Чертоги разума

Дождь размеренно стучал по стеклу. Погода за окном оставляла желать лучшего. Ленивая Сьюзен с тоской в глазах сидела в своем излюбленном кресле, насквозь пропахшим запахом её резких духов и пирожков, и поглядывала в окно, по которому одна за другой скатывались капли дождя. Тяжело вздыхая женщина сильней укуталась в плед. Да, этим утром было слишком холодно, чтобы ходить в легкой одежде. Женщине было жалко тех медсестер и другой персонал больницы, который сейчас разгуливал по зданию в тонких, не согревающих халатах; Сьюзен так и хотелось посадить их на свое место, закутав в одеяло, и дать в руки по кружке горячего шоколада. Плохая погода повлияла не только на настроение женщины, но и на всех людей вокруг: понурые, недовольные и перекошенные лица медперсонала, даже растения и свет подстать атмосфере — все стало унылым, серым и блеклым. Сьюзен стала покачиваться в кресле вперед-назад. В полудреме женщина заметила Робби и Тамбри, которые вновь что-то рисовали на стенах. Они это делают постоянно несмотря на то, что Маргарет вечно забирает у них карандаши, фломастеры и любые предметы, которые могли бы оставить хотя бы полоску цвета на обоях. В этих случаях дети садились в угол комнаты, оставаясь неподвижными до отбоя. Женщине было жаль их: всеми покинутые, никому не нужные ребятишки без какого-либо будущего да в общем и настоящего. Изо всех сил Сьюзен старалась им помочь, то и дело подбирая или воруя карандаши и ручки на стойке регистрации или из кабинета психолога, которого она посещала каждый вторник. Дети не испытывали бурного восторга, когда она протягивала им ручки, но в этот момент их глаза наполнялись выразительной благодарностью. Именно ради таких моментов ленивая Сьюзен это делала и будет продолжать делать, ведь больше радости в психбольнице найти не в чем. Робби понуро вглядывался в окно, присев в кресло рядом с женщиной. Она лишь мельком посмотрела на него, затем вновь вернулась к разглядыванию природы по ту сторону стекла. Так не шевелясь, они сидели долго. Каждый думал о своём и мире, в котором он прибывал. С резким порывом ветра однотипные макушки деревьев покачнулись и, никто не даст соврать, Сьюзен увидела красную мантию, мелькнувшую на доли секунды и пропащую где-то в густых кустах. Женщина дернулась, с выпученными глазами вглядываясь в окно. Робби заметил это и потянул в её сторону исхудалую ладошку, но что-то его остановило: то ли безумие, в которое окунулась женщина, помешало ему это сделать, то ли он просто испугался перенять этот страх на себя и тоже начать бояться красного. В одном мальчишка был уверен — нужно возвращать к Тамбри, которая, верно, его уже заждалась, вырисовывая под одним из окон на первом этаже медведя и какие-то странные загагулинки, объяснение которым Робби дать не смог. В этот момент в комнату вошел Диппер. Он сразу приметил не двигающуюся Сьюзен, которая не моргая смотрела в окно. Переведя взгляд на мальчишку, имя которого он до сих пор не узнал, юноша заметил легкий кивок с его стороны, а затем мальчишка покинул комнату, взяв фломастеры в руки. Пайнс неспешно подошел к женщине, присев на место, где раньше сидел парнишка. «Трогать её или не стоит?» - думал Диппер, хмурясь. Из слов Маргарет юноша узнал, что других больных, особенно в период обострения их болезни лучше не трогать. А если он сможет чем-то помочь? Если он сможет сделать то, что раннее ни одному врачу не удавалось? Эти вопросы уже с ответами на них пронеслись в голове юноши, и тот положил ладонь Ленивой Сьюзен на плечо. Она дернулась и перевела рассеянный взгляд на Пайнса. Тот вмиг пожалел о своем решении и хотел было ретироваться прочь, в столовую, в свою палату, да хоть на край Земли! Но отступать было некуда: все уже сделано. - Ленивая Сьюзен, что случилось? - мягко спросил Диппер. Она неопределенно пожала плечами и содрогающимся голосом промолвила: - Они вновь пришли за мной. Они хотят моей смерти, люди в красных плащах. Маргаритка обещала мне, что они больше не придут.- Её речь была немного необычна для Диппера. Почти все гласные женщина произносила с неким гортанным звуком, слегка протягивая их,. - А вы уверены, ч-что это был не пакет, красный кусок ткани или что-то в этом роде? - боясь сказать лишнее, промолвил он. - Я в этом уверена, как и ты в том, что не являешься сумасшедшим, паренек,- кивнув, она снова устремила свой взгляд на непогоду за окном. Ветер сильней стал завывать, а сквозняк, взявшийся из неоткуда, дуть по спине Диппера, отчего он ёжился при каждом новом порыве ветра. - Но Сьюзен, разве психически больные люди, это не те, кто из-за своей болезни причиняют другим страдания или лишают других жизни в конце концов? - недоумевал юноша. - Я не такой умный собеседник, паренек. Лучше задай себе вопрос, а не являются тогда все люди, которые причиняют боль близким или убивают — психами? По-твоей логике каждый из нас является таковым, - она слегка улыбнулась и только шорох за окном заставил вновь пригвоздить её взгляд к макушке одного из деревьев. - Нет... я не это имел ввиду... поймите же, - запинался Диппер. - Я лишь хотел сказать, что моё психическое отклонение не такое опасное и причислять её к чему-то большему, как последнюю стадию шизофрении, например, никак нельзя. Даже вы, Сьюзен... вас нельзя назвать больным человеком и относится как к психически больной нельзя. Просто я считаю, что большинство находящихся здесь людей вообще не нуждаются в помощи, им просто нужна любовь и внимание близких.