Загадка

      В аудиторию Тёмка зашёл вслед за Максимом и с такой осторожностью, словно там могла взорваться бомба. Он специально созвонился утром с другом, чтобы встретиться и пойти вместе. Отчего-то было не по себе, и Тёмка волновался, как пятиклассница перед признанием в лучших чувствах объекту воздыханий. Ахматов тихонько посмеивался, но дружески хлопал по плечу. Конечно, он всё ещё проявлял недовольство по поводу сомнительных отношений его лучшего друга и первого задиры колледжа, но не делал этого открыто-демонстративно.       Хиллман уже был на своём месте и о чём-то переговаривался с Ириной Липатовой. На вошедших глянул мельком и продолжил общение. Девушка розовела и хихикала, сияя глазами, а в груди Тёмки кольнула острая булавка ревности: он вспомнил, что Ирина неоднократно пыталась обратить на себя внимание Стаса, но до сего момента парень не смотрел на неё.       Липатова была не яркая внешне, почти не использовала косметику и одевалась довольно скромно. Зная, что Стасу нравятся девицы в откровенных нарядах и с налётом гламура, девушка, тем не менее, не старалась приукрасить себя. Ни для кого не были секретом Иринины принципы: если Хиллман решит закрутить с ней роман, то только принимая её такой, естественной. Одногруппницы смеялись над подобной наивностью, но Липатова оставалась верна себе и ждала своего часа. Почему-то ей казалось, что если Стасик снизойдёт до неё, серой мышки, это будут совершенно иные отношения, нежели с другими — серьёзные, долгие и, чего греха таить, далеко идущие. Судя по мечтательным вздохам, мысленно Ирочка уже примеряла фату и белое платье.       Тёмка поморщился и шваркнул сумку на сиденье. Максим укоризненно покачал головой и аккуратно повесил свою на спинку стула, предварительно выгрузив нужный конспект. Зимин плюхнулся на стул, сложил руки на парте и положил на них подбородок, продолжая молча кипеть. Умом он понимал, что Стас ещё не давал согласия и вообще, быть может, соблюдает конспирацию, но после жаркого секса это ощущалось совсем не так спокойно, как хотелось бы.       Весь день Хиллман старательно поддерживал беседы с Ириной, которая с каждым разом смотрела на него всё увереннее и даже окидывала одногруппниц снисходительным взглядом, словно говоря: «Вот видите? А вы не верили!». Одногруппницы, что и говорить, были шокированы и возмущённо перешептывались. Мужская часть аудитории недоуменно пожимала плечами — вот ведь женская логика! С некоторыми Стаська уже переспал и возвращаться не собирался, так какая им разница? Совсем скоро Липатова войдёт в список брошенных жертв, нет бы посочувствовать!       Ирина, однако, была иного мнения. Очень аккуратно, между делом, в разговорах она дозировано давала понять, чего хочет и ждёт: никакого секса после первого свидания; точнее, никакого секса даже после нескольких свиданий. Девушка была уверена, что перед близостью, тем более, для неё первой, следовало встречаться не менее двух месяцев. Ей категорически не хотелось повторять путь своих одногруппниц, которые оказывались за бортом после разового перепиха с Хиллманом и на ухаживание за которыми парень тратил не больше недели. О том, что Стас может вообще не пожелать ждать столько времени, как запланировала Липатова, девушка даже не думала. Она не какая-то там легкомысленная раскрашенная кукла, как другие, а серьёзная и целеустремлённая, настоящая личность. И Стас наконец-то это разглядел.       А если данный аргумент не способен заставить Хиллмана в одночасье переменить характер, то есть ведь куда более весомый, на который покупается девяносто процентов всех мужчин и молодых парней — спортивный интерес. Не привык Стасенька, что ему отказывают, удивится, заинтересуется, может даже с одногруппниками поспорит, что всё равно переспят — куда, мол, наша серая мышка от меня денется! Ну да, не денется. Только за те два месяца, пока Хиллман будет добиваться близости, Ирина его хорошенько обработает, не зря же девушка решила поступать на психолога. И всё, потом Стасенька и сам никуда не уйдёт — не захочет.       Тем более, что Хиллман, кажется, и не собирался возмущаться выдвинутым пожеланиям. Он спокойно соглашался и ни о чём не спорил. Это бесило Тёмку ещё сильнее, хоть юноша и не понимал почему. Его захлёстывало беспокойство, волнами гуляющее среди одногруппниц и учениц других параллелей.       