Whatever It Takes

Утро я встречаю с отчаянно болящим сердцем. В кои-то веки я смог заснуть и проспать всю ночь, не просыпаясь; адекватной ли платой за это было то, что по ту сторону реальности тот единственный поцелуй не прекращался так же жестоко, как это было на самом деле? Хотел ли я всю ночь видеть во сне миллиарды возможных вариаций и продолжений той сцены? Единственное, чего бы я и правда хотел — это не просыпаться. Но это мне, увы, неподвластно — как ни странно, суицидальными настроениями я не страдал даже в самые плохие периоды. На часах всего шесть утра. Погода за окном просто превосходная, и несмотря на не самый позитивный настрой, меня это скорее успокаивает, чем бесит. Двигаясь очень размеренно, словно боль во мне — это яд в переполненной чаше, который нельзя расплескать, я варю кофе (хуже уже все равно некуда, да и вроде этот барьер мы преодолели) — и выбираюсь на крыльцо, усаживаясь прямо там на единственную ступеньку. Воздух приятно холодит кожу — солнце взошло совсем недавно, и его тепло еще практически не ощущается. Я прищуриваюсь, окидывая взглядом светлое небо в бессмысленной попытке разглядеть болтающихся где-то там Жнецов. Конечно, невооруженным глазом, да еще и утром, это совершенно невозможно… Отхлебнув кофе, я закрываю глаза и опираюсь затылком о дверной косяк. Больно так, что жить не хочется. Зря я… что? Полез это вспоминать? Как будто я хотел. Дышу медленно, полной грудью. Свежий утренний воздух пригорода кристально чист, как будто и нет никакого мегаполиса под самым боком. Неплохое все же место для жизни. Неплохое… Вот только о такой жизни я никогда не мечтал. Но другой у меня теперь нет. Потому что стоит все-таки признаться самому себе: я уже не надеюсь на то, что ученые на Цитадели найдут способ летать на сверхсветовой без использования нулевого элемента. Может быть, когда-нибудь и нашли бы… Но времени у них чертовски мало. На сколько капсула на Кленкори продлит жизнь Шепард? То, что она вообще приспособлена для полноценного анабиоза — и так довольно щедрый подарок. А потом… Потом будет неминуемый пиздец — то ли от проснувшихся Жнецов, то ли от Горна, которым Альянс все-таки решит от безысходности пальнуть. Интересно, решатся ли? А сможет ли вообще выстрелить Горн без информации о том ключевом элементе, за которым Шепард и полезла в виртуальную реальность Катализатора? А мои ли это уже проблемы?.. Открываю глаза. Правильный ты вопрос тут себе задал в кои-то веки, Моро. Проблемы не твои, потому что ты безнадежно выброшен на обочину жизни, и старых добрых лет не вернуть. И на новые надежды никакой. Хотя если бы она смогла вернуться… Пусть, пусть к Лиаре, но только если бы смогла… Мне бы этого хватило. Знать, что она счастлива и не одинока. Ухмыляюсь; одним глотком допиваю кофе и, с трудом поднявшись на ноги, ухожу обратно в дом. Лирика лирикой, но мне все-таки интересно, что творится в последнее время на планетах. Ползу к терминалу, но электронная почта пуста — черт, Касуми, ну где ты там? Интересно, она дома вообще? Может ведь и не быть, причем не только дома, а и на Земле вообще — за интересные заказы Гото до сих пор с удовольствием берется. Может, попробовать связаться с каким-нибудь из агентов Серого Посредника на Земле? Но я не имею ни малейшего представления о том, с какой скоростью сейчас работает сеть Лиары. К тому же, действуя через агентов, мне им денег придется отвалить немерено. На жизнь заработка в такси мне хватает, но явно не для таких случаев. Заказывать еще один звонок через экстранет бессмысленно опять же из-за стоимости — я ни малейшего понятия не имею о том, где ТʼСони сейчас находится, а брать звонок с поиском… В общем, я лучше подожду Касуми, хотя бы пару дней — там посмотрим. На столе рядом с терминалом валяется белый прямоугольничек визитки, и я вспоминаю еще об одном незавершенном деле. Только теперь замечаю, что офицер вручил мне личную