Викинги на пенсии

От автора: хо-хо-хо, кто же не наслышан о чудесах кухни Северной Европы?

***

— Ты в меня не веришь, друг? — Я верю в тебя, друг, но этот трюк тебе провернуть не удастся! — Ты разбиваешь мне сердце, Тино. Поспорим? — Давай. На что? — На интерес. — Пятьдесят евро. — Мне отдашь кронами. — И о чем спор? – поинтересовался подошедший к концу разговора Дания, разбивая рукопожатие спорщиков. Норвегия и Финляндия сидели на диване, прищурено смотря друг на друга и хитро улыбаясь. Каждый из них уже успел размечтаться, как потратит выигранные деньги. — Халле утверждает, что сможет заставить Америку съесть лютефиск без своей магии, — ответил Тино, продолжая смотреть на Хальдора таким взглядом, словно он уже выиграл и ждет свою награду. Андерсен аж закашлялся, когда понял, о чем идет речь, до того страшно было ему слышать одно лишь название этого чуда кулинарии. — У, н’рг, уд’чи тебе, — протянул подошедший к датчанину Швеция, облокотившись на спинку дивана. – И да, ж’на, ты мне д’сятку с пр’были не од’лжишь? — Вечно ты на стороне своей женушки, подкаблучник! – показательно оскорбился Норвегия, который даже не думал сомневаться в своих силах. – Альфред все детство терпел стряпню Англии, да он свои гамбургеры ест и не морщится! И от рыбы не загнется, потерпит, если надо будет. — Да-да, сл’шали, сл’шали, — меланхолично помахал рукой Бервальд, прекрасно зная реакцию Джонса. – Но к’гда я х’тел уг’стить его сюрштр’ммингом, он з’вопил, что это г’зовая атака и едва не объ’вил мне в’йну. — Да я не удивлен, — подал голос Хенрик, который стоял рядом с Оксеншерной и напоминал застывшего в испуге суслика. Лицо его странно посерело, глаза расширились, а руки дрожали мелкой дрожью. Он нервно сглотнул, все еще смотря перед собой и не замечая взглядов своих братьев. А внимание братьев теперь было уже вовсю приковано к Хейно, уж больно карикатурно он выглядел, никто даже не заметил, как в гостиную вошел Исландия со своим пуффином. — Это вы где такую статую достали? – поинтересовался Калле, ткнув брата в бок. Хенрик вздрогнул и наконец обратил внимание на своих друзей, но лицо его по-прежнему оставалось болезненно бледным. — Св’ими р’ками сд’лали, — проворчал Бервальд, прикладывая руку ко лбу Дании, словно проверяя, не заболел ли. — И после этого ты думаешь, что Альфред не убежит и не объявит тебе войну? – торжествующе усмехнулся Вайнямейнен, кивнув на дана. — Сравнил Данию с Америкой, — отмахнулся норг. – Будет надо, этот американец и не на такое пойдет! — Я не знаю, что вы тут задумали, — протянул задумчиво Карл, все еще глядя на издерганного Хейно. – но по лицу Хенрика вижу, это будет легендарно. — Еще как! – подтвердил Халле, обрадовавшись, что хоть младший брат в него верит. – Собирайся, Тино, пойдешь со мной и лично увидишь мою победу! — А ты как хотел, чтобы я тебе жульничать позволил? — сказал Тино, вставая и потягиваясь. – Ну что, пойдете с нами? – спросил он остальных, но троица, стоявшая за спинкой дивана, на него даже не взглянула. — Да вы идите, мы п’ка Д’нию к ж’зни в’рнем, — отозвался Бервальд, до сих пор держа ладонь на лбу датчанина. Тот уже начал икать, правый глаз его нервно дергался. — Хотел бы я на это посмотреть, — произнес себе под нос Хальдор, критическим взглядом окидывая своего «братюню», который все больше напоминал ему тень отца Гамлета. – Ну, и вам удачи, и мне пятьдесят евро! – сказал он наконец и вышел из комнаты. Возмущенный таким заявлением Финляндия кинулся за норгом, на ходу повторяя, что у Халле ничего не выйдет, и вообще, глупая это идея. Бервальд и Карл продолжали стоять рядом с Хенриком, и лишь на секунду перевели взгляд на уходящих норга и финна. — Ваш диагноз, доктор? – поинтересовался исландец, делая вид, что, на манер невропатолога, постукивает молоточком по датским локтям. — Л’тефискоф’бия, — ответил Бервальд, делая вид, что что-то записывает в медицинской карточке больного. – Что вы м’жете ск’зать на это, к’ллега? — Необходимо срочное лечение, иначе мы можем потерять пациента, — сказал Калле. Хенрик заподозрил что-то недоброе в словах своего младшенького братца и, состроив жалобную гримасу, посмотрел то на Швецию, то на Исландию. – Подобное подобным лечится. Думаю, ему надо прописать хакарль. — Заткнитесь, монстры, знать вас не желаю! – воскликнул очнувшийся Дания, покачав головой и поспешив удалиться подальше от этих докторишек, куда угодно, лишь бы не слышать названия всех этих блюд, что заставляли его желудок дрожать от страха. Едва дверь за Андерсеном захлопнулась, как Бервальд протянул руку Карлу, чтобы тот дал «пять». — Вы б’ли пр’вы, к’ллега, п’циент б’стро п’шел на п’правку, — авторитетно заявил Оксеншерна. — Еще бы, ведь это метод, проверенный веками! – улыбнулся Хальдорссон, ударив по ладони шведа.