- Пайнс сильно сжал подлокотник кресла, поддавшись порыву своих же слов и наклонившись вперед, будто это смогло бы добавить хоть каплю уверенности его речи. Женщина захохотала. Заливистым, но тихим смехом. Дипперу стало не по себе. Он сначала смутился, затем принял более скованную позу, а уже потом вжался сильней в кресло, залезая на него с ногами. - Я сказал что-то смешное? - недовольно пробормотал парнишка. - Нет. Просто ты забавный. Ты чем-то напомнил моего мужа,- с придыханием произнесла она,- мы с ним познакомились в туристической лавке, когда я ездила отдыхать. Он тогда написал на бейсбольном мячике «я твоя судьба, крошка» и хотел вручить его мне. Но окликнув меня, он от смущения мотнул рукой и мяч полетел меня. Точнее, в глаз, - она жестом указала на подрагивающее правое веко, которое было полузакрыто. - Как я не заметил раньше...- тихо, одними лишь губами произнес Пайнс, вновь нахмурившись своей невнимательности, подводившей его в который раз. - Я, конечно, разозлилась. Через полгода мы сыграли свадьбу. - Да. Романтичная история, Сьюзен. А где же он сейчас? Он вас ждет «на воле»? - беззлобно усмехнувшись пролепетал юноша, улыбнувшись. После слов Диппер взгляд женщины тут же потух. В её глазах исчезла та жизнь, которая словно цунами накрыла женщину с головой, когда та вспоминала об их с мужем первой встрече. «Черт! Зачем я вообще это ляпнул, придурок!»- истерически запаниковал мальчишка, морщась и ерзая на кресле. - П-простите, Сьюзен. Я не хотел сказать чего-то лишнего. И-извините,- мальчишка резко поднялся с кресла, нервно потирая свои руки. - Ох, какой же ты все-таки смешной, паренек! Нет. Моего мужа уже нет в живых, но ты не печалься, я когда-нибудь с ним встречусь. Да и ты с ним встретишься — я вас познакомлю, ты не переживай,- она подмигнула и улыбнулась Дипперу, который вздрогнул, осознав фразу женщины. Ему резко захотелось прервать разговор, теперь он окончательно в этом убедился. - Да, конечно, мы с ним обязательно познакомимся. Вот разберемся мы с вашими людьми в красных плащах, а там будет можно сходить в вашу забегаловку,- он подошел к окну, развернувшись к Сьюзен спиной. Она закопошилась и по характерному скрипу кресла встала. - Они скоро придут за мной, если Маргаритка не найдет мне подходящую охрану,- она засмеялась и, похлопав Диппера по плечу, вышла с комнаты. Юноша облегченно вздохнул. Почему каждый разговор с людьми в этом месте превращается в подобие игры в слова. Одно тянет за собой другой, но смысла между ними никакого. А потом ты ломай голову, что, почему и зачем. Покачав головой, пытаясь тем самым отогнать враждебные мысли, Пайнс нарисовал на слегка запотевшем окне солнышко и тоже вышел из общей гостиной, намереваясь пойти позавтракать. За окном все также бушевал ветер, а человек в красном плаще скрылся в сторону ельника. Прибыв в столовую Диппер не заметил ничего нового: все те же округлые столы, все та же бабушка Люси, стоящая на раздаче, и все те же дети, рисующие у себя в тарелках какую-то муть. Единственное, что понял Пайнс, находясь здесь уже около четырех дней, а то и больше — он сбился с счета, ведь дни, проведенные тут, казались ему липкой, аморфной массой, которая не имела ни конца ни края, - не нужно придавать ничему большого значения, особенно это касалось разговоров с другими людьми. Чем больше ты вдумываешься в смысл сказанных слов и фраз, то сильней утопаешь в бессмыслице и теряешься между своим воображением и реальностью. Часто раздумывая над темой невероятного, фантастического, на грани безумства и науки, Диппер приходил к мысли, что все это возможно, стоит ему это захотеть. Он сможет создать летающую тарелку, доказать миру, что приведения существуют или же в конце концов найти йети и показать его людям. Тогда бы его не считали вечно летающим в облаках, как говорили все его родственники или та же сестра. Взяв порцию хлопьев с молоком в глубокой миске у бабушки Люси, кивнув ей то ли в знак приветствия, то ли в благодарности за еду, за которую по сути он и благодарить не должен, Пайнс направился за столик. Рассматривая абстрактные картинки из медовых маленьких, округлыми пластинками, Пайнс словил себя на мысли, что образ точно принадлежит его сестре - Мейбл. Несомненно он по ней соскучился. Он жутко скучал по этой занозе в заднице, которая вечно попадала в "веселые" передряги, обязательно впутывая в это своего брата- близнеца. Но чем старше они становились, тем сильней ощущалось то различие характеров: с каждым днем они отдалялись друг от друга, пока между ними не возникло того острого недопонимая, которое сломило их, отобрав те схожие черты поведения, обоюдно перенятые еще в глубоком детстве. Вырисовывая ложкой в тарелке, Диппер подумал, что надо все-таки позвонить сестре, пусть та сейчас занимается совершенно нормальными в её понимании вещами: вечеринками, парнями и сдачей долгов по учебе в колледже. Хмыкнув вязкой массе из хлопьев, будто та могла ответить на все вездесущие вопросы, Пайнс отодвинул тарелку, намереваясь прекратить завтрак, встать и уйти спать. Тело ужасно ломило, а мозг, после разговора с Ленивой Сьюзен так и не хотел приходить в нормально состояние, отказываясь думать, реагировать на любые непонятные ситуации холодно и расчетливо. Но тут судьба решила преподать парнишке неведомо какой урок, и за стол с гулким звоном кружки о кружку сел Морриган. - Ты чего такой загруженный, Диппер?