визитку. М-да, в такое время звонить, конечно… Циферки на электронных часах еще даже до семи не добрались. Хотя и черт с ним, работа в ПСР — всяко дерьмовая, и не говорите, что вас не предупреждали. — Слушаю. Резкий мужской голос отвечает на звонок так быстро, что я сразу понимаю: даже близко не спал. Вот и славненько. — Сержант Картер? Это Джефф Моро. Вчера… — Я вас помню. Я уже навел справки, мистер Моро, информация от вас мне не требуется. — А в чем, собственно, было дело? — я просто не могу не спросить, хоть и понимаю, что мне вряд ли ответят. До меня долетает полный усталости вздох. — Мистер Моро, вы совсем новости не смотрите? — Просто скажите: неужели что-то о «Цербере» стало слышно? — Расследование ведется. Включите телевизор, недостатка в версиях не будет. Не попрощавшись, сержант прерывает связь. Я несколько секунд задумчиво таращусь на терминал. Как-то это глупо, я вчера и так прочитал все, что только можно было найти… Но вдруг? Снова ковыляю на кухню, наливаю себе еще чашку кофе и, устроившись на диване, кликаю на голографическую панель-пульт. Оживает висящий на стене экран… и я застываю с поднесенной к губам чашкой. «…уже четыре часа на юго-западе Шанхая идут вооруженные столкновения с применением оружия и техники, использующей масс эффект. Китайское отделение полиции специального реагирования отвергает масштабность происходящего, однако характер столкновений позволяет с уверенностью сказать, что в Шанхае развернуты боевые действия…» «…серия недавних терактов на территории Африканского Содружества переросла в стадию массовых беспорядков. По сообщениям очевидцев, Претория, Булавайо и Хараре стали полномасштабной ареной боевых действий. Несколько минут назад в студию поступило сообщение, что в Претории была захвачена база ВС Альянса «Бритс»…» «…поступают сообщения о вооруженном столкновении ВС Альянса с неизвестной группировкой в Сакраменто…» «Террористы использовали орудие массового поражения на основе технологии эффекта массы в парижском столкновении. Французское подразделение ПСР практически прекратило свое существование, и надеяться на поддержку британских сил…» Я наконец натыкаюсь на канал, который взялся осветить ситуацию целиком, и единственное, что я могу с уверенностью сказать, глядя на покрытую пульсирующими красными огоньками карту мира — это то, что на Земле началась война.

* * *

— Доброе утро, дедуля Джефф, — с лестницы раздается сонный голосок Хилари. — Что ты там смотришь? — Я тебя разбудил? Прости, малыш, уже выключаю! Я действительно молниеносно вырубаю телевизор и успеваю даже перевести дыхание до того, как Хилари спускается в гостиную. Она все еще зевает и сонно щурится. — Разбудил. А что показывали? — Новости… Ерунду какую-то, — я издаю смешок, который даже для меня самого отдает паническими нотками. Теми самыми, которые Хилари умудряется считывать на раз-два, как я уже не раз успел убедиться. — Если хочешь, иди еще поспи. Я не буду шуметь. — Нет, я уже проснулась. Кажется, — внучка потирает ладошкой глаза и вдруг улыбается, глядя на меня. — Что? — Пахнет кофе. Так ты сам умеешь его делать? — Ну… — я покачиваю кружкой. — Как видишь. Я быстро учусь. — Наверное, это твой секрет лучшего пилота в галактике, — хитро щурится мелкая и останавливается около дивана. — Я написала письмо маме. На перекладных — это куда и как? Я не сдерживаюсь и удивленно покачиваю головой. Как она умудряется дословно повторять все, что я говорю? Откликаюсь: — Это в космопорт надо съездить. В сторону Цитадели должен еще пойти транспортник с грузом — узнаем, когда, и договоримся с кем-нибудь из экипажа. Я говорю все это, а сам думаю: пропустят ли к кораблю? В обычной ситуации проблем бы не было, приставили бы пару солдат в охрану и вперед — пф, а у меня-то репутация, форменный пират! — но учитывая все, что я сегодня услышал, им может быть не до охраны гражданских, которых никто не