***

А тем временем где-то на улицах Осло… — О, смотрите, МакДональдс, давайте зайдем! — Нет, нет, нет, Альфред! – закачал головой Норвегия, подхватывая Америку с одной стороны в то время, как Финляндия подхватил с другой. – Ты ведь у меня в гостях, я просто обязан не только рассказать тебе все о норвежских традициях, но и угостить тебя своими лучшими блюдами! — А может, все же зайдем? – спросил американец, предпринимая попытку потянуть Хальдора и Тино к заветному ресторану быстрого питания, но северные страны были достаточно сильны физически, чтобы сдержать американский натиск. — Нет-нет, — теперь уже заговорил Тино, который уже сгорал от нетерпения, предвкушая не только легкую прибыль, но и целое шоу. – Как же ты можешь называть себя настоящим героем, если боишься попробовать что-нибудь новенькое? Коварный расчет Финляндии сработал: Альфред действительно вспомнил, что он – герой и не должен ничего бояться. — Хорошо, парни, я согласен! – бодро воскликнул американец и снова потянул за собой северян, теперь уже к ресторану, что находился чуть поодаль на цокольном этаже. – А вообще, круто тут у вас! – вещал он по пути к заведению. – Так тихо, спокойно, нет никого, классная все-таки ты страна, Скандинавия! — Ну, один я – это не вся Скандинавия, — скромно возвел глаза к небу Норвегия, едва усмехаясь. – Но спасибо, друг, я знал, что тебе у меня понравится! — Еще бы! У вас, ребята, всегда клево. Вы же, как Пауэр Рейнджерс, как Черепашки-ниндзя! — Их разве не четверо? — едва шевеля губами, произнес Тино, покосившись за спиной Альфреда на Норвегию. Тот прекрасно понял, о чем говорит Вайнямейнен. — Дания у нас как Кейси Джонс, только с секирой, — так же тихо проговорил он, махнув рукой. Альфред вовсе ничего не замечал и продолжал рассуждать о своем, пока наконец эта троица не добралась до ресторана и не устроилась в уголке в противоположной стороне от окна. — Вот я давно хотел у тебя побывать, — говорил американец Хальдору, листая меню. – Мы же давным-давно с тобой дружим, а приехать все не получалось. И, кстати, раз уж ты с нами, — вдруг повернулся Джонс к Тино. – Швеция, ну почему ты не хочешь к нам в НАТО? — Эм, — немного замялся Вайнямейнен, думая, сказать ли, что он не Бервальд или же не огорчать Америку. – Ну, я ведь решил вести политику нейтралитета, знаешь ли, устал от всех этих военных дел, — выкрутился финн, решив, что Альфред все равно не знаком близко с Бервальдом и не станет проверять, кто есть кто. Все же у американца всегда было не слишком хорошо с географией, да и слава богу. И слава богу, что Америка не успел ничего ответить, как к их столику подошла миловидная официантка с убранными в пучок светлыми волосами. — Вы уже выбрали, что будете заказывать? – спросила она, улыбнувшись странам и готовясь записывать. — Я возьму оленину с брусничным соусом, — сказал Финляндия, задумчиво пробегаясь по строчкам. — А я – рыбные фрикадельки с соусом бешамель, — ответил Норвегия, закрыв меню. – Ну а ты, Альфред? Может, подсказать? Америка же сидел, вперившись глазами в меню, и явно ничего не понимал из названий, поэтому, когда Хальдор окликнул его, он лишь легонько закивал, не желая, чтобы кто-нибудь заметил, что герой с чем-то не может справиться. — Ну, бокнафиск классная вещь, с картошкой хорошо идет, — задумчиво произнес Норвегия, потирая подбородок. – Реклакс – тоже объедение. Хотя… Скажите, — обратился он к официантке. – Вы же можете приготовить моему другу лютефиск? Официантка посмотрела на свою страну несколько ошалелым взглядом, затем таким же образом посмотрела на ничего не понимающего на норвежском Альфреда, который только и делал, что улыбался ей, решив, что его друг сам знает, что заказать. Она быстро догадалась, что американец и знать ничего не знает