- улыбаясь спросил Билл, улегшись на стол грудью, получив на это неодобрение Пайнса в виде его недовольной моськи. - А тебя это должно сильно волновать, Морриган? Да, ты был прав в тот раз - кошмар мне всё же приснился и ты в нем играл непосредственную роль,- решил съязвить парнишка, ответив настолько саркастично, насколько он мог. - Хм...- протянул он, словно довольный кот,- и какую же роль я занял в твоей пьесе, малыш? От этих слов Диппера передернуло. Он вжался в стул и отодвинулся, скрежеща железными ножками о плиточный пол. - Пня. Да, именно эта роль получилась у тебя очень эстетично: ты стоял посреди опушки, я сидел на тебе и прятался от чудовища. Что-то не устраивает?- спросил Диппер, завидев некое разочарование в глазах Билла. Он точно также, как и мальчишка несколько секунд назад, облокотился о спинку стула и прищурившись посмотрел на него. - Я был большего мнения о твоей фантазии, малыш, - расстроено произнес он,- хех, стой! Ты говоришь, что я тебе охранял... Я так похож на человека, который может пойти на такое ради какого-то сопляка?! - Его заразительный, приятный на слух смех достиг лишь Диппера. Пайнс его откровенно забавлял. Мало того, что его вранье Морриган увидел бы и на расстоянии десяти метров, закрыв повязкой глаза и развернувший к нему спиной, так и его показушная самоуверенность придавала что-то комичное образу мальчишки. Сейчас же не хватало лишь большого рекламного щита позади паренька, на котором большими буквами с неоновой подсветкой было написано "Я врунишка - накажите меня" - это придало бы ситуации некую эстетичность, которой порой не хватает современным американским комедиям. - Нет. Ты совершенно не похож на добрячка-простофилю, который бросился на помощь утопающему. Да и на человека мало смахиваешь: твоя манерность выглядит фальшивой и я удивлен, как люди верят в твою плохую актерскую игру,- словно скороговорку, промолвил Пайнс на одном дыхании. Ничего умней, как отвлечь от темы его сна, Диппер не придумал. Делая размеренные вдохи и выдохи, он выжидающе смотрел на Морригана, который изменился в лице и теперь пристально смотрел в глаза мальчишки. Он смотрел куда-то сквозь, не на физическое тело юноши, будто пытась выудить что-то, о чем не знал сам Пайнс, но явно знал Билл. - Диппер, давай оставим этот разговор здесь и сегодня, - медленно и степенно начал Билл, переведя взгляд на девушку, сидящую через столик от них.- Мы вновь станем дружелюбными соседями по комнате, изредка болтающие на какие-нибудь незначительные темы.- Билл улыбнулся и поднялся с места, поправив завернувшийся в подобие кокона край футболки. Юноша напряженно смотрел на него, ожидая неопределенной выходки со стороны Морригана. - Кстати, Пайнс, забыл тебе сказать, - мужчина взялся за край стола со стороны Диппера опираясь и слегка наклонился вперед,- будь потише. - Пока ты меня забавляешь, но стоит тебе перейти некую черту между любопытством и глупость, как ты сразу же вылетишь с игры. И поверь, наскучить мне очень легко, знай это,- угрожающе, не без ехидства прошептал Морриган. Затем он положил ладонь на макушку парнишки, слегка растрепав его каштановые кучерявые волосы и выпрямился, довольно улыбнувшись. Секундное промедление и осознание слов Билла - стул с грохотом упал на пол с оглушительным звоном, а сам Диппер, широко распахнув глаза, с удивлением уставился на Морригана, отшатнувшись в сторону. Уголки его губ подрагивали, а дыхание стало рваным и сбивчивым, словно он пробежал марафон. Чувство страха колко, остро и точно ударило по Пайнсу. Оно потихоньку завладевало сознание, заставляя парнишку прокручивать слова мужчины вновь и вновь, отчего становилось только гаже. Кашель со стороны соседнего столика заставили юношу вернуться в реальность и отставить свои мысли и опасения. Он повернулся на звук и увидел, как на него смотрит девушка, лупающая большими голубыми глазами. Она сначала посмотрела на Пайнса, а затем перевела взгляд на Морригана, который успел уже состроить непонимание, обеспокоенность и весь похожий спектр эмоций на своем лице. «Неужели нашу стычку с ним никто не видел. Он же реально псих, как это остальные не понимают!» - кричал внутренний голос Диппера, когда тот, не отрывая взгляда от пола из-за нахлынувшего стыда, поднимал стул. Он был поставлен и задвинут под стол. Девушка все это время неотрывно смотрела на нелепые движения юноши, который даже не заметил быстрого исчезновения Морригана. Кивнув девчушке, что все якобы в порядке, юноша оглянулся, но так и не нашел ни Билла, ни его кружки, раннее стоявшей на столе. Ничто не говорило о его прибывании в столовой и разговоре с Пайнсом. После того, как Диппер покинул столовую, он взял книгу и направился в ельник. Путь туда был на удивление тихим, лишь иногда он встречал снующие туда-сюда парочки сумасшедших, но головная боль и расшатанные нервы после разговора с не очень уравновешенным соседом по комнате заставили мальчишку просто опустить этот факт ниже плинтуса. Юноша торопливо направлялся в единственное тихое, укромное место, где он смог бы отдохнуть. Прибыв в ельник, расхаживая с книгой в руке по аллее, Диппер пытался в который раз расшифровать очередную «тайную» автора. Ему это порядком поднадоело, но любопытство сильнее. Пайнс не знал, как зовут этого профессора, кем он был, да и является сейчас, что с ним случилось и зачем он писал о волшебных существах в такой необыкновенной форме как шифр. Одно мальчишка понял точно: автор был либо психом, словно тот же МакГакет, либо непризнанным гением, который видит