже успел известись: несколько раз он набирал номер Ахматова, но натыкался на равнодушный голос, сообщающий, что абонент вне зоны доступа.       — Алё! От тебя шестнадцать пропущенных, что случилось? — раздался в динамике взволнованный и уставший голос Макса.       — А ты чего телефон отключаешь и где шатаешься? — привычно возмутился Тёмка, совершенно забыв о дневной ссоре.       — Ничего я не отключаю, — удивился Максим. — Разрядился он, а я на тренировку ходил, у меня силовые были. Только сейчас домой вернулся. Ну, что там у тебя? Ты в порядке?       — Я?.. А, да, всё отлично, — заверил Тёмка и, зажмурившись, выпалил: — Макс, я со Стасом хочу встречаться.       Тишина на том конце была не просто удручающей — на Зимина словно бетонную плиту взвалили. Долгие секунды ожидания показались вечностью, прежде чем знакомый голос прохладно произнёс:       — А Хиллман этого хочет?       — Он… Стас сказал, что подумает, и ему удобно со мной, — честно ответил Тёмка и слегка поёжился.       — Вот как, — фыркнул Ахматов, — удобно, значит!.. Я-то надеялся, что вы переспите, и ты хоть чуть-чуть одумаешься, когда гормоны перестанут в голову ударять.       — Но, Макс, что в этом плохого? Ты ведь уже принял то, что твой друг — гей, — Тёмка закусил губу и шмыгнул носом.       — Да ничего плохого, если бы речь шла не о Станиславе Хиллмане, — с сарказмом сказал Максим. — Какое «встречаться», о чём ты? Он унижает тебя при каждом удобном случае и воспринимает, как ш…! — не договорив, друг оборвал себя, сконфуженно замолчав.       — Как шлюху, ты хотел сказать? — грустно усмехнулся Тёмка. — Макс, я всё прекрасно осознаю, но пойми, он мне нравится. Мне хорошо с ним. А его поведение… Он ведь может его поменять, — с надеждой закончил он.       — Ты сам-то веришь в то, что несёшь? Это Ста-а-ас! Тот самый, с которым ты цапаешься столько лет и едва сдерживаешься, чтобы не броситься в драку. А теперь у вас, выходит, отношения?       — Он говорил, что всё может измениться, — вздохнул Тёмка, принимая правоту друга, но не желая отпускать последние слова Хиллмана из памяти.       — О, Господи! — в сердцах воскликнул Ахматов. — Ладно! Я уже несколько раз объяснял, что поддержу тебя, как бы не случилось. Хочешь встречаться и спать с Хиллманом — да будет так. Но, имей в виду, — угрожающим тоном добавил Максим, — я не потерплю, если он будет открыто относиться к тебе, как… Короче, ты понял, как!       — Ну-у-у, ты только сразу не кидайся на амбразуру, — хихикнул Тёмка и обмяк. — Максима-а, спасибо тебе. Я уже себе такого навоображал. Думал, теперь никакой дружбы… — он вздохнул.       — Балда! — беззлобно огрызнулся Ахматов. — С чего ты взял? Вечно выдумываешь и ничего слушать не хочешь.       — Ма-а-акс, ну, не ругайся, — протянул Тёмка, улыбаясь, — я больше не буду! — пообещал он и спохватился. — Ой, а это… А ты ко мне ничего такого не испытываешь? — ляпнул и тут же испугался.       Несколько секунд царило возмущённое молчание, потом раздался глубокий вздох, и голосом, в который очень старательно напускались грозные нотки, было произнесено:       — Чучело! Мы — друзья! Не скрою, у меня дома было… волнительно, но это просто подростковая блажь. На нашу дружбу никак не повлияет. Ты сам-то, надеюсь, ничего не питаешь ко мне романтического? — пошутил Максим.       — Немножко, — признался Тёмка и поторопился объяснить. — То есть, у тебя мне было приятно и всё такое, ты красивый, заботливый и всегда был рядом со мной, я уже привык… Но мне трудно представить, чтобы между нами было что-то иное, кроме дружеских отношений.       — А, ну это нормально, — с облегчением отозвался напрягшийся было Ахматов. — Что ж, давай-ка спать. Завтра в колледже увидимся, посмотрю, что у вас и как, — он хмыкнул. — Новоявленные голубки! Не спалитесь только.       — Ага, — согласился Тёмка, впрочем, не слишком уверенным тоном. С Хиллманом нет гарантий, что тому в голову стрельнет, то и будет. — Спокойной ночи!       — Сладких и мокрых снов! — ехидно ответствовал друг и отключился.       Зимин плюхнулся на кровать и зарылся лицом в подушку. Мокрых снов? О да, это в точку! Потому что не представлять себе Стаса и не вспоминать всё то, что он проделывал с Тёмкой, было выше всех сил последнего.