приглашал. Если космопорт, прямо подконтрольный Альянсу, вообще не закрыли. М-да… — Я знаю, знаю, — хлопает в ладоши Хил. — Это называется «контрабанда»! — Это называется «просьба», — я отвешиваю ей легкий щелбан — точнее, пытаюсь, потому что от руки она ловко уворачивается и, припевая «контрабанда-контрабанда», уносится наверх. — Я моментом буду готова! — объявляет она уже со второго этажа и стучит дверью ванной комнаты. Уголок губ дергается в непроизвольной усмешке. Цель есть, как ее достичь — мы понятия не имеем, но сделать обязаны… Я чертовски скучал по такому подходу. Вот только, конечно, колесить по городу с Хилари сейчас мне хочется меньше всего. Во-первых, она замечает слишком много как для ребенка ее лет, во-вторых — в Торонто, конечно, пока спокойно, но позавчера было спокойно вообще везде, а сейчас бушуют вооруженные столкновения. Я иду к терминалу и в который раз лезу в интернет. Но карты, города и названия военных баз, которые подверглись нападениям неизвестных сил, мало что говорят — я был выкинут из системы целых десять лет, измениться могло слишком много. Да и аналитических данных, как ни прискорбно, откровенно не хватает. Ощущение такое, будто я пытаюсь сложить мозаику, глядя только на оборотную ее сторону. В совпадения я не верю, их просто не бывает — если думаешь иначе, то ты просто слишком туп, чтобы разглядеть кукловода. Так что за всеми нападениями просто обязан стоять кто-то один. Но кто? В голове навязчиво отбивается: «Цербер, Цербер, Цербер…», — но я отмахиваюсь от идиотской мысли. Организация уничтожена, пусть даже тела Призрака на станции Кронос не обнаружили, и даже если он спасся на волшебном космическом рояле — это полный бред. Без организации, без денег, индоктринированный Жнецами чуть более чем полностью — даже если выжил, что он мог сделать? Вопросы без ответов даже заставляют меня пожалеть о том, как яростно я игнорировал попытки бывших сослуживцев выйти со мной на связь. Может, не мыкался бы сейчас так в ожидании письма от Касуми… Я в тысячный раз проверяю почту, но там по-прежнему пусто. Отвешиваю себе мысленный подзатыльник — хватит страдать ерундой, тебе придет оповещение о письме! — я одеваюсь и зависаю в гараже у кара, ожидая Хилари.

* * *

Дороги плотно утыканы блок-постами ПСР и военных. Меня не покидает ощущение, что кто-то отмотал назад время, и сейчас снова год эдак 89-й. Первое время после войны Нормандия еще была в строю — корабль Шепард был не меньшим символом, чем она сама. В глазах многих любой, кто сходил с борта Нормандии, казался едва ли не божеством — имидж, который военное руководство активно эксплуатировало для установления новых правил. Мудрое решение, ожидаемое от адмирала Хакета — он всегда знал, как подсластить горькую пилюлю. А новые порядки были очень, очень горькими. — И все-таки кварианцы — странные ребята, — ухмыляюсь я, слыша шаги за спиной. — Получили обратно свою родную планету, а теперь не хотят оставлять Мигрирующий флот, каково, а? Надеюсь, Тали смо… Шепард. Тут. Больше. Нет. Осознание в который раз увесистой дубиной обрушивается на голову, и я захлопываюсь на полуслове. В который уже раз я начинаю болтать вот так, словно мозг отказывается принимать и помнить то, что ее нет… — Виноват, адмирал. — Их можно понять, — Хакет игнорирует последнее замечание. Его тон совершенно ровный. — Мы предлагаем не комфортабельный переезд, растянутый на несколько десятилетий. Мы предлагаем им переместиться на Раннох, где нет ничего, бросить корабли, на которых они прожили больше трех столетий. Почти все суда Мигрирующего флота слишком стары и, раз опустившись на планету, больше не поднимутся. — Никто не говорил, что будет легко. — Шепард оставила нам непростую задачу. Я стискиваю зубы так, что начинает болеть челюсть. — Так точно, сэр. Было действительно непросто, но в конце-концов галактика начала преображаться. В 89-м частью этих