то, что не замечают другие люди. Оба варианта влекли Пайнса, восполняя фантазии мальчишки различными картинками из книги в бордовой обложке. Вот он летит на ливнероге, а в другой момент он вместе с тенью автора прижимают острием меча плохого гнома к дереву. Эти придуманные ситуации были настолько реальными, словно протяни сейчас руку вперед, коснись кончика красной шапки гнома, и ты почувствуешь насколько она острая, гладкая и отполированная. И только шифр, который так и не хотел раскрыть перед мальчишкой свои тайны говорил о том, что это просто несуразный бред сумасшедшего, который вел эту книгу, как свой личный дневник, записывая туда свои галлюцинации и прочую чушь. Юноша устало потер глаза, присаживаясь на скамейку и откладывая книгу в сторону. Настроение было испорчено окончательно. Что может быть хуже,- подумал Диппер, закрывая уставшие глаза. С каждым новым звуком, пусть то жужжание жука, севшего на дневник, или белка, перебегающая с ветки на ветку и уронившая орех, в голове начинало пульсировать тянущей болью. Тихо хмыкнув, мальчишка согнулся, положив голову на свои колени. Кепка съехала с кучерявых волос на землю, с глухим стуком ударившись о землю. Тяжелый вздох. Юноша потянулся за кепкой. Взяв за козырек, он поднял её и положил на книгу. Мимолетный взгляд на красную обложку обернулся новой волной головной боли. Перед глазами тут же возникают надписи, зашифрованные слова и фантастические картинки. Негодование, а затем уже и злость, стали овладевать мальчишкой. Он резко подорвался. Схватил книгу. Замахнулся. И только он собирался кинуть её, избавиться от постоянного напоминания о том, где он находиться и кем он является, но что-то его остановило. Он замер в неестественной позе, с высоко поднятой рукой и тяжелой книгой в руке. От того, как Диппер сильно сжал тугой переплет, подушечки пальцев побелели. - Да провались оно все к чертям!- жалобно произнес Диппер. Неоткуда взявшаяся злость потихоньку стала сходить на нет. В голове, вместе с головной болью, поселилась единственная мысль: «почему я не выкинул книгу?» Для него она не имеет никакой важности, верно? Да. Он не знаком с автором книги, его «труды» ему чужды, а мудреный стиль письма доставляет лишь одну мороку. Пайнс бы нашел ответ на мучающий его вопрос, если бы он прислушивался к себе, стал более откровенным с самим собой, принял себя таким, какой он есть, а не каким хочет себя видеть. А до этого времени, юноша будет страдать от мысли, что все, что он делает, происходит само по себе, без его помощи и будто по чье-то указке. Вновь присев на лавочку, юноша поднял и надел кепку, которая при порыве его гнева вновь очутилась на чуть влажной земле. При очередном порыве ветра, верхушки деревьев покачнулись — кусты им вслед. Пайнс не придал особо значения этому, а зря. В ту же секунду из них показался МакГакет. Он бодрой, покачивающейся походкой подошел к мальчишке и присел рядом, вертя головой из стороны в сторону. Диппер с неким сожалением уставился на простое, но в тоже время не обрамленное каким-либо умом лицо старика. Он знал, зачем тот вновь пришел сюда - к нему. Только что ему сказать Пайнс не знал. - МакГакет, я смог расшифровать лишь записи про деревья. Вы мне тогда рассказывали, что они слышат нас и видят, из-за этого мы не должны находиться рядом с ними и говорить друг-другу тайны в их присутствии — все это есть в книге,- степенно говорил юноша. - Также,- продолжил он,- автор говорит о каких-то подземельях, охраняемых этими же деревьями. Нужно найти определенную «ветку» и можно будет туда спуститься, - он неотрывно глядел на старика, который тут же застыл. - Эм...вы в... - Слушай, ох кукурузу мне в жёны... Он мне когда-то говорил о входе. Далеко. Слишком низко. Зеленая металлический ветка. Два куста. - Что за рычаг?- Пайнс недоуменно уставился на МакГакета, который продолжил бессвязный поток слов. Они не несли в себе никакого смысла, но в понимании старика они имели что-то схожее, были звеньями одной цепочки. - Я помню, ах, Стен, как ты так глупо поступил. Ты ведь показал ему подвал. Не нужно было это делать. Нельзя было ему в-верить. Все продолжал свою речь МакГакет. - Нельзя было верить, говоришь,- сказал про себя Пайнс.- Значит вот что имел автор дневника, когда говорил о том, что никому нельзя доверять. Так еще его зовут Стэн. Хм, нужно будет побольше узнать, был ли тут пациент с таким именем. - Мальчишка!- перебил его внутренний монолог старик,- нам нужно найти его. Освободить. Нужно найти зеленую ветку. - МакГакет, успокойтесь. Может нам все же стоит вернуться в больницу и отдохнуть, а завтра с новыми силами отправиться на поиски? Диппер подумал, что стоит все-таки собрать больше информации. То, что старик знает автора по имени немного его смутило. Больше чем на пятьдесят процентов он был уверен: этот «профессор», все написано в книге чистейшая выдумка психа, но детали этого дела потихоньку уничтожали его скептицизм, а веру в нечто необычно превозносили ввысь. Также он словил себя на мысли, что отправляться одним в гущу леса без какого-либо снаряжения глупо, поэтому стоит повременить с этим. Но только Пайнс раскрыл рот, чтобы оповестить о своих мыслях МакГакета, как тот рванул с места и направился вглубь леса. - Черт! Диппер побежал за ним следом, прихватив с собой дневник. Ветки кустарников, через которые он пробивался, оставляли на теле красноватые нити-полосочки, которые в скором времени, по мнению Пайнса, образуются в один большой