Сила мысли

Вопрос заставил сердце мужчины пропустить удар, но вот за маской этого видно не было. Вопрос, который несет за собой два ответа: реальный и желаемый… — Вы намекаете на… — хотел было ответить вопросом на вопрос Хатаке, как Цунаде, повысив тон, перебила его. — Я намекаю на то, что вы не прекращаете ругаться последнее время. И если ты не заметил, то «ваши разборки» влияют и на окружающих! — с упреком прозвучали слова из уст правителя. — Цунаде-сама, мы… — а что значит «мы»? Нет никаких «мы», — мои взгляды и её не сходятся иногда, вот и всё, — спокойно отвел мужчина, слегка пожав плечами. — И с какого момента они стали не сходиться? — сузив глаза и поджав губы, задала вопрос женщина. Хатаке, опустив голову, не знал, что и ответить. Мужчина сам не мог уловить этот момент. Когда всё пошло не так? — До войны всё ладилось, да и во время войны, как помнится, тоже… — растягивая слова, говорила женщина, продолжая стоять у окна. Какаши потер шею и, лениво подняв голову, устремил свой равнодушный взор в потолок: «Ру…» — сердечко невесомо кольнуло. — Значит все проблемы начались после возвращения в деревню, — сделала вывод Хокагэ. — Нет, — твердо ответил мужчина, — прежде чем я отвечу, скажите, Вы ей доверяете? Слова преданного Листу шиноби заставили карамельные глаза распахнуться, как от внезапного хлопка взрывной печати. **** На часах было почти шесть вечера, а Мицукине всё продолжала стоять под горячим душем, опустив голову. Девушка пыталась согреться вот уже минут как двадцать, но всё не получалось. Этот холод будто сидел глубоко внутри, и как бы кипяток не обжигал кожу, до очага тепло никак не могло добраться. Блондинка уперлась двумя руками в стенку, будто отталкивая ту от себя. Глаза обреченно смотрели на воду, что водоворотом исчезала в сливном отверстии ванной, а сознание снова прокручивало тот момент, когда Мицукине буквально пришлось «нырнуть» в могильную яму, отозвавшись на звериный крик о помощи. Слова Хокагэ пытались достучаться до сознания Мадары, а руки блондинки раз за разом нажимали на грудь, стараясь запустить сердце. «Шинигами бы тебя побрал, — негодовала девушка, — да будешь ты бороться за жизнь или нет?!» — Мадара!!! Эхо, раздавшись будто в ванной комнате, заставило Мичиру поморщиться. Мицукине медленно выключила кран и, немного подождав, когда капельки скатятся с кожи, не спеша выжала волосы, а затем, обернувшись в полотенце, покинула ванную комнату. Блондинка, оставляя за собой легкие влажные следы, плавно поднялась на второй этаж дома и, войдя в спальню, надела на себя комплект домашней одежды, что так любезно предоставил ей Саске. Да, все вещи, что парень ей безвозмездно отдал, принадлежали клану Учиха, но Мицукине в данный момент это не интересовало вовсе. У девушки ничего не было, кроме топа, шорт и футболки, что ей дали в госпитале, поэтому смотреть в зубы «дареному коню» Мичиру не спешила. Блондинка надела на себя чёрную свободную кофту с длинным рукавом и такого же цвета штаны, что были на размер больше. Светлые волосы Мицукине тщательно вытерла и, немного взъерошив их пальцами, аккуратно «разложила» на спине. Сейчас наследница была как в тумане: она в своем новом доме, но буквально ничего не видит, кроме того, что раз за разом преподносит ей сознание. Поёжившись от холода, что исходил изнутри, Мичиру решила, что чай, возможно, поможет согреться. Кухня была расположена на первом этаже, сразу слева, если только войти в дом, а справа была просторная комната, напоминающая гостиную, а за ней — ванная. — Саске… — выдохнула