об особенностях северной кухни, но объяснять бедному юноше, на что он подписывается, девушка даже не подумала. Напротив, через пару секунд она даже заулыбалась, сколько ни любовалась она на лица иностранцев, а все налюбоваться не могла. Прежде, чем отправиться на кухню, она подошла к мужчине, что стоял за барной стойкой, и, посмеиваясь, что-то сказала ему. Пока Альфред продолжал что-то говорить, а Тино вежливо все это выслушивал, Хальдор наблюдал за этой парочкой и за тем, как мужчина, сдерживая смех, взял поднос с бутылкой водки и тремя стопками и направился к их столику. — Приветствую вас в нашем ресторане! – улыбаясь во все свои тридцать два, сказал мужчина, ставя поднос на стол. – Меня зовут Улаф, а это вам за счет заведения! — Спасибо, Улаф! – так же жизнерадостно ответил норг, пожимая владельцу ресторана руку. Ему не было нужды представляться, кто же не узнает свою собственную страну? – Кстати, познакомься, это – Альфред, он из Америки. — Очень приятно познакомиться, — ответил Улаф на хорошем английском, пожимая Альфреду руку. – И как вам в Норвегии? — Прекрасная страна! – закивал головой американец. – Честно говоря, я думал, что у вас климат более суров. – Тино едва выдержал, чтобы не прыснуть и не выронить случайно бутылку, пока он разливал водку по стопкам. До того живо ему вспомнился Альфред, сходящий с трапа самолета в пуховике, и это когда наступил май-месяц! — Да, климат у нас самый подходящий, — с гордостью ответил Улаф, обняв свою страну за плечи. – Не такой пасмурный и унылый, как у Швеции, по крайней мере. А уж как красиво сейчас в горах! Вы ведь уже возили гостя к фьордам? — Конечно, возили! – сказал Норвегия, с таким же гордым выражением лица положив свою руку на плечо своего гражданина. И, как и Финляндия, едва удержался, лишь бы не вспомнить, как Альфред тащил туда лыжи. В мае-месяце! — И, конечно, ему понравилось? – этот вопрос Улаф задал непосредственно Альфреду. — Да-да, понравилось! – ответил Америка, продолжая улыбаться. — Еще бы, ведь не могло не понравиться! – сказал Улаф, уже вставая. – Скоро уже все будет готово. Сигни сказала, что вы взяли лютефиск. Отличный выбор, молодой человек! – а в глазах у мужчины чертики. Тино уже не может сдерживаться и старается скрыть смешок за кашлем, а Улаф уходит. — Ну, ребята, предлагаю выпить за встречу! – говорит Норвегия, поднимая стопку. Его примеру следуют и Финляндия, и Америка, который решил уже больше ничему не удивляться. Раздался негромкий звон, и друзья быстро осушили рюмки. — Ох, не знал, что у вас тут тоже водка есть, — поморщившись, сказал Альфред. — Это – наша национальная водка, — объяснил Хальдор, наливая еще по одной. – Мы ее называем аквавит. — Вот когда-нибудь приедешь ко мне, я тебе настоящую водку покажу, — тихо сказал американцу финн, правда, забыв предупредить, что он – не Швеция, как думал Джонс. Тот мало что соображал и предпочел кивнуть. На всякий случай. И предпочел не противиться, когда Халле предложил выпить еще по одной. Зато на третьей он начал отнекиваться, но вновь оказался уговорен, а четвертую уже и сам предложил. — Не переборщи только, — тихонько предупредил друга Финляндия. – Ему еще твою отраву есть! — Да, ты прав, хватит с него, — отозвался так же тихо Норвегия. – А то, чего доброго, начнет свои подвиги еще показывать… Прошло еще минут пять, и к их столику подошла Сигни с подносом. То, что движется их обед, ребята заметили еще заранее. Еще бы: все присутствующие в ресторане невольно подняли головы, заслышав этот неповторимый запах лютефиска. — Ох, что это так кошмарно пахнет? – ужаснулся Альфред, закашлявшись и невольно отпрянув подальше от своего блюда. – Так даже у Англии на кухне не пахло! — О, это мой соус бешамель, — нашелся Норвегия, пододвигая к