синяк. Ругаясь и кряхтя, он спешил за ушедшим далеко вперед стариком. После того, как юноша споткнулся о корень дерева, упал на землю, испачкав штаны, МакГакет и вовсе пропал с поля зрения. - Почему я вообще этим занимаюсь!? Мальчишка поднялся и осмотрелся. Ничего и отдаленно похожего на силуэт сумасшедшего он не находило и пришлось идти по следам, которые были отчетливо видны на слегка сырой земле. Вот один. Еще один. Более аккуратно пробираясь через кусты какого-то растения с маленькими, еле заметными шипами на ветках, брюнет все дальше уходил от аллеи: она уже пропала из виду, как и солнечная поляна. Набредя на раннее неизвестную ему тропинку, юноша сбавил шаг, стал прислушиваться к любому шороху извне. Следы прекратились как раз в тот момент, когда он вышел на дорожку. Теперь оставалось уповать лишь на удачу, в которую Диппер не верил, и не потеряться, чему тоже была большая вероятность. Спустя несколько минут скитаний, Пайнс остановился. Теперь он мог спокойно себя рассмотреть, ведь когда ты пробираешься из терния к звездам это явно было сложно сделать. Грязные пятная на коленях, голенищах и крае штанов делали из паренька бомжа. Кое-где порванная жилетка, а также темно-зеленая жижа, украсившая носки кроссовок, лишь добавляла некого «шарма» его образу. Ели бы его встретила Маргарет или кто-нибудь из медперсонала, он явно остался в этой поликлинике дольше положенного срока. Однако, не это было самым страшно - Дипперу было все равно на одежду, - его волновали руки, который сейчас были в маленьких порезах, некоторые из которых вообще стали кровоточить и отдавать тянущей, тупой болью. Морщась и ругая себя, Пайнс стер кровь с тыльной стороны ладоней, тем самым размазав её по всем рукам — так зрелище казалось ему не таким противным. «И что теперь делать? Где мне его искать?»- задумался он, выпрямившись. Он посмотрел налево, затем направо. Ничего интересного: кусты, кусты, деревья, сосны. Пейзаж не менялся да и показывать, куда же запропастился МакГакет не желал. Ни единой неестественно изломленной ветки, ни следа, ни клочка одежды. Ничего. Диппер уже потихоньку начинал молиться, чтобы найти этого чёртового старика и свалить к чертям из этого леса. Похоже, Бог услышал его молитвы - раздался пронзительный вопль и грохот, словно при землетрясении. Диппер сорвался с места и побежал на звук. Картина, которую он увидел, прибежав к месту, откуда доносился крик, приковала Пайнса к земле. Он отрицательно покачал головой, словно это могло как-то исправить сумбурную, совершенно ненужную сцену, которая отпечаталась у него в голове. А наблюдал он не что иное, как МакГакета, который из последних сил держался за вьющееся растение, устилающее небольшую полянку; яму, простирающуюся под стариком и уходящую глубоко в землю; рычаг, который явно выделялся среди других веток, но из-за поржавевшего основания и облупившейся в некоторых местах краски, отличался, словно черный квадрат на белоснежном холсте. Дернувшись вперед, Диппер подбежал к старику. Земля из под ног тут же начала осыпаться, отбирая у МакГакета опору. Мальчишка тут же отошел назад, боясь провалиться вместе с ним. Откинув книгу в сторону, юноша прилег на траву и протянул руку сумасшедшему, бессвязная и несуразная речь которого звоном отдавала в уши. Пальцы то и дело соскальзывали с растения, оставляя зеленые отметены на пальцах. Зеленый сок медленно стекал по рукам МакГакета, пока Дипер пытался поймать старика хоть за что-нибудь, чтобы вытащить его из этой ямы. Он брыкался, словно рыба, выброшенная на берег, все сильнее дробя ногами землю: она осыпалась куда-то в бездонную яму, конца которой не было видно. - Я нашел его! Нашел! Ты слышишь, ох рыбьи головешки! Стен был прав! Мы вместе тут были! Он обманул его!- продолжал свою сумбурную речь старик, улыбаясь почти беззубой, желтой улыбкой. Пайнс поморщился от отвращения, но бросить МакГакета он не мог. Наверное, это не было чувство альтруизма, коим никогда не славился юноша. Скорее всего его охватило любопытство, ведь не так давно он корился себя за то, что не верил этому чудаку, считал книгу бессмысленной и совершенно ни на что не годной. Но что тогда он видит перед собой? Очередные галлюцинации? Это все плод его фантазии? Нет. Запах свежей травы реален настолько, насколько реальная земля на которой он лежит, скользкие руки МакГакета и бездонная дыра. - Не шевелитесь. Дайте мне вас спасти, черт вас дери! - Откровенно говоря, запаниковал Диппер, судорожно выискивая взглядом какие-нибудь предметы, которые помогли бы ему вытащить старика, но таковых вещей не было. Лес одним словом. Да. Оставался лишь один выход: нужно сделать резкий выпад вперед, схватить сумасшедшего за руку и также резко потянуть на себя. И только Пайнс собирался приступить к задуманному плану, как послышался треск, затем хруст и звук рассекаемого воздуха. МакГакет ушел под землю, которая словно отдельный островок отцепилась от края и пропала в непроглядной тьме ямы. Старик провалился во тьму, резко вскрикнув. Ладонь Диппера, протянутая для спасения, раннее лежавшая на траве, повисла в воздухе. Не медля, трясущимися руками, мальчишка подня л книгу с земли и побежал за помощью. Единственное, что вертелось у него в голове, была мысль позвать Маргарет. Лишь она одна могла поверить ему, поверить в то, что его история не придумана, а реальна. Конечно, книгу он показывать не собирался. Истина сейчас заключалась только в том, чтобы как можно скорее позвать на помощь...