преображений стала и Нормандия — последний военный фрегат Альянса, официально поставленный «на якорь» на Земле. Вместе с ней перешли в состав наземных военных сил и мы. Отчасти я был даже рад — надеялся, что тяжесть последних лет, наконец, развеется. Но Земля оказалась похожей на тюрьму планетарного масштаба — новообразованная ПСР, наделенная огромными полномочиями, не церемонилась с теми, кто хотел жить «как раньше», а во многих местах по-прежнему царила разруха, оставшаяся с войны. Все наладилось и стало похоже на нормальную цивилизованную жизнь всего лет пять назад, а вот теперь кажется, что концлагерь вернулся. — Дедушка, почему так много военных? — Хилари не отлипает от окна и, конечно же, подмечает все происходящее. — Просто патрули, это бывает — ты еще привыкнешь, — бодро отвечаю я. Почти даже не соврал. Кто знает, когда все это успокоится… Прищурившись, я смотрю вперед. Приближается развилка трассы на космо- и аэропорт, блестящие крыши зданий и навигационные башни уже виднеются вдали. А на левом ответвлении, сворачивающем в космопорт, стоит очередной блок-пост — и на вид куда серьезнее, чем те, что мы миновали в городе. Я сбавляю скорость и задумчиво почесываю в затылке. Ощущение, что нас не пропустят, крепнет с каждым метром, а интуиции я привык доверять. Но что же делать? Мысль, которая логично приходит в ответ на этот вопрос, проста настолько же, насколько мне не хочется ее реализовывать. С другой стороны — с письмами я сам пообещал, так что будь добр теперь делай, так? Тыкнув в экран коммуникатора, я продолжаю неспешно ехать вперед. Девайс издает короткий писк, сигнализируя об установке соединения, почти мгновенно. — Неожиданно, Джефф. Изображения на экране нет, но я готов поклясться, что СУЗИ сейчас выразительно приподняла бровь. Мимика давалась ей непросто, но любимые выражения лица потом стали применяться постоянно. — И тебе привет, — откликаюсь я. — Как дела? — Неплохо, планирую мировой переворот. — Это была шутка, да? — А ты догадайся сам. Я пытаюсь понять, что звучит в этом голосе: сарказм или вполне душевная ирония. Вроде второе, но… — Ладно, я действительно тут немного занята. Что ты хотел? — Ты на базе? Мне очень нужно сюда попасть. — «Сюда». Значит, ты уже где-то на подъезде и видишь блок-пост. Джефф, космопорт закрыт для гражданских. — СУЗИ, пожалуйста, я не звонил бы, не будь это важно. Я пообещал Хилари… — Хилари? Дочка Эмили с тобой? Я бросаю взгляд направо. Хил слушает разговор с такими горящими глазами, что все тут же становится ясно. Я чуть киваю, и девочка с восхищенным придыханием пищит в коммуникатор: — Я тут, тетя СУЗИ. Это я! — Вот это и правда сюрприз, — после короткой паузы выдает СУЗИ. — Очень приятно познакомиться с тобой, Хилари. Джефф, я сейчас свяжусь с блок-постом. Встретимся на входе. Она отключается. В ответ на восторженный взгляд Хилари я слегка озадаченно пожимаю плечами. Ладно уж, вроде, прошло неплохо… Военные на блок-посту действительно не пытаются ко мне придраться. Один, бегло знакомый еще по службе, посмеивается и просит вести себя хорошо и ничего не угонять. Я хмыкаю и отвечаю, что обещать не возьмусь, так что если что — спрашивать придется с СУЗИ как с моего конвоира. Она, всегда верная своим словам, действительно уже ждет нас на входе — поблескивающую на солнце серебристую макушку видно издалека. Паркуя кар, я тихо вздыхаю. Честно сказать, я скучаю по СУЗИ — по СУЗИ того времени, когда мы летали вместе, в чувствах не было никакой неуверенности или вины, а самые язвительные шутки касались заляпанных камер или несанкционированных движений моего кресла. Интересно, если бы тогда в баре я не послушал совета Шепард, были бы сейчас наши отношения с СУЗИ совсем другими? — Я привык наблюдать за танцами со стороны… Кстати, об этом! — Танцах? — Наблюдении со стороны! — вздыхаю. — Что думаешь обо мне и Сузи? Выпалив свой безумный вопрос, я напряженно