себе тарелку. – Ты не переживай, в лютефиске его нет. Америка и не думал переживать. Америка ведь герой! Неловко подцепив вилкой белую и едва дрожащую массу, он неловко поднес ее ко рту. Весь ресторан, в том числе и Улаф с Сигни, смотрели на Джонса так, словно сейчас должно было свершиться историческое событие, что-то вроде полета первого человека на Марс или обнародования имени убийцы Кеннеди. Американец неловко оглянулся: хоть Норвегия и сказал, что запах исходит от его блюда, Альфред был отнюдь не дураком и знал, что так пахнет именно его рыба. Ему едва хватало сил, чтобы не сбежать отсюда, но разве герой может убежать? Стараясь не морщиться и подавляя неприятный ком в горле, Америка отважился отправить этот кусочек в рот, после чего, морщась и пытаясь не выплюнуть все обратно, поспешил запить это чудо кулинарии аквавитом. Хальдор практически сиял, Тино же напротив, был чуть расстроен, но, тем не менее, доволен шоу не меньше других посетителей ресторана. Улаф и Сигни даже поаплодировали издалека, не то смелости иностранца, не то просто потому, что наблюдать за мучениями американца весело. — Вот видишь, я же говорил! – довольно произнес норвежец, салютуя другу наколотой на вилку фрикаделькой, правда, непонятно кому он это сказал: Альфреду или Тино. Финн весьма показательно покосился в сторону друга, состроив гримасу из разряда «выиграна битва, но не война». Норвегия же победоносно улыбнулся. Пятьдесят евро его ждали… — О, да, уже сам жалею, что не заказал, — несколько фальшиво поддакнул Вайнямейнен, пока Альфред на его неудовольствие отважно съел еще кусочек Спас его от душераздирающего зрелища только милый и родной сердцу вальс, доносящийся из динамиков Нокии. – Я на секундочку, — сказал он друзьям и поспешил выйти на улицу, чтобы узнать, какого черта от него теперь потребовалось Эстонии. Норвегия был уже не в силах скрывать счастливую улыбку, и даже запах лютефиска казался ему сейчас самым чудесным ароматом на свете. Потихоньку по столикам уже пошли перешептывания, кое-кто даже заключал пари, доест американец или нет. Халле только и делал, что молился на героизм Альфреда, как вдруг понял, что тело его сильнее. — И я на секундочку отойду, — махнул он рукой, вставая и не замечая, как страдальчески скривился Джонс, даже ничего не сказавший норвежцу и словно ждавший его ухода. Когда же Халле вернулся, то увидел, что тарелка Альфреда… Пуста! Абсолютно! А сам герой, смотря на друга сквозь свои очки, как-то заискивающе улыбался. — Ничего себе… — только и смог вымолвить ошарашенный норвежец. Нет, он знал, что ему по силам заставить Америку съесть что угодно, но не до такой степени, чтобы Джонс съел лютефиск без его помощи! – Правда же вкусно? – попробовал взять себя в руки Хальдор, уже не пряча победоносную улыбку. — И правда вкусно, — раскивался Альфред, гордясь самим собой. – Такой вкус у него необычный, даже ностальгия взяла. — Да-да, действительно здорово, — продолжал улыбаться Норвегия, даже не поняв намека на британскую кухню. В этот же момент к ним вернулся Финляндия, который так и застыл перед столиком, ошалело глядя на пустую тарелку. По тому, как двигались губы Тино, Хальдор понял, что он покрывает весь этот бренный мир последними словами и говорит обо всей его несправедливости. В конце концов, посмотрев на Халле так, словно он тут устроил сеанс черной магии на глазах у всех и околдовал Америку, Тино достал купюру в пятьдесят евро, молча отдал ему другу и ушел, повторяя что-то на своем языке. Любой Гоголь при виде такой немой сцены утер бы скупую слезу умиления. Первым очнулся, как ни странно, пострадавший сегодня Альфред. — Что это с ним? – спросил он норвежца. — Ничего, Америка, — ответил норг, все так же довольно улыбаясь. – Совсем, совсем ничего…