***

Первая комната. Вторая. Третья тоже пустует. Нет никого кто бы смог помочь Дипперу. Всех санитаров как ветром сдуло, а вечно щебечущих у регистратуры медсестер унесло под землю Да, по землю... как МакГакета, которого, блять, Пайнс пытался спасти. Но потуги мальчика оставались безуспешными, что делали его самым худшим спасателем из всех существующих. Уже которую комнату подряд, юноша остановился. Вокруг шныряли больные, но ни одно человека в бежевом халате. Да, именно бежевый, ведь по прибытие в больницу, он не наблюдал врача или персонал в кипельно белом халате. Как потом узнал Диппер, тут водилась своя определенная форма, которая была придумана главным врачом, по совместительству правой рукой детектора психиатрической больницы. Пайнс осмотрел кладовую со швабрами и прочим инвентарем, который разрешали брать некоторым больным, а затем направился на второй этаж. Уже на последней ступеньке он оступается и падает на человека. На плиточный пол со звоном упали какие-то медицинские инструменты. Пайнс заметил лишь несколько ножниц и скальпель, ведь потом он поднял свой взгляд на девушку, которую сбил с ног и не смог отвести взгляда. Миловидная на вид, с ярко-рыжими волосами, она недоуменно смотрела на него, хмуря взгляд. - За тобой монстр гонится? Чего ты тут разбегался, придурок! - наорала она него. В её зеленых глазах полыхала ярость, которое заставила Диппера замолчать и залюбоваться искаженным недовольством лицом. - Эм... прости... ты тут работаешь?- опустив взгляд, спросил юноша. - Нет, почту разношу. Вот же моя почтальонка, тут униформа — все же почтальоны носят бежевый халат,- спокойно, но с нотками сарказма произнесла девушка. - Точно!- осенило Диппера,- помоги мне достать одного пациента из ямы.- Наконец вспомнил он зачем прибыл в больницу. - Какого пациента? Ты что несешь, сумасшедший? - она присела, собрала разбросанные по полу инструменты, положив их в контейнер, а затем с сомнением глянула на шатена. От него сердце парнишки начинало стучать с удвоенным темпом, а руки заметно потеть. Во взгляде, позе, фигуре чувствовалась небывалая сила, притягивающая к себе Пайнса. Будучи немного пассивным человеком, юноша неосознанно тянулся к таким волевым людям, пускай некоторые из них являлись полнейшими подлецами и мусором. - Мы с ним были в ельнике, и во время прогулки он провалился в какой-то овраг. Я сам н-не смог его вытащить, поэтому решил позвать кого-нибудь из персонала,- виновато проговорил Диппер. Хотя, в чем состоит его вина? - Так что ты сразу не сказал, идиот. Быстро показывай, где этот овраг находится. - С-сейчас я отведу тебя к тому месту, - заикаясь произнес Диппер. Они вместе быстро спустились на первый этаж, взяли веревку, которая была тут же небрежно накинута кольцом на плечо девушки, а затем направились к ельнику. Весь их путь занял около пяти минут, не больше. Рыжая служащая, как понял Пайнс, явно занималась каким-то видом спорта или же от природы была одарена скоростью, ловкостью и должной сноровкой ориентирования на местности. Даже Диппер, который обосновался в лесу при санатории не смог так быстро понять, куда и по какой тропке шёл тогда за МакГакетом. Но девушка поняла все с первого слова мальчишки, а он лишь сказал про дерево. Пайнс даже подумал, что она как-то связана с дневником, профессором и всей этой лабудой, которая появилась из неоткуда. Только затем, посмотрев на милое личико рыжей, он осознал - такое симпатичное создание не создано для интриг и тайн. Вот они прошли аллею. Затем тропка из жухлой травы. Куст. Поломанная ветка, о которую юноша споткнулся по пути в санаторий. Поляна... только это была обыкновенная поляна. Ни металлической ветки, ни ржавчины на якобы коре дерева, ни уж тем более ямы три на три метра не было. Милая, солнечная поляна, по которой ползают букашки, а муравьи строят свои домики, делая небольшие кучки земли. Встряхнув головой, будто это могло прогнать иллюзию идиллии, Диппер быстро рассек поляну, приблизившись к чуть выступающим из под почвы корням дерева. - Ну и где твой упавший в яму, которую я почему-то не вижу, сумасшедший?- подала голос рыжая, подойдя к Дипперу и взирая на него сверху-вниз. - Эм... он определенно был здесь! Я помню это! Именно это дерево. Хотя... тут должна быть ржавчина... и... вот тут еще яма, а там рычаг... это было всё тут,- неуверенно пролепетал парнишка, растеряно глянув на девушку. - Пацан, я понимаю, что тут все психи и ту-руру,- она покрутила у виска,- но это для меня что-то новенькое. Ты точно уверен, что это именно та поляна?