жду реакции, в то же время здорово ее опасаясь. Спрашивать ее после всего… Но с другой стороны, это же не должно ее беспокоить, так? А мне не к кому больше пойти с такими идиотскими вопросами. Бли-и-ин… Пауза затягивается до каких-то странных и почти неловких размеров. — Ты всерьез ею увлекся, да? Осторожно скашиваю взгляд. Шепард улыбается, смотря куда-то в сторону танцпола, и я несколько расслабляюсь — кажется, все не так уж страшно. А ее вопрос… Черт! Кто же не увлечется таким вторым пилотом! — Заметно? Шепард слегка качает головой и почему-то медлит с ответом. — Слепой бы заметил. В чем же проблема? — Эмм… В том, что она сделана из металла, а у меня хрупкие кости? — Жизнь — сплошной риск. Как, между прочим, и ежедневные Жнецы вокруг. — Я не планировал встречаться с Предвестником. — Брось, Джокер, ты понимаешь, что я имею в виду. — Понимаю. Но в разгар войны… Стоит ли оно того? — Твое счастье? Оно стоит того, даже когда мир на краю катастрофы. Я растерянно моргаю в ответ на последние слова. Внутри ворочается непонятное чувство, которому я не могу придумать названия. Все, что получается — это несколько смущенно отозваться: — Спасибо, Шепард. Она негромко смеется и по-прежнему на меня не смотрит — как будто специально отводит глаза. — Иди. Просто иди и лови момент. И я иду. А когда безымянное чувство заставляет оглянуться у самого подножия лестницы, ведущей на танцпол, вижу, что Шепард и след простыл. Ч-черт. Какой смысл думать об этом теперь? Пока я пытаюсь одолеть очередные не в тему проснувшиеся воспоминания, Хилари успевает выбраться из машины и с восторгом уставиться на подошедшую СУЗИ. — Привет, тетя СУЗИ, — очень церемонно здоровается мелкая, решив разнообразия ради побыть воспитанным ребенком. — Очень приятно. Мама много мне про тебя рассказывала. И дедушка тоже. А можно мне увидеть Нормандию? — Можно. Если твой дедушка не будет против, — присевшая на корточки перед Хилари СУЗИ поднимает голову. — Привет, Джефф. — Давно не виделись, — с привычной долей неловкости усмехаюсь я. — Да, — без тени смущения подтверждает ИИ. — Три года, пять месяцев, двадцать четыре дня. Сколько?! — Ты меня слышал, — отрезает она, выпрямляясь в полный рост. — Ты был несколько нелюдим последнее время, не так ли? Как по мне, так хмуриться СУЗИ так и не научилась. Зато голос у нее выразителен настолько, что от вкрадчивого «не так ли?» кровь в жилах стынет. — Ой, — выдает Хил и цепляется за меня. — Ой-ой. Тетя СУЗИ, у тебя сейчас лицо как у мамы, когда я делаю что-то не так. Ты сердишься? СУЗИ перестает сверлить взглядом меня и переводит его на девочку. И вдруг слегка улыбается: — Нет. Но хочу, чтобы твой дедушка почувствовал себя виноватым. — Я не осознавал, что прошло уже… Хилари дергает меня за куртку, делает большие глаза и беззвучно произносит: «Я больше не буду!» — и едва заметно кивает на СУЗИ. Черт, кто тут младше вообще? — В общем, да. Прости, — смущенно говорю я, потирая шею. — Прощаю, — сталь в голосе все-таки исчезает. — Ну, а теперь расскажи, что вас сюда привело? — Контрабанда! — радостно отвечает Хилари за меня, поняв, что буря миновала. — Мы приехали отправлять письма. На перекладных — это дедушка сказал. Это как? — Полагаю, Джефф имел в виду «из рук в руки» — не официальной почтой, а через посредников. — Я так и… — Ох, пожалуйста, — она выразительно приподнимает одну бровь. В ответ я тяжело вздыхаю и закатываю глаза — не удерживаюсь просто. Как пить дать старая разведенная пара. Кажется, я начинаю вспоминать, почему не хотел ей звонить целых три года, пять месяцев и сколько-то там дней. — На ходу по-прежнему Ганимед? — Да, — кивает СУЗИ, благосклонно меняя тему. — Вылет запланирован на сегодняшний вечер. Вы как раз вовремя, погрузка завершена на 92%, и команда уже здесь. — Отлично, — я улыбаюсь Хилари. — Вот с ними мы и пойдем договариваться передать маме твое письмо. А мама уже отправит