имя парня наследница, как только оказалась у прохода на кухню. Коснувшись рукой дверного косяка, Мицукине покачала головой, заметив пакет с готовой едой и несколько жестяных баночек чая. Девушка с трудом сделала вдох, а затем подошла к гарнитуру. Кухня была не очень большой, зато весьма уютной. Напротив прохода располагалось окно, в которое хорошо было видно окно соседского дома. Справа у входа был кухонный шкаф, а слева остальной гарнитур, а также плита и раковина. У окна стоял квадратный стол, рядом с которым всего три стула. Вся кухня была очень светлой, зато гарнитур и мебель темно-синего цвета, а столешницы просто сияли белизной. Разыскивая посуду, Мицукине невольно нахмурилась, открыв верхний шкафчик. Девушка увидела там чайный набор, тот самый, про который этим утром говорил Саске: «Да никогда!» — про себя повторила наследница, вспомнив его слова о том, что та станет его женой. Но, делать было нечего, этот чайный набор оказался единственным… И спустя некоторое время Мичиру сидела, забравшись с ногами на стул, поедая онигири и тоскливо глядя на темное небо сквозь закрытое окно. На улице давно закончился дождь, сейчас там лишь огромные лужи, противная морось и промозглый ветер. Холод внутри снова пустил волну, заставив Мицукине содрогнуться. Наследница, шумно вздохнув, прикрыла глаза и, отложив онигири в сторону, закрыла лицо руками. Она не может понять себя. Сегодня утром ещё всё было терпимо, но после того, как Ру заставила сердце воина снова биться, на неё будто взвалили тот самый метеорит, что Учиха пустил на землю во время войны, и приказали собственноручно запустить обратно. Неподъемно… «Почему так тяжело?» — каждый вдох сдавливал легкие пуще прежнего. Что произошло? Почему, как только Хаширама и Ру доставили Учиху к нему домой, девушка не произнесла и слова? Почему ушла оттуда, оставив лишь клона? Почему сейчас готова скрутиться в чёрный комочек и забиться в угол? Холод, что поселился внутри Мицукине, будто бы постепенно замораживал всё внутри наследницы. Словно огромный сад, в котором цвели деревья сакуры, вдруг начал увядать в разгар сезона. Ей хотелось закричать, заплакать, пустить в ход клинок и всю свою силу, но… всё это было лишь внутри. Сейчас Мичиру и с места сдвинуться не могла. «Вот бы они снова вернулись к жизни, основатели всё-таки… забавно было бы, правда, Мизу?» — свой голос, как чужой, звучит в голове. — Забавно… — с горечью проговорила Ру, — забавно… — она замотала головой, — идиотка!!! — выкрикнула та, звучно шлепнув ладонями о стол, отчего по рукам прошелся легкий тремор. Мицукине не успела прийти в себя, как в дверь раздался стук. Сердечко юной, будто сложив парашют, резко прыгнуло с обрыва. — Какаши… — голос дрогнул, а голубые бусины с надеждой уставились на проход. Эту чакру Мичиру не перепутает ни с какой другой. Узнает из миллиона, ведь это Он. Он пришел к ней. Один… Блондинка, не теряя ни секунды, ринулась к двери и, не дав сделать ещё один удар, тут же отворила… — Какаши! — Ру… Холодный воздух, заметив открытую дверь, вихрем помчался туда, заставив кончики сырых волос взмыть вверх. — Я зайду, — это не вопрос. Хатаке будто просто сообщил следующее действие, поэтому разрешения не дожидался. Мужчина просто вошел в дом, спешно закрыв дверь. «Какаши…» — Мицукине смотрела на шиноби, что так свободно ведет себя, но не подумала даже сделать ему замечание. Наследница боролась с тем, чтобы не дать и слезинке сорваться с небесно-голубых глаз. Кулаки крепко сжаты, зубы стиснуты, брови чуть подрагивают, а