- отчеканила она, грузно поглядывая на Пайнса, который начал ёжиться от тяжелого и сосредоточенного взгляда рыжей. - Н-нет. Я в этом уже не уверен. Может это было на другой поляне... да и не важно это! А если с этим стариком что-нибудь случится? Я ведь пообещал... спасти его,- с нотками безысходности проговорил Диппер, поднимаясь с корточек.- Я даже не способен элементарно привести человека на нужно место, чтобы выполнил по сути мою просьбу.- Диппер пнул первый попавшийся камень. Он в легком полете пролетел по воздуху, приземлившись на другую сторону небольшой полянки. - Ладно. Ты, это... успокойся, парниша. Не нужно себя так накручивать. Я вижу, что ты нормальный, пусть немного и странноватый. Хех, не кипишуй, найдется твой сумасшедший, я в этом уверена,- девушка положила руку на плечо Пайнса. Вмиг, по телу юноши прошла волнительная дрожь. Он перевел взгляд на рыжую. Она снисходительно, даже как-то успокаивающе посматривала на него. От этого чувства взаимопонимания Дипперу становилось тепло на душе, а мозг уже переставал твердить ему, что он псих и вся эта ситуация с МакГакетом ему почудилась. - Л-ладно. Спасибо тебе... эм, а как тебя зовут? - Зови меня Венди. Венди Кордрой. Последний раз осмотревшись, они направились обратно в больницу. Как только их силуэты скрылись из виду, послышался щелчок, с которым открылся небольшой проход в земле. Человек, раннее следящий за этой парочкой издалека, аккуратной отодвигая ветки колючего кустарника, прибывавшего в лесу в многочисленном количестве, подошел к проходу, оглянулся и спустился в подвал. Мгновение, и поляна вновь стала поляной. Ни дыры в земле. Ни того человека.

***

До самого ужина Диппер не находил себе места. Он шнырял по больнице пытаясь заняться чем-то, что могло отвлечь его от посторонних мыслей и волнения. Пайнс даже успел поговорил с миловидной девушкой, которая еще за завтраком таращилась ошарашенными глазами, когда он разговаривал с Биллом. Кстати о Морригане — его юноша не выдел целый день. Раньше подтянутая, угловатая фигура этого недоактера чудилась на каждом углу с периодичностью в полчаса, а тут как сквозь землю провалился. Да, будто провалился... Уже находясь в своей комнате, спрятав книгу в вентиляционную трубу в кладовке, он размышлял о всём, что произошло за эти долгие двадцать четыре часа. Это происходило с ним? Да. Это было реальным? Да, может быть. Именно этот вопрос и волновал юношу. Он не понимал, как яма на поляне за пять минут смогла сама себя зарыть. Простому человеку не под силу закопать такую громадину за считанные минуты, о других вариантах Пайнс и не помышлял. Под гнетом мыслей голова начала болеть. Словно тысячи маленьких молоточков, ноющей пульсацией боль удирал по вискам мальчишки, заставив того скорчить недовольную физиономию. Свернувшись калачиком, он прикрыл глаза. Тут же всплыл довольно яркий, точный образ рыжей девушки — Венди, которая пообещала никому не рассказывать об этом случае. «Она такая милая и отважная, словно Афродита, сошедшая с Олимпа к нам на землю. Её рыжие, словно яркая бронза, волосы, так красиво отливают на солнце, ослепляя своей красотой. Как я раньше её не заметил,- думал Диппер, невольно улыбнувшись.- Она еще такая добрая, согласись оставить наше сегодняшнее приключение тайной. У нас есть общая тайна,- не сдержав радостного писка, завизжал Пайнс.» За этими размышлениями из головы юноши потихоньку ушли мысли как о бездонном подвале, так и утреннем разговоре с Морриганом. Он настолько сильно погрузился в свои мечтания о девушке, с которой он знаком полчаса, но которая так сильно увлекла сердце парнишки, что забыл обо всем. Не это ли любовь с первого взгляда?- подумал Диппер. - Нет, малой. Любви с первого взгляда не бывает, да и быть не может. Это все самовнушение, которое возникает от толчком твоего подсознания, не больше. Морриган закрыл дверь, повернув замок. Медленным, ленивым шагом проследовав к своей кровати, он просто рухнул на неё. - Что? Как ты... смог узнать? - Пайнс подскочил с кровати, уже было ринувшись к Биллу, но на середине пути остановился как вкопанный. В его глазах мелькал страх, горечь некого поражения при раскрытии «скелета в шкафу» и недовольство. Все это слилось в единый микс эмоций и отразился на лице мальчишки. - Разве я тебе не говорил,что мне подвластно время, информация и вселенная? Ой, точно, не говорил. Извини меня, Пайнс, - лукаво отозвался Морриган, перевернувшись на бок. Он провел взглядом от кончиков носков Диппера до его кучерявой макушке, на которой сейчас не наблюдалось кепки. Слегка растрепанные волосы вместе с возмущенной мордашкой делают его очень даже милым,- пронеслось в голове Билла. - Что за чушь ты мне несешь, Морриган? Да как ты вообще узнал, что я сегодня познакомился с Венди?