твоей подружке… — тут до меня доходит и я не сдерживаю торжествующего, — ха! Ха-ха! На пе-ре-клад-ных. Там еще письмо ее подруге, которое Эмили передаст дальше. Так что я не дебил, это ты меня с толку сбила. Ха! — Ребячество. Но не буду портить тебе момент торжества, — язвительно отзывается СУЗИ. — Ганимед в тридцать восьмом доке, пойдем. Не бери пример с дедушки, Хилари, — он так плохо себя вел, что теперь ему не разрешают без охраны подходить к кораблям. — А я знаю, знаю, — с удовольствием смеется малышка и на секунду становится очень сосредоточенной, — это после… сейчас… попытки, которая представляла собой угон корабля с пассажирами на борту! Секунду-другую я туплю, пытаясь опознать знакомые интонации, а когда внезапно понимаю, что это мои собственные слова, обалдеваю вконец. — Хилари! — Что? Ты же не зря мне рассказываешь, я слушаю и помню, — она хитро подмигивает и показывает мне язык. — А что ты угонял? — О боги. — Тот самый корабль, который привез тебя на Землю, Хилари, — невозмутимо отзывается СУЗИ. — Да блин! — А что конкретно он тебе рассказывает? — Про Шепард, — мелкая отвечает прежде, чем я успеваю что-либо сделать. — Про вас, про Кленкори… Ту Историю, которую никто не знает! Вопреки всем ожиданиям, СУЗИ не пытается убить меня на месте, вместо этого с интересом спрашивая Хил: — И ты собираешься ее всю запомнить? — Конечно, — уверенно кивает ребенок. — Как же иначе? Когда я вырасту, я хочу стать такой же классной, как коммандер! И как дедушка! И как ты, тетя СУЗИ! — Какой необычный набор, — хмыкает та. Мне чудится, что несколько натянуто. — Хочу быть смелой, как коммандер, уметь все делать, как дедушка Джефф, и быть такой же умной, как ты! — на одном дыхании тарабанит Хилари. — Ничего не необычно. Умной быть особенно важно — папа всегда это повторял. Я это запомнила. — Память у тебя в папу, да? — Ага, — гордо и твердо отзывается девочка. — Только я сама не знаю, как так вышло. — Это называется гены, — назидательно произносил СУЗИ, но Хил перебивает: — Не-е-е, тетя СУЗИ, я от мамы знаю, что гены — это мой цвет волос и карие глаза, ну и вообще — то, что у меня всегда было. А память как у папы у меня не всегда была, хотя — ой, может, я что-то неправильно поняла? — она с серьезным видом чешет в затылке. — Нет, полагаю, все правильно. СУЗИ улыбается и треплет девочку по коротко стриженной макушке. Я не могу не улыбнуться сам, в глубине души аж распухая от гордости за внучку. И вдруг, внезапной волной тепла внутри, приходит осознание того, насколько же я все-таки благодарен Эмили за такое внезапное решение прислать Хилари на Землю. Впервые за столько времени я чувствую себя живым. И это — целиком и полностью заслуга этой девчушки. От мыслей меня отвлекает вибрация на запястье. Неужели… Комм-дисплей не разочаровывает, показывая одно непрочитанное сообщение. Наконец-то, Касуми! Я с нетерпением открываю письмо. «Кое-что есть. Кое-что, что тебе стоит узнать, Джокер. Но сказать смогу только лично. Не потерял мой адрес?» Несколько секунд я перечитываю про себя лаконичное послание, пытаясь подавить разочарование и нотку тревоги. «Что это за информация такая, которую ты не можешь доверить своему супер-шифрованному соединению?» Я автоматически продолжаю вышагивать в нескольких метрах позади СУЗИ и Хилари, надеясь, что Касуми не успела закрыть электронную почту, и ответ не затянется снова на целые сутки. Девочки на меня внимания не обращают, и хорошо — слишком уж озадаченное и озабоченное у меня сейчас лицо. Что такое должна была раскопать Гото, что зовет меня к себе? Адрес ее действительно где-то дома есть, но ни разу за все годы я там не был. Черт, да я вообще в Японии никогда не был! Да и как я куда-то поеду, если здесь Хилари? Ей в школу через два дня, да и таскать с собой ребенка через половину земного шара… Ответ действительно приходит быстро, но не оставляет мне никаких шансов. «Это