сердце… сердце жаждет лишь тепла, лишь маленькой крохи, чтобы окончательно не замерзнуть в этом ледяном царстве… — Ру, я… — мужчина замер. В доме было темно и Хатаке не мог рассмотреть девушку полностью, но одно он видел точно — её глаза… Сердце тревожно кольнуло. Эти глаза как луч во тьме. Они очаровывают, манят, подчиняют и… заставляют сердце трепетать, но… насколько велика сила её глаз? Долг шиноби важнее, так считал Хатаке, продолжая сопротивляться внутреннему желанию, что уже несколько лет не дает ему покоя. «Какаши…» — в носу сильно начало щипать. Девушка резко отвернулась и, зашагав на кухню, громко спросила. — Чай? — она смогла вымолвить лишь одно слово. Хатаке, помедлив лишь пару секунд, пошел за ней. — Я ненадолго, — ровно сказал мужчина, а затем бесшумно поставил пакет с краю на столешницу. — Почему? — шепот сорвался с губ, когда Мицукине разливала чай. — Я… — шиноби не мог найти слов, чтобы продолжить говорить. Девушка, стараясь громко не дышать, аккуратно наполнила чашку напитком и поставила её на стол. — Чай… — быстро сев на противоположную сторону стола и взяв свою чашку в руки, Мичиру ссутулилась и опустила голову, позволив волосам скрыть её лицо. Хатаке виновато отвел взгляд. Мужчина сразу вспомнил разговор с Цунаде… тот был весьма действенным, особенно после того, как она его чуть взглядом не убила, как Какаши завел разговор о доверии к Ру. Сенджу готова была руку на отсечение отдать за эту девушку. Откуда такие чувства у Хокагэ к наследнице, шиноби не знал, но… раз Ру имеет такой статус доверия для самой правительницы, то… может быть он не прав? Может быть это всё паранойя? Но они ведь оба прекрасно понимают, что это не просто дочь кузнеца. В её жилах течет кровь не простого человека, но Цунаде делала вид, что не замечает этого, будто просто закрывала глаза на очевидные вещи. Хокагэ, приказав выбросить из головы посторонние мысли, отправила мужчину к блондинке, надеясь, что они смогут наладить отношения, да и тем более для девушки есть одна уж очень хорошая новость… Мицукине сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, сумела обуздать подступающие слезы и, откашлявшись, снова предложила мужчине присесть. «Ру…» — на кухне было светлее и Хатаке заметил, в каком состоянии находилась девушка: она выглядела больной. И не было чувства, что она персональный врач воскрешенных, было чувство, что врач нужен ей самой. Но вот какой? Ведь у Мицукине страдало не тело, а душа… Внезапная мысль пронзила голову Какаши: он только сейчас понял, как давно не видел её улыбки… — Мне… нужно возвращаться, — как можно сдержаннее произнес Какаши, когда внутри него сердце устроило бунт: «Нам надо остаться! Надо с ней поговорить! Ты же видишь, как ей плохо!» — Ага… — апатично молвила Мицукине, а затем снова устремила взгляд в окно. Брови немного нахмурились: ей показалось или она видела Мадару? — Завтра будут похороны, — сухо начал мужчина, устремив свой взгляд на тонкие пальчики, что так крепко сжимали чашку, — он должен будет… Мицукине, поставив чашку на стол, лишь выставила руку в сторону, заставив шиноби прервать свою речь. — Я знаю, — холодно сказала та, продолжая смотреть в окно. Слова Хатаке готовы были снова окунуть Мичиру в ту могилу, а этого ей на сегодня было предостаточно. Кухня начала наполняться свинцовым молчанием, которое давило на плечи с такой силой, что невольно захотелось сесть и сдаться. — Через неделю я вступлю на пост Хокагэ, — на выдохе проговорил Какаши. Картинка в глазах Мицукине задрожала: «Что?!» — тело окаменело. Он