- Пайнс скрестил руки на груди, будто то могло помочь возвести стену вокруг него и уберечь от проницательного взгляда. - Ты сейчас сам ответил на этот вопрос. Венди значит.... Не самый превосходный выбор. Я думал, у тебя вкус будет куда лучше,- Билл потянулся, а затем отвернулся к стенке. - Стоп. Что? То есть я сам тебе сейчас сказал... черт! Какой же я идиот.- Мальчика фыркнул. Он вновь прилег на свою кровать, также показательно поворачиваясь спиной к Морригану. - И почему же не самый лучший выбор, о всезнающий Билл? - Спустя минуту тихо задал вопрос Пайнс, которого любопытство успело съесть несколько раз под разными приправами и соусами. - Потому что Венди полная дрянь, куртизанка и гризетка - выбирай что тебе угодной, малой. Она переспала почти с каждым нашим санитаром, включая одну медсестру-лесбиянку. Теперь она не такой ангелочек, как ты думаешь?- Даже спиной Диппер почувствовал плутовскую улыбку. - Ты врешь. Я тебе больше не поверю, ручаюсь за это. Ты никогда меня не сможешь обмануть. Жулик, позер и петух — выбирай что хочешь.- Попытавшись состроить манеру речи Билла произнес Диппер. Только в голосе не было ни очарования, ни уверенности, ни силы, присущей Морригану. - Ты ребенок, Диппер Пайнс, если считаешь, что каждая девушка в её возрасте девственница, которая ждет своего одного-единственного принца на белом коне. В доисторические времена, будь-то средневековье или времена первопроходцев, женщины всегда были и остаются жадными и падкими на любовь, ими всегда движет страсть, разуму в которой нет места. Именно «любовью» многие из них и прикрывают этот блуд, превознося пошлость в ранг чего-то высшего, неподвластного ни одному человеку. Неужели ты считаешь, что в наше время все проходит не так? Вон, Алиса Мондел, сменщица Маргарет, была замужем почти десять лет. И что? Месяц назад она променяла своего благоверного на более резвого сорванца, который младше её на три года. Ты думаешь это любовь? Отнюдь не так — влечение. Природное влечение к человеку, которое проявляется каждый раз, когда ты видишь собрание своих фетишей в одном единственном предмете. Никто не способен устоять перед удовольствием, впоследствии названным святой любовью. - П-прекрати говорить такие вещи, Билл! - выкрикнул Диппер, продолжая сверлить стенку перед собой,- даже если все обстоит так, как ты говоришь... мне не нужен от неё секс,- тихо, заикаясь произнес юноша. - Что? Ты серьезно?- Морриган залился звонким смехом. - А ч-что в этом смешного? Может к ней всегда так относились, словно к вещи, вот она и стала такой. - Значит ты все же поверил... - Нет! Это ничего не значит. - Тогда я тебя огорчу: ей от тебя только он и нужен будет, малой. Но раз ты, благородный рыцарь, решил до свадьбы ни-ни, то она уйдет к другому, к тому у кого член наливается кровью только при виде её обнаженной груди,- нарочито медленно, четко, с придыханием проворковал мужчина. - Да прекрати ты нести эту чушь! Ты меня бесишь, твои слова ничего не значат, ты сам ничего не значишь,- от таких слов Билла уши Пайнса предательски покраснели, а щеки приобрели слегка пунцовый оттенок. Голос стал слегка подрагивать из-за волнения, накрывшего юношу с головой. Он всегда смущался таких вещей, отчего так и реагировал. - Так значит в свои восемнадцать или сколько там тебе, ты все еще играешь роль невинной девы? Ха-ха-ха, ты уморителен, Диппер. - А ты, я вижу, слишком озабочен для своего возраста.- Парировал Пайнс. - Увы, но твои выводы ошибочны. Озабоченность присутствует в каждом из нас, просто кто-то принимает её и не парит себе мозг моралью, предписанную блудливым обществом, а кто-то заморачивается и выедает часть себя, скрывая свои желание, откладывая их в глубины своей души. - Из тебя отвратительный философ получается. Знай это, Морриган. Живи с этой мыслью,- буркнул Диппер, накрываясь одеялом.- И чтобы ты не говорил, твои слова я не стану воспринимать всерьез,- надув щеки, словно ребенок, прошептал Пайнс. - Все, я устал от этого разговора, дитя. Ты слишком мал, чтобы с тобой обсуждать такие темы. Смотри не сдохни во сне,- сказал Билл в ответ, махнув на юношу рукой. - Прежде чем сдохнуть, мне предстоит разгадать тайну этого дневника, а потом и в гроб ложиться можно,- подумал он, прикрыв глаза.

МакГакет. Бездонная яма. Чокнутый профессор. Автор дневников. Венди Кордрой. Муж ленивой Сьюзен. Билл Морриган. Дневник. Все это чудилось Пайнсу, который медленно погрузился в сладкую дремоту.