действительно СЕРЬЕЗНО. Кое-что о Шепард». Грохот собственного резко ускорившегося пульса оглушает. Я гашу комм-дисплей и опускаю руку, но damage is done, перестать думать о послании просто не получается. Что это значит? Как все взаимосвязано, и при чем здесь Шепард? Разумом я понимаю, что, случись что-нибудь с ней, мы бы уже вряд ли были живы, но сердце голову, как всегда, не слушает и продолжает отчаянно паниковать. Тем временем мы добираемся до тридцать восьмого дока. Я на автомате умудряюсь всучить старпому письма — благо, этого пройдоху я знаю еще со времен собственной службы, и уговаривать долго не приходится. Тревожный рой мыслей даже отвлекает от обычно неприятных деталей встреч с бывшими сослуживцами — которым до сих пор хоть изредка принадлежит все небо, в то время как я прикован к земле. — Джефф, — окликает меня СУЗИ, пока Хилари с жаром объясняет старпому, что еще надо передать маме, «а то в письмо не поместилось». — Что случилось? — Да так… — пытаюсь отмахнуться я, понимая, что даже от глухого не скрыл бы тревоги в голосе. — Скажи, СУЗИ, Альянсу уже что-то известно по поводу… всего? — За последние двое суток? Да, — кивает она. — Но ты знаешь, что я не могу тебе рассказать. — Устав, конечно, я знаю, — я досадливо потираю затылок. — Я и не прошу. Правил ты ради меня уж точно достаточно нарушила. Она усмехается. — Тогда что? Я смотрю на Хилари и в нервной задумчивости потираю запястье. СУЗИ выжидающе таращится на меня, но, наконец, не выдерживает, тянет к себе мою руку, активируя комм-дисплей и заглядывая в последнее сообщение. — СУЗИ… — Ты хочешь поехать, — совсем не вопросительно говорит она. Я, помедлив несколько секунд, лишь киваю. — Но… — Все! Дядя Стэн сказал, что все запомнил! — к нам подбегает Хилари. — Правда, я сомневаюсь, что все-все, но он постарается… Дедуля Джефф, а можно теперь… это… на Нормандию? Мы с СУЗИ обмениваемся взглядами. ИИ опускается на корточки перед девочкой и отвечает: — Я с удовольствием проведу для тебя экскурсию, Хилари. А дедушке пока дадим небольшой отпуск, согласна? — А что ты будешь делать? — без тревоги, с любопытством интересуется Хилари у меня. — Мне нужно кое-куда съездить. Навестить Касуми, помнишь, я вчера… — Помню, — отзывается мелкая, не дав мне договорить. Не иначе, экономит мне время. — Я вернусь домой завтра. Ты не против до тех пор побыть с СУЗИ? — Тетя СУЗИ, а можно мне будет переночевать на Нормандии? — деловито осведомляется малышка. — Можно, — поразмыслив, отвечает та. — Только если будешь без вопросов слушаться. Договорились? — Так точно, сэр! То есть, мэм! — Хилари едва не прыгает от восторга. — Дедушка, я буду ждать тебя обратно, но сейчас давай. Нам тут пора на экскурсию. Ой, в твоем кресле я тоже посижу! — А как же, — ухмыляюсь я, чувствуя, как при воспоминании о (до сих пор) привычном месте в сердце втыкается очередная тупая игла. — Кто знает, вдруг у тебя наследственный талант к полетам? Хилари восторженно пищит и лезет обниматься на прощание. Подхватывая ее на руки, я смотрю на СУЗИ. — Не подскажешь, что там с авиарасписанием? — Я забронировала тебе билет на ближайший рейс — через полчаса. Успеешь, здесь ехать всего ничего. — Спасибо, — теряюсь. — Но я хотел еще домой заехать, адрес Касуми… — Скинула на электронную почту, — СУЗИ изображает патетичный вздох. — Какие же вы, люди, непрактично-забывчивые. — Спасибо, — еще раз повторяю я и опускаю Хилари на пол. — СУЗИ, я… позаботься о ней как следует, ладно? — Не беспокойся, Джефф. Я киваю и последний раз подмигиваю внучке. — Веди себя хорошо, Хилари. — Чтобы меня потом без охраны пускали к кораблям? — озорно передразнивает она недавние слова СУЗИ. — Обещаю, дедушка! Она машет мне рукой и вместе с СУЗИ скрывается в очередном ответвлении коридора, ведущем к лифтам на верхние ярусы. Я пару секунд смотрю им вслед, а потом, тряхнув головой, быстро ковыляю в сторону выхода.

* * *