вот-вот станет правителем Конохи, станет одним из тех, кто вел охоту на таких же, как она. Станет одним из тех, кто пойдет по головам, из тех, кто готов будет пожертвовать многими ради цели, известной лишь ему, из тех, кто для Мичиру воплощал настоящих чудовищ. — Ру, извини, — шумно вздохнув, мужчина сунул руки в карманы, — сейчас много работы и… мы обязательно попьем чай, но в другой раз. Хорошо, что ты в порядке, — будто для самого себя сказал шиноби, — мне пора. Поджав губы, мужчина развернулся и… ему позволили лишь сделать один шаг. Мицукине, сорвавшись с места, как на пожар, подбежала к шиноби и, обняв со спины, прижалась щекой к его спине, крепко зажмурив глаза: «Нет… нет! Какаши, не уходи! Пожалуйста! — кричала та в своей голове, — не уходи! Я не в порядке! Не в порядке!!!» — холод, что был внутри, постепенно стал переходить и на будущего Хокагэ. — Ру… Шиноби готов был поклясться, его глаза остекленели, как только он опустил голову и увидел руки Мицукине, что так крепко обнимали его. Мичиру вцепилась в Хатаке так, как и Мадара в черенок лопаты. Это веточка, последняя веточка, что может их спасти, за которую нужно держаться обеими руками, но… — Не нужно, — достав самый мощный хлыст и со всей силы ударив им по своему сердцу, Хатаке окончательно и бесповоротно закрыл между ним и Мичиру дверь. Шиноби аккуратно расцепил эти тонкие пальчики и уже через секунду буквально растворился в темноте дома. «Ка-Какаши… Какаши…» — Мицукине смотрела на свои трясущиеся руки и до конца не могла поверить в то, что он просто так ушел. Мичиру настолько была ошарашена тем, что сделал шиноби, что не услышала, как напоследок мужчина сказал о том, что Наруто поправился и очень её ждет у себя в палате. — Какаши… Холод внутри будто подпитали, тот стал распространяться сильнее, быстрее, и всё это казалось необратимым. Хатаке Какаши — это была невидимая защита души Мицукине. Как бы ей не было плохо, мысли об этом мужчине успокаивали, делали сильнее, заставляли совершать невозможное. Тогда, находясь в другом измерении, Мизуки, слыша её последние мысли, что были лишь о Какаши, позволил использовать технику «Серебряного самурая», самую запретную технику клана Клинков, чтобы наследница выбралась, чтобы снова смогла хотя бы разок увидеть его… но фамильный клинок всегда подмечал ту деталь, которую Мицукине сама рассмотреть не могла. Какие бы эмоции девушка не испытывала к этому мужчине, как бы её сердце не трепетало каждый раз, когда он был рядом, но… в самых потаенных уголках души, о которых Мичиру даже не знает, там, как осиновый лист, дрожало от страха доверие. Наследница, не сумев этого сделать раньше, не сделает и сейчас. Она не скажет. И вроде все двери открыты, блондинка тянется руками и ногами к нему, но… это всё шкатулка с двойным дном, которое не видит даже она сама. Мицукине не может довериться Хатаке Какаши. Сейчас её, как крохотного котенка, просто швырнули о стену. «Только не ты, только не ты…» — Мицукине скалилась как волк, не желая того, чтобы слёзы её удушили настолько, чтобы она и вдоха сделать не смогла. Катана, что Мичиру так спокойно оставила в ванной комнате засветилась, а в голове наследницы тут же раздался голос Мизуки. «Не надо… — шептала та, — не говори… прошу тебя…» — клинок может и хотел хоть как-то поддержать свою хозяйку, чувствуя, как её чакра начинает закипать, но… её голос. Он подчинится. Если Мицукине нужно побыть в тишине, он подчинится… **** Учиха пришел в себя на диване. Мужчина не сразу понял, где он находится. Поднявшись на локтях, воин