К концу дня пополз слушок, что первый ловелас колледжа внезапно образумился или влюбился — не тащит немедля девушку в кровать, а собирается долго и неспешно ухаживать. Да не за кем-нибудь, а за Иркой Липатовой, которая в третьем классе младшей школы носила фамилию Мышкина, пока её мать повторно не вышла замуж. Но сколько фамилию не меняй, суть останется. Мышь, она и в Австралии мышь! И что Стас в ней нашёл?! И впрямь, как бы не влюбился…       Слушая все эти шепотки, которые отличным образом перекликались с собственными мыслями, Тёмка расстроился не на шутку. Стас не смотрел в его сторону, не подходил и даже не пытался сострить в своей обычной манере. Желание прикоснуться, обнять, почувствовать стало настолько невыносимым, что Тёмка не выдержал. Улучив момент, когда Хиллман завернёт в туалет, Тёмка проскользнул следом спустя пару минут. Стас как раз мыл руки в гордом одиночестве. Украдкой оглядев кабинки и не найдя больше никого, Тёмка сделал стремительный шаг в сторону Хиллмана и прижался сзади, обхватив его руками. Щекой парень чувствовал тепло одногруппника сквозь рубашку, но так же ощущал мгновенно возникшее напряжение. Стас закрыл кран и вытер руки бумажным полотенцем. Затем рывком высвободился, но Тёмка немедленно прильнул снова, уже лицом к лицу. Хиллман досадливо поморщился, прислушался и бросил взгляд на дверь, за которой пока было тихо. Чуть расслабившись, он обнял Зимина за плечи и недовольно заметил:       — Я, вообще-то, не горю желанием афишировать свою связь с тобой, а сюда в любой момент могут войти.       — Знаю, извини, — откликнулся Тёмка глухим голосом из-за того, что уткнулся носом в шею Стаса. — Я соскучился…       Хиллман скептически фыркнул:       — По-моему, ты плохо слышал, что я вчера говорил — никаких розовых соплей. И к тому же, я ещё не давал своего согласия встречаться.       — А когда скажешь? — Тёмка поднял голову и вгляделся в серые глаза напротив.       — Тебе надо прямо сейчас? — спокойно поинтересовался Стас.       Тёмка кивнул, но сердце беспомощно ухнуло вниз. Ему откажут. Зря, что-ли, Хиллман окучивает Мышь и ни на кого не смотрит? Наверняка передумал…       Быть может, постараться его удержать? Обещал же Тёмка отсасывать у него в колледже.       Звонок на начало лекции прозвучал одновременно с негромким вскриком Стаса, которого Тёмка толкнул в одну из кабинок. К счастью, здесь, даже к концу дня, всё ещё было относительно чисто. Прижав Хиллмана к сверкающей кафельной стенке, Тёмка присел на корточки и мгновенно расстегнул его ширинку. Стас смотрел на него круглыми глазами, но ничего не говорил и даже не сопротивлялся. Почувствовав себя увереннее, Зимин стянул модные слипы Стаса до колен и жадно огладил его мужское достоинство, тут же откликнувшееся на ласку.       В паху было гладко, Хиллман явно старательно ухаживал за собой, и Тёмка взял это себе на заметку. За гигиеной любовник тоже тщательно следил — его кожа приятно пахла цветочным ароматизатором с влажных салфеток, которыми тот, несомненно, недавно воспользовался. Улыбнувшись, Тёмка губами прикоснулся к бархатистой головке и тут же вобрал её в рот, с удовольствием посасывая. Стас сдавленно застонал и запустил пальцы в русые Тёмкины волосы, молчаливо призывая к дальнейшему действию. Тот не стал дразнить Хиллмана и послушно приступил к задуманному.       Доставлять удовольствие человеку хорошо и удобно там, где нет риска быть обнаруженными. Несколько раз оба отвлекались на чьи-то шаги, звучащие в коридоре, на вибрацию мобильника Стаса в кармане его брюк, однако всё это не помешало Хиллману бурно кончить, а Тёмке — не уронить ни капли, как и накануне. Он снова проглотил солоноватое семя и пошло облизнулся, заставив Стаса судорожно выдохнуть и сверкнуть глазами.       Повисло молчание, во время которого оба, покинув кабинку, приводили себя в порядок. Наконец Стас повернулся к Тёмке, засунул руки в карманы и изрёк:       — Ну, и что это за демонстрация?       Тёмка опустил голову и постарался, чтобы голос звучал беспечно:       — Так ведь договаривались же, я обещал… Ты, что, уже против?       — Против! — неожиданно жёстко ответил Хиллман, отчего Тёмка вскинул расстроенный взгляд. — Точнее… Мало, кто был бы против отличного минета, но это не дело, пропускать лекции ежедневно. Что потом будем говорить преподам? Руководитель подумает, что мы опять конфликтуем, может, вообще подрались, Ахматова отправят искать. Твой дружок закадычный и так бесится, а если ещё учёбу из-за нас похерить придётся, рвать и метать будет. Мне нафиг его наезды не нужны!       — Не будет, — обиделся за друга Тёмка и подвинулся поближе к Стасу, незаметно погладив его по локтю. — Он не против наших отношений…если они будут. Обещал прикрывать и поддерживать, ты его плохо знаешь!       — Плохо знаю, говоришь? — пробормотал Стас и неожиданно крепко обнял одногруппника. — Хорошо, пусть будет по-твоему.       Над последними словами, которые его удивили, Тёмка подумать не успел: в дверь туалета деликатно постучали. Хиллман иронично усмехнулся, поудобнее перехватил Тёмку за спину и спокойно сказал:       — Входи, Ахматов, мы только что о тебе вспоминали!       