***

В тот же день, поздно вечером. — Одиновы же семейники! – стонал Дания, размахивая рукой перед своим носом. – Парни, у меня такое чувство, что вы не просто напичкали Альфреда своим химическим оружием, но еще и сюда это оружие притащили! — Точно, смрад стоит невыносимый даже для меня! – в тон ему проговорил Исландия, зажимая нос. — А теперь представьте: этот американец вот это съел. Съел! – не переставал ни на секунду говорить Финляндия, расхаживая по гостиной взад-вперед. – Ладно мы с вами, люди привыкшие, но он, иностранец! Америка! – Тино не выдержал и вскинул руки к потолку, закатив глаза. – Я готов сказать: он – мой герой! — Эй, гв’рдия! – послышался глухой голос из прихожей, и через пару секунд на пороге появился Бервальд, в руках которого была американская раскрытая сумка. – Х’тите знать, отк’да р’здается ч’десный ар’мат? Страны тут же подошли к нему и посмотрели на содержимое сумки. На самом ее дне виднелась та самая знаменитая белая хлипкая масса! Хенрик не выдержал и отошел первым подальше от этого чуда, Исландия приготовился вновь лечить брата и вышибать клин клином. Тино же прям расцвел на глазах и, забрав у друга сумку, пошел на кухню, где норвежец спокойно попивал чай. — Ну, Хальдор, как это объяснишь? – торжествующе произнес Финляндия, демонстрируя норгу содержимое сумки. Амундсен только и смог, что пару раз хлопнуть глазами, встать, забрать у финна сумку и еще раза два поморгать. Он просто поверить не мог в то, что происходит, ведь он был так уверен, что выиграл спор! – А теперь отдавай мои сто евро, — продолжил Вайнямейнен, складывая руки на груди. — П-погоди, — все еще не мог поверить в происходящее Халле. – Он правда все это… В сумку? — Не пытайся идти на попятную, я спать хочу, — пресек Тино все попытки друга хоть как объясниться. – Давай уже, те пятьдесят, что я тебе отдал, и те, что ты мне задолжал! Амундсен как-то странно покачал головой и разозлено нахмурился. Ноздри норвежца трепетали от гнева, было видно, как бьется жилка на шее, взгляд не предвещал ничего хорошего. Тяжело вздохнув и переведя взгляд на финна, Хальдор достал купюру и всунул ее финну в карман, а сам, как ураган, понесся прочь из кухни, решительно направившись куда-то наверх, где располагались комнаты для гостей. — Вот так-то лучше, — довольно проговорил Вайнямейнен, оставшись наедине с собой. – А то тоже мне, заставлю, заставлю… Суоми же лучше знает, Суоми же говорил, что не сможет, значит, не сможет! – и, довольно улыбаясь, он включил чайник и достал кофе. А надо будет еще эту сотню разменять. Ведь он все же пообещал Швеции десятку с прибыли. А пока финн заваривал кофе, разозленный Норвегия уже приближался к комнате, за которой мирно и ни о чем не подозревая посапывал наивный американский гражданин…

***

Спустя некоторое время, в коридорах штаб-квартиры ОБСЕ. — Так, Тино, возвращай мне мою сотню. — С какой еще стати! — С такой, что я заставил Америку съесть лютефиск. И, заметь, без помощи магии! — Ты думаешь, я тебе так просто поверю? Ты мог и выкинуть лютефиск, и все-таки наколдовать, вот найдем его, тогда и поговорим! — Найдем, найдем, не сомневайся! Надо было с тобой на сотню и спорить, в следующий раз буду знать! Эй, Франциск, ты Америку нигде не видел? — Нет, mon chèr, нигде не видел. — Жалость-то какая… Но ничего, найдем, и ты, Тино, на сей раз вернешь мне долг в моих кронах! Англия, наблюдавший эту сцену, вдруг почувствовал, что кто-то схватился за его плечи и уткнулся головой где-то меж лопаток. — Артур, спаси меня! – раздался нервный шепот. Это Альфред, заметив спорящую между собой парочку, поспешил спрятаться за своего старшего брата. — Америка, блин, прекрати вести себя, как ребенок! – зашипел англичанин, пошатнувшись и оглядываясь через плечо. — Тише ты, не дай бог заметят! – тем же тоном произнес Альфред, опасливо выглядывая из-за Англии. – На свете есть единственная страна, которая страшнее России, да еще и готовит хуже тебя! И Англии стало все понятно, хоть он и не знал о приключениях Америки в Норвегии. Все-таки британец прекрасно помнил характер Хальдора и чудесно знал, каким образом тот может заставить съесть что угодно кого угодно. Без своей черной магии.