хотел осмотреться, но тело жутко заныло, а ещё и горло начало саднить. Мужчина невольно фыркнул, а затем отбросил тонкое покрывало, что было на нем. Брови воина буквально подскочили на лоб, чуть не добравшись до линии роста волос. Под покрывалом Учиха был нагой. Абсолютно! Взгляд тут же переместился в сторону входа, где спокойно, подпирая стенку и сложив руки на груди, стояла Мицукине, вернее, её копия. Как только блондинка перевела взгляд на воина, Мадара тут же накрылся покрывалом, чуть не натянув его до самого носа. И откуда такая реакция… «Я всё ещё здесь…» — прикрыв глаза, выдохнул мужчина. Лежать больше не хотелось, да к тому же, кажется, после такого дождя Мадара простудился. Щёки начали пылать, а глотать становилось всё противнее. Давненько он не испытывал на себе симптомы обычной простуды. Учиха решил, что от горячего душа и от воды, это единственное, что сейчас у него есть, станет гораздо легче. Поднявшись с дивана, что стоял в комнате на первом этаже, Учиха, с босыми ногами, и укутанный в покрывало, направился на кухню. Сперва выпить теплой воды… Мадара уже поставил чайник, мужчина хотел пойти проверить воду в ванной комнате, как взгляд почему-то переместился на окно. Ему на мгновение стало интересно, какая там сейчас погода. Дождя не слышно, но… Учиха только сделал два шага к окну, как замер, увидев в доме напротив Мицукине, что сидела, медленно жуя онигири, а взгляд её был направлен высоко в небо. «Клон?» — Мадара мгновенно метнул свой острый взгляд к проходу, копия, видимо, так и осталась в другой комнате. Мужчина замотал головой, а потом снова вернулся к окну. Почему-то захотелось понаблюдать за той, что сначала желала отправить его на «тот свет», а сейчас каждый раз заставляет его остаться в этом мире. Всё разглядеть Учиха не мог, но его тело… кожа будто бы поглощала те волны, что исходили от Мицукине. Мужчина продрогнул ещё сильнее. Смелый воин, что клинком своим сносил головы всем неприятелям, крепко держал оборону и отважно спасал жизни своих товарищей, сейчас сидит у себя на кухне и как-то грустно поедает онигири, замерзая изнутри. Слюна непроизвольно начала выделяться у Учихи, а живот дико заурчал. «Ц… чёрт!» — процедил тот сквозь зубы, а потом быстро перевел взгляд на вход, надеясь, что клон не явится на эти «страдальческие звуки». Выждав примерно минуту, мужчина снова повернул голову к окну, но Мицукине там уже не было. «И куда она… — только подумал воин, как Мичиру вошла на свою кухню, а за ней — Хатаке Какаши, — очередное задание?» — Мадара сам не понял, откуда столько мыслей в его голове, когда последний раз он вообще задавал такие будничные вопросы. Вот Мицукине садится на стул и опускает голову… и та тяжесть, что оказалась на плечах Мичиру, Учиха прочувствовал её на себе. Ведь за ним груз, что в тысячу раз неподъемнее. Чайник на плите засвистел, отчего воин, будто застуканный с поличным, подорвавшись, схватил его с плиты и выскочил в коридор. Копия лишь вопросительно уставилась на Мадару. — Нормально всё! — буркнул тот, а затем, шлепнув себя по лбу, направился в ванную комнату. **** Отвратительно хорошее утро для предстоящих похорон. Мицукине проснулась с хмурым выражением лица и с таким же выражением оказалась у двери дома Учихи, благо идти было не долго, всего лишь десять шагов. — Мадара! — недовольно прикрикнула Мичиру, оказавшись у ступенек. Подниматься не хотелось. Любезничать — тоже. Вести себя как нормальный человек — не сегодня. Дверь отворилась и брови девушки в изумлении подскочили наверх. — Хаширама?