Скрипнула дверь и заглянул весьма недовольный Максим. Обозрев идиллическую картину, чуть смягчился:       — Похвальная догадливость, Хиллман! Так и думал, что вы здесь. На лекцию собираетесь? Правда, до её конца минут пятнадцать, но рекомендую нарисоваться, пока математичка панику не подняла — она уверена, что вы подрались в каком-нибудь закутке колледжа.       Тёмка со Стасом переглянулись и синхронно заржали. Максим тоже улыбнулся, хотя и несколько натянуто.       На математику всё же вернулись. Вероника Григорьевна внимательно оглядела всех троих на предмет следов и увечий; ничего не узрев, успокоилась и кивком велела садиться. Группа с любопытством попялилась на троицу, расползшуюся по местам, но, не обнаружив интересностей, снова массово уткнулась головами в решение уравнений.       Стас, быстро разобравшись с заданием, тут же придвинул тетрадь и застрочил ручкой, Максим спокойно вернулся к прерванному, а Тёмка некоторое время отчаянно тупил. Пришлось даже заглянуть в записи Ахматова за подсказкой. Максим укоризненно покачал головой, но покорно дал списать решение. Второе уравнение Тёмка уже сделал самостоятельно, включившись в процесс, и вполне успел до звонка.       Скептически оглядев несколько одиноких строчек под сегодняшней датой, Зимин пожал плечами и захлопнул тетрадь. Наплевать, не проверочная же! Конечно, придётся выслушать очередную порцию Максимкиного ворчания за пропуски и пару угроз взяться за Тёмкино образование, но это даже хорошо. Без пинков Ахматова и его периодических подтягиваний в уроках Тёмка даже ЕГЭ не смог бы сдать.       Скидав в сумки учебные принадлежности, Зимин стремительно оглянулся в надежде перехватить Стаса, но того плотно ангажировала Ирина Липатова. Расстроенный, Тёмка едва не пропустил многообещающий взгляд Хиллмана, который тот бросил через плечо, выводя Липатову из кабинета.       Максим сопроводил всю эту пантомиму непонятным хмыканьем, набирая в телефоне какое-то сообщение, и потянул Зимина в раздевалку. Уже на подступах к ней обоих перехватила преподавательница английского и попросила Максима помочь. Тёмка, естественно, не остался в стороне и тоже взялся за дело.       — Плафон треснул, будь он неладен! — ворчала женщина. — Того и гляди, на голову кусками повалится. Надо его аккуратно снять и заменить на вот этот, — она показала на матовый стеклянный цилиндр. — Вот, я на свой стол стул поставила, с него дотянетесь. Максим высокий как раз, а ты, Артём, стул держи, чтоб друга не уронить. Я плафон подавать буду.       Максим разулся и покорно полез на эту «пизанскую башню», всерьёз опасаясь грохнуться, потому что доверия конструкция не вызывала. Однако оказалось, что «башня» довольно устойчива, а с поддержкой Тёмы не сдвигается даже на миллиметр, несмотря на гладкую и скользкую на вид поверхность учительского стола.       Провозились минут двадцать, к тому же Максим основательно перепачкался в пыли и побелке.       На его сотовый пришло сообщение, и Ахматов прочитал его, стараясь не изгваздать экран грязными пальцами. Коротко что-то напечатав мизинцем, попрощался с руководительницей и устремился приводить себя в порядок. Тёмка помчался вслед за ним, подхватив обе сумки.       — Батя мог бы и на натяжные потолки разориться, — для проформы бухтел Ахматов, отмываясь в мужском туалете.       — Смысла нет, — возразил Тёмка, отряхивая его пуловер. — Детишки дикие, запульнут в натяжной какую-нибудь острую штуку, и всё — хана красоте. Что ты, мелких не знаешь? Плафон почему треснул, по-твоему?       — И почему? — полюбопытствовал Макс, приглаживая воротничок чистенькой (ну или почти) рубашки.       — Англичанка у младших сегодня вела, там пара раздолбаев есть, Песоцкий и Мякишев. С момента начала учебного года уже успели расколотить окно на втором этаже, грохнуть поднос с тарелками на дежурстве в столовой и сломать стул на колёсиках в кабинете завуча, куда детей вызвали, чтобы отругать… Завуч куда-то смылась, детишкам стало скучно, вот они на том стуле и покатались по рекреации. Один сидит, другой катает, а на лесенке затормозить не успели. Стул вниз грохнулся, дети на перилах повисли, зрители скандируют, всем весело. Завучиха потом коньяком отпаивалась вместе с родителями этих придурошных, они ж шеи могли там свернуть, — деловито пояснил Тёмка, шагая с Максом в раздевалку. — Я сегодня проходил мимо кабинета английского, они в потолок, где плафон, линейкой швыряют, муху прибить пытаются. А вся аудитория за них болеет и советы даёт.       — Какие дружные дети! — заржал Ахматов, выуживая из шкафчика свою куртку и тут же кидая её обратно. — А, блин, я мобильник в кабинете забыл! Погоди тут, щас сбегаю.       Тёмка кивнул, забрался на высоченный подоконник и уставился в окно, где малышня играла в снежки на дворе колледжа. Периодически к ним присоединялись учащиеся постарше, молоденькая учительница и даже некоторые родители, в которых случайно попадали снежные комочки. Зрелище было настолько увлекательным, что на некоторое время Зимин выпал из реальности.       Максим, едва покинув раздевалку, свернул за угол и нырнул под лестницу. Там на стареньком стульчике, стоявшем с незапамятных времён, вальяжно развалился Хиллман, насмешливо поглядывая на пришедшего. Максим прислонился к стене, предварительно проверив её на предмет чистоты, и засунул руки в карманы. Он был спокоен, но в глазах явственно проступал холод.       Минуту оба буравили друг друга взглядами. Наконец Стас лениво потянулся и, помахав мобильником, поинтересовался:       — Ну, и зачем звал? И почему Тёмке не говорить, к чему такая конспирация?       — Зачем звал, сейчас объясню. А Тёме о нашем разговоре знать не нужно, вот и всё.       — Оk, я весь внимание, — иронично отсалютовал Стас. — Разговор пойдёт о нём ведь, я угадал?       — Да, — подтвердил Ахматов. — Я хочу знать, что ты решил на счёт него, будете ли вы встречаться?       — Зачем тебе? — удивился тот. — Насколько я понял, ты не станешь препятствовать, если я скажу «да». Или это не так?       — Я не против, — сухо подтвердил Максим. — Но только в том случае, если ты не будешь использовать его в ваших «отношениях». Он не шлюха, к твоему сведению, — ледяным тоном закончил юноша.       Стас с любопытством оглядел его с головы до ног. Зеленоватые глаза нехорошо прищурились:       — Ахматов, ты конечно весь из себя такой благородный лучший друг, но мне нет до этого дела. Я ненавижу, когда лезут в то, что их не касается.       — Меня касается! — с нажимом возразил Максим. — Или полагаешь, я закрою глаза на то, как ты унижаешь его перед всем колледжем?       Хиллман сжал кулак, но внезапно расслабился:       — Ну хорошо, не буду, — миролюбиво согласился парень, полностью изумив этим Макса.       — Точно? — недоверчиво переспросил Ахматов одногруппника.       — Абсолютно точно, — кивнул Стас, — потому что я реально собираюсь с ним встречаться и на длительный срок. И даже хотел ему сегодня об этом сказать, но пришёл ты и всё испортил, — губы Хиллмана скривились в усмешке.       Несколько секунд Максим вглядывался в красивое лицо Стаса, пытаясь отыскать в нём оттенки лицемерия, но тот оставался спокоен и твёрд. Ахматов вздохнул и спросил:       — Зачем тебе это? Ведь столько девушек вокруг, с которыми ты ещё не позажигал. Почему Тёмка?       — А мне вот тоже интересно: почему Тёмка? — Хиллман внезапно подался вперёд, буквально впиваясь зрачками в Макса. — Он же твой лучший друг, не стрёмно тебе было?       Тишина, наступившая вслед за этим заявлением, показалась просто звенящей. Максим обомлел и с ужасом уставился на Хиллмана, едва не вжимаясь в стенку.       — К-как ты… — хрипло начал он.       — Как я узнал, что это ты изнасиловал его на базе? — жёстко уточнил Стас. — Да легко! Он же всё рассказал мне. А я потом кое-что вспомнил. Например то, что перед тем, как его шатающаяся тушка доковыляла до комнаты, в неё входил ты. Моя комната была дальше по коридору, в самом конце почти, — напомнил он. — Там лампочка на потолке перегорела, меня никто бы не заметил. А я просто стоял и ждал Михееву Аньку, с которой мы тогда трахались. Усвистала «попудрить носик», а в коридоре темно. Вот и собирался ей сотовым подсветить, чтоб не грохнулась на коблах своих. И успел увидеть, как выяснилось, самое интересное.       — Почему же сразу не сказал ему? — медленно проговорил Макс. Он уже приходил в себя, обретая былое спокойствие.       — А я только вчера узнал подробности и сопоставил. Сомневался ещё, ведь он ушёл раньше тебя, но в комнату вы попали наоборот. Думал, может, пропустил чего.       — Он там на балконе травы курнул с Ревиным, засранец, — процедил Макс. — Завис, потом пока дошёл до комнаты… После его ухода с вечеринки, меня Лиза к себе потащила, но едва до кровати добралась, тут же вырубилась. Я её уложил и сразу ушёл. У меня тогда и мысли не возникло ещё про Тёмыча…       — А как тебе вообще пришло это в голову? Ну, с парнем. Давно хотел узнать, — Стас подпёр подбородок ладонью и со всевозрастающим вниманием уставился на Ахматова.       — А тебе? — парировал Максим. — Полагаю, просто любопытно стало попробовать. А Тёмка… Он симпатичный, милый, родной, я его с детства знаю. Со всех ракурсов разглядеть успел, он ведь у меня часто ночевать оставался, — Ахматов сделал неопределённый жест в воздухе. — В тот вечер я пьян был, да и Лизка меня успела полапать, я же не железный. Поэтому, когда Тёмчик вошёл в номер, у меня просто крышу сорвало, — он помолчал. — Но я ни о чём не жалею, чтоб ты знал.       — Да? — Стас посмотрел на Максима с нескрываемым презрением. — Вот так и ни о чём? Ты же лучшего друга тайком трахнул, силой взял, по сути!       — Заткнись! — рыкнул Ахматов и полыхнул пламенем ненависти в тёмных глазах. — Я бы никогда и ни в каком состоянии не причинил ему вреда!       — Хм, ну да, ему очень понравилось, — подтвердил Стас. — Особенно он превозносил минет, — в зелёных глазах сверкнули смешинки. — Интересно, это ты на мне научился или на ком-то ещё отрабатывал? И вообще, что будет, если твой друг узнает о том, что мы с тобой летом переспали?       — Я не собирался ставить его в известность, — сузил глаза Максим. — Но если намереваешься рассказать, то не забудь упомянуть, что был снизу, — едко добавил он.       Хиллман сорвался с места и одним прыжком оказался у стены, возле которой стоял Макс. Он грохнул кулаком по крашеной поверхности почти у самой головы Ахматова и прошипел ему в лицо:       — Я больше никогда не буду снизу, запомни! Теперь в роли «девочки» твой лучший друг, Тёмочка!       — И за которого, если ты только рискнёшь навредить ему, я порву на фантики, — стальным тоном оповестил Максим, даже не изменившись в лице.       — Да с чего ты взял, что я собираюсь делать это? — неподдельно удивился Стас, отходя чуть назад.       — Ты ведь думал, что у нас с Тёмкой что-то есть помимо дружбы? — хмыкнул Макс.       — Думал, ага. Но совсем недавно убедился, что это не так, — с удовольствием подтвердил Хиллман, усаживаясь обратно на стул. — Если бы Артём спал с тобой, даже чисто по-дружески, он бы ни в чью сторону больше не посмотрел. Ты ж для него пример во всём, — ровным тоном закончил он и закинул ногу на ногу.       — Мне казалось, ты захочешь отомстить, — признался Максим.       — Чего-о? — округлил глаза Стас. — За те полторы недели сексуальных утех на Кипре, что-ли?       — За то, что вынудил тебя быть снизу, — тихо пояснил Ахматов.       Хиллман немного помолчал, потом сказал:       — Не спорю, тогда ты смог манипулировать моими гормонами. Если бы мне было кого трахать в тот момент, я бы не согласился стать для тебя экспериментальным любовником, — он потёр лоб ладонью и продолжил. — Кто ж знал, что наши семьи одновременно решат поехать на один курорт и даже в одну гостиницу… Тебе ещё повезло: твой папаня свалил с моим пить пиво и предоставил свободу. А моя мамочка следила за мной во все глаза и к особям женского пола даже на десять метров не подпускала. Вот втемяшилось же ей в голову, что местные и приезжие девицы — поголовно пробляди и непременно меня чем-нибудь заразят! — фыркнул парень. — О сексе между нами она, конечно, даже подумать тогда не могла, хотя ты у меня был не первый.       — А она вообще знает, что ты и по мальчикам тоже? — Максим присел на корточки, устав стоять.       — Знает, — пожал плечами Стас. — И отец знает. Но они нормальные и не бросаются в истерику оттого, что их сын оказался би. А твой отец в курсе?       — Пока нет, но даже если просечёт, орать не будет. Для него не ориентация важна, а мера ответственности, которую я готов на себя принять, в этом случае, — Максим достал из кармана мобильник, который, конечно же, нигде не забывал, и посмотрел на время. — Ладно, мне пора, Тёмка потерял поди. А ты что делать будешь?       — Я пойду провожать Липатову, — поморщился Стас. — У неё сейчас консультация по химии. С минуты на минуту закончится, кстати. Провожу, потом Тёмочке позвоню и встретимся. Он по мне сильно соскучился, — усмехнулся Хиллман.       — Эй, я тебя предупредил, если что! — нахмурился Максим.       — Не бузи, рыба моя! — хихикнул Стас. — Я рад тому, что он соскучился, и просто… рад.       — Тогда что же ты Липатову окучиваешь? — удивился Ахматов.       — Для отвода глаз, — хмыкнул Стас.       — Здравое решение, она хоть не прыгнет к тебе в койку сразу, — оценил Максим и вышел из-под лестницы.       Хиллман нагнал его и внезапно поинтересовался:       — Слушай, а ты не ревнуешь?       — Кого, Тёмыча? — уточнил Макс. — Нет, вообще ни чуточки. Признаюсь, секс повторить хотел, даже записку сентиментально-глупую, в порыве желания, ему подбросил, но потом подумал, что это не лучшее решение. Дружба важнее. Только сразу говорю, было дело, мы целовались, — спокойно проинформировал он.       — Что? — Стас даже запнулся.       — Ну, так получилось… — замялся Ахматов. — Когда вы дежурили, я в тот день болел, ждал его. А тут выясняется, что вы… Короче, я немного разозлился, потому что решил, будто ты мне так отомстить хочешь, и посчитал нужным его отвлечь. Мне казалось, он просто мечется, не знал, что у него может быть всерьёз, переживал.       — А у него всерьёз? — Хиллман улыбнулся. — Это приятно слышать.       — Не обижай его, — тихо попросил Макс.       — Не обижу, — твёрдо пообещал Стас. — Хоть мне и неприятно осознавать, что я был снизу у тебя, но мстить за это глупо. Что было, то было, я же сам согласился. А Тёмочка… С ним по-другому. Всё по-другому, — задумчиво докончил свою речь Хиллман.

