Сила мысли

Воин, приподняв обеими руками посох в воздухе, захотел ударить им Мицукине в живот снизу, и как только он направил его на Ру, катана Клинков мгновенно изменила направление и, отрубив нижнюю часть посоха, тут же, по взмаху кисти хозяйки, помчалась рубить Учихе голову… Ру взмахнула катаной в сторону шеи Мадары, оставив бледно-голубой след в воздухе. Воин увернулся, но Мизуки отрубил один «рог», что находился на «повязке» воина, отдаленно напоминающей шлем. Отлетев по воздуху в сторону, Учиха направил к Мицукине сферы, соприкосновение с которыми равнялось смерти. — Земляной вал! — сделав очертание круга клинком, Мичиру тут же разрубила этот призрачный рисунок, после чего ударная волна мощной разрушительной силы направилась на летевшие сферы. Земля, раскрошившись на мелкие куски, тут же подняла каменную пыль в воздух. Ударная волна заставила гудоудама вернуться к хозяину, а Мицукине, не мешкаясь, направилась к Мадаре. «Какого чёрта?» — хмурился воин, наблюдая, как черные сферы возвращаются. Мицукине, запрыгнув на крупный булыжник, метнула Мизуки в сердце Мадары, а затем, оттолкнувшись от камня, помчалась следом, складывая печати. Учиха направил одну сферу на катану, что неслась как по ровной линии, но гудоудама был разрезан, словно масло. Мадара сощурился, наблюдая за тем, как Мизуки испускает слабое свечение, подобное цвету чакры. — Осколки клинков!!! — раздалось из облака пыли, а затем Мицукине появилась за своей катаной, она будто бы сама неслась по воздуху, как идеально сбалансированный меч. — Кхи! — фыркнул Учиха, заметив, как тысячи острых осколков облаком направились на него, и в центре этого облака — наследница. Мадара, сотворив перед собой гигантскую огненную стену, мгновенно переместился на другую часть поля, оказавшись на расстоянии двух десятков метров за спиной наследницы. Учиха довольно ухмыльнулся, заметив, как Ру стремглав несется в этот огонь, без шанса хоть как-то притормозить. Но эта гнусная ухмылка исчезла с лица, как только Мичиру, ухватив Мизуки, нанесла удар огненной стене, отчего та разделилась на двое, позволив Ру пролететь сквозь пламя. Приземлившись, Мицукине проехала несколько метров на ногах, оставив за