***

      Тёмка, перестав наблюдать за резвящейся малышнёй за окном, переключился на телефон, с головой закопавшись в интернет. Максим отсутствовал довольно долго, но Зимин подумал, что, вероятно, англичанка уже ушла, заперев дверь, и теперь Ахматов разыскивает её по этажам. Была у женщины привычка пропадать в неизвестном направлении: то чай пьёт с завучем, то с физруком что-то обсуждает, то в классе музыки сидит, на фоно тренькает — они с музичкой лучшие подружки. Вот и попробуй найди её.       Когда Максим появился, Тёмка оторвался от телефона и спросил:       — Забрал мобилку?       — Ага, — тот продемонстрировал телефон и начал одеваться. — Давай поторопимся, а то мне сейчас к отцу на работу, кой-какие вопросы порешать надо.       — Бли-и-ин, а я надеялся у тебя поторчать, — огорчился Тёмка, напяливая шапку.       — А Стас? Вы с ним не встретитесь разве? — Максим старательно делал вид, что ему ничего неизвестно.       — Так он с Мышью ушёл, — Тёмка тоже делал вид, что ему абсолютно всё равно, но тусклый голос выдавал с головой.       — Раз тут замешана Липатова, значит, Стасеньке сегодня и в ближайшее время не обломится, — фыркнул Макс и поправил сумку на плече. — Зря расстраиваешься.       — Ты прав, но вдруг у них свидание? — Тёмка перестал притворяться равнодушным и вздохнул.       — Сомневаюсь. Ирка такая старомодно-правильная, что даже на свидание в первый же вечер не пойдёт, — возразил Ахматов и потянул друга к выходу.       — Хм… Возможно, — воспрянул духом Тёмка и выудил убранный было мобильник. — Я тогда напишу ему…       — Не надо, — решительно остановил его Максим. — Пусть сам тебе напишет, нечего за ним бегать!       — Максима-а, ну ты-то чего такой… Как Липатова прям! — засмеялся Зимин, но стушевался под строгим взглядом друга. — Ладно, не буду первым писать, подожду от него сообщения, — примирительно заметил он.       — Вот и хорошо. А теперь двигаемся! — Макс подтолкнул Тёмку вперёд, шагая следом.

***

      Спустя полтора часа на телефон Тёмки пришло сообщение от Стаса:       «Как ты смотришь на то, чтобы подъехать ко мне и остаться на ночь? Моих не будет, тусят в гостях до утра. Завтра вместе в колледж двинем».       Прочитав, Тёмка едва не заскакал по квартире и немедленно настрочил:       «Не вопрос! Пиши адрес».       Через полминуты пришёл ответ с адресом и припиской:       «И не вздумай на транспорте, это далеко! Вызывай такси, я оплачиваю».       Мама, узнав, что сын линяет с ночевкой, не слишком обрадовалась, но Тёмка соврал, что ему надо подтянуть английский, а кто кроме Хиллмана ещё так хорошо им владеет? Ну, разве что Максим, только он занят. Мама пожала плечами и отпустила.

***

      Тёмка не удивился, когда машина остановилась возле элитного многоэтажного дома, и набрал сообщение для Стаса, что он внизу. Хиллман, как и Максим, был из довольно обеспеченной семьи, хотя и не настолько, как Ахматовы. Через три минуты появился Стас и молча протянул водителю несколько купюр.       Квартира оказалась просторной и уютной, Тёмка с удовольствием обошёл её и протопал в комнату Стаса. Тот приглашающе махнул рукой:       — Располагайся. Думаю, есть ты сейчас не хочешь? — получив утвердительный кивок, приблизился и обнял. — Тогда сразу перейдём к главному… — его губы накрыли Тёмкины, увлекая в долгий поцелуй.       Чуть отдышавшись, Зимин рискнул спросить, пока Стас деловито расстёгивал на нём рубашку:       — А ты не боишься, что ребята заподозрят, если завтра вместе приедем? Липатова в восторге точно не будет, учитывая слухи обо мне…       — Не боюсь, — Стас стянул с Тёмки рубашку и принялся за брюки. — Пусть будут в шоке, что мы типа помирились. А на Липатову мне плевать.       — То есть, как? — удивился Тёмка, которого Хиллман мягко опрокинул на кровать. — Она же твоя девушка теперь.       — Тёма, ты совсем глупый, что-ли? — Стас быстро освободился от собственной одежды и прижался к любовнику. — Я не собираюсь встречаться с Иркой по-настоящему. Она просто служит нам прикрытием. Девчонка мне чётко сказала, что секс не раньше, чем через два месяца свиданий и узнаваний друг друга получше. И полностью уверена, что я никуда не денусь, мне ж типа стрёмно перед всеми должно быть, что какая-то Мышь не дала, значит, обязан дожать и получить своё.       — Ммм… И что из этого? — затупил Тёмка, млея от ласковых прикосновений Стаса.       — То, что у нас с тобой есть уйма времени наслаждаться друг другом и никакая другая левая девка ко мне не полезет. Думаешь, я твою ревность не заметил? — усмехнулся тот, обводя твёрдые соски любовника. — Мадемуазель Липатова не даст даже поцеловать себя так скоро и на свидания часто не побежит, она на консультации в колледже ходит, к экзаменам готовится. А я и настаивать не буду! Пусть ждёт, первая всё равно не рискнёт действовать.       — То есть, ты просто намерен тянуть время, и пусть наши думают, что ты её долго окучиваешь? — дошло до Тёмки. Дыхание сбилось, когда пальцы Хиллмана опустились на его полувозбуждённый член.       — Именно, — подтвердил Стас, лаская Тёмкино достоинство, отчего тот начал сладостно подрагивать. — Эту канитель вообще до конца учебного года разводить можно, а после выпуска я больше скрываться не собираюсь.       — Что… Это… Значит?.. — еле выдохнул Тёмка между стонами.       Хиллман со страстью впился в его губы и только после этого ответил:       — Ты мой парень! Теперь и всегда, — его пальцы, уже влажные от смазки, проникли в горячую, узкую дырочку, заставив Тёмку выгнуться и снова застонать. — А сейчас хватит о левых тёлках в нашей постели. Хочу тебя!       Зимин плавился и сходил с ума — второй (трезвый) раз оказался совершенно не похожим на первый. Стас вытворял с ним какие-то совсем невообразимые вещи. Он то наваливался сверху, вылизывая и целуя каждый участок кожи, и входил в его тело размеренно, не торопясь, то вздёргивал Тёмку на себя, буквально насаживая на собственную плоть, отчего Зимин захлёбывался стонами; в какой-то момент резко вышел, но возмутиться Тёмка не успел — Стас обхватил его почти вибрирующий от возбуждения член губами и в несколько приёмов довёл до разрядки, правда, кончить себе в рот не позволил. Но Тёмка и не настаивал. Ему было слишком хорошо, аж до звёздочек в глазах.       Он ещё пытался отдышаться, когда Хиллман вытер с его живота сперму и снова начал ласкать дырочку пальцами, разжигая в паху прежнее пламя. И целовал, целовал везде… В конце концов Тёмка взмолился:       — Стасенька, трахни меня, пожалуйста! Я не могу больше!       — Хочешь Его внутри? — голосом коварного обольстителя проворковал Хиллман, натягивая презерватив на продемонстрированное «мужское достоинство».       — Безумно хочу!.. А-ах!       Сколько продолжалась вся эта свистопляска, Тёмка не знал, да и знать не хотел. В какой-то момент он, кончив в очередной раз, просто отключился, распластавшись на просторном ложе. Хиллман, выжатый как лимон, кое-как сполз с кровати и потащился в душ, умудрившись накинуть на спящее тело любовника простыню.       Тёмку разбудили умопомрачительно вкусные запахи еды. Желудок немедленно отозвался глухим ворчанием. Вставать и вообще шевелиться было настолько тяжело, что парень охнул и поморщился — а в колледже-то как? Или ничего страшного? Лишь бы только не догадался никто, почему подвижный в другое время Тёмка, в этот день передвигается по этажам, как дряхлый дед, держась за Макса, как за палочку-выручалочку.       С удивлением Зимин понял, что его тело достаточно чистое. Похоже, Стаська, пока любовник блаженно дрых, обтёр его влажным полотенцем. Это примирило с тем, что не надо немедленно выкарабкиваться из постели и корячиться в душ.       Хиллман вплыл в комнату в одних домашних брюках, наклонился и поцеловал Тёмку:       — Ну что, Спящая Красавица, встать сможешь? — получив отрицательный ответ, просто сгрёб любовника в охапку и потащил на кухню вместе с простынёй.       — Эй, я не пушинка, — вяло отбивался Тёмка, но про себя просто балдел от счастья.       — Я тоже не Шварценеггер, но тут недалеко нести, — отозвался Стас и аккуратно сгрузил ношу на кухонный диванчик. — Лопай давай, жратвы навалом!       На столе действительно обнаружилась гора всякой еды, которую оба, изрядно изголодавшиеся, умяли в два счёта. Обратно Тёмка всё же рискнул идти сам и чуть не рухнул, запутавшись в простыне. Пришлось, ворча, взбираться «на ручки» и транспортироваться таким образом до ванной: ополоснуться всё-таки хотелось, да и зубы почистить перед сном. О том, чтобы сделать уроки, Тёмка даже не вспомнил, легкомысленно решив списать у Максима, как всегда происходило в таких случаях. Или теперь можно у Стаса?       — Стас, а ты задания делал?       — Неа, — ответил тот, взбивая им обоим подушки. — Завтра спишу у Ахматова, как и ты. Думаю, он войдёт в наше положение, — подмигнул он.       Тёмка заржал и довольно потянулся. Внезапно он резко сел, поморщившись от дискомфорта в пояснице:       — Стас… А мы правда встречаемся? Ты твёрдо решил?       Хиллман уже успел выключить верхний свет, оставив мягкий настенного бра, и устанавливал на сотовом будильник. Услышав вопрос, парень поджал губы и укоризненно взглянул на любовника:       — Тебе, Тёма, — он сделал ударение на первое слово, — я говорю всё прямо, как есть. Лапшу на уши вешаю только девчонкам.       — А не стыдно? — Зимин осторожно попытался улечься обратно.       — Немножко стыдно, — не стал отрицать Стас, — но когда-то я честно не скрывал, что мне нужен исключительно секс. Думаешь, они мне верили? Каждая полагала, что я пересплю, влюблюсь и предложу встречаться. На свидания водил, чтобы всё прилично было, но ни одна, заметь, даже не пыталась узнать меня получше. Их не интересовало ничего, кроме: в какой клуб мы пойдём? Что я ей преподнесу на первом свидании? Подарят ли мне родители машину на День рождения? Намерен ли я положить к её ногам весь Мир?.. — он картинно закатил глаза. — И это после того, как я объяснял, что хочу просто трахаться, без обязательств. И кто не согласен, пусть не лезет в мою койку!       — И что? — полюбопытствовал Тёмка, уютно устраиваясь на груди Хиллмана и подгребая подушку.       — Свидание, секс, прощание, удивление «как так, разве мы не встречаемся?!», смертельная обида, ненависть, — лаконично перечислил Стас, поглаживая Тёмкину макушку. — Сколько бы я не напоминал о своих предупреждениях и намерениях, нарывался только на «я же не такая, как ты мог?!».       — А сейчас? — тихо уточнил Тёмка. — Почему решил именно встречаться?       Хиллман немного помолчал, прежде чем ответить:       — У меня дважды был опыт с парнями, и я вообще не планировал к этому возвращаться, но теперь… Не знаю, что происходит, Тём. Я осознаю, что стремительно теряю себя. Изначально представлялось, что с тобой будет как со всеми, на разок, но уже во время нашего первого секса понял — не смогу. Мне сразу захотелось большего. Даже подумал, что иметь постоянного партнёра вовсе не плохо. Ты не лез ко мне в душу, не требовал карамельной романтики, ни на что не претендовал и со всем искренне соглашался. И я внезапно осознал, что совершенно не против сам давать тебе это… Ну, в смысле, романтическое, — он посильнее прижал к себе навострившего уши Тёмку. — Мне кажется, я даже смогу влюбиться.       — Не говори, если не уверен, — попросил ошалевший от услышанного Тёмка, почувствовав, что сердце на последних словах Стаса едва не выпрыгнуло из груди. — Для меня не нужно свиданий, подношений или на тачке катать. Мир у ног складывать тоже не надо, я об него запнусь или в нём потеряюсь. Клубы — это на твоё усмотрение: захочешь, пойду с тобой, не захочешь, могу и с Максом сгонять. Если желаешь секса без розовых соплей, будет, как скажешь, я всё пойму, в конце-концов, оба парни. И самое главное — не меняй себя ради меня, если ломает. Я тебя давно знаю, ко всему привык и приму, какой есть.       Хиллман замер и, кажется, даже дышать перестал. Только через долгие и томительные мгновения он коротко выдохнул и хрипло спросил, резко меняя тему:       — Тёмка, у тебя как с английским?       — Хорошо, — ответил тот, несколько удивившись. — От преподши нареканий нет, даже Максимка утверждает, что я на нём бегло говорю. А что?       — В Штаты тебя повезу, с дедом знакомить, — заявил Стас и сжал его руку. — Нужен загранпаспорт и знание языка.       — Я ещё колледж не закончил, — окончательно опешил Тёмка. — Мать не отпустит.       — И я тоже. Но как выпустимся, сразу на загран подавай. Отпустит тогда?       — Ну да. Она несколько раз говорила, что я самостоятельно решать буду, когда колледж окончу. А зачем…с дедом? — почти шёпотом спросил Тёмка.       — В моей жизни самый почитаемый и влиятельный человек — дед. И для родителей, и для меня. Должен же я с ним своего парня познакомить!

***

      Тёмка лежал, тесно прижавшись к спящему любовнику, и слушал его размеренное дыхание. В темноте неявственно проступали черты красивого лица Хиллмана, но Зимин прекрасно помнил даже малейшие детали, поэтому легко мог его себе представить.       Не верилось, как быстро всё произошло. Казалось, в такое маленькое количество времени невозможно впихнуть сразу столько событий. Каких-то два-три дня… Хотя правду говорят: от любви до ненависти один шаг, а наоборот, порой, ещё короче.       «Мой парень…» — подумал Тёмка и почувствовал, как в груди разворачивает крылья что-то тёплое, бесконечно огромное и восторженно-трепещущее. Юность — время открытий, влюблённости, новых свершений, когда не тянет на землю груз тягот, разочарований и обыденности. Есть человек, который становится центром Вселенной, и есть ты, с упоением думающий о том, сколько всего необыкновенного ждёт вас обоих в будущем.       Он тихонько прикоснулся губами к плечу Стаса и еле слышно сказал:       — Я уже влюбился… и жду тебя…       — Я скоро, — ничуть не сонно пообещал Хиллман и, не открывая глаз, улыбнулся.

***

      О дальнейших поисках того, кто был с ним на базе, Тёмка, увлечённый свалившимся на него счастьем, даже не вспоминал. И правильно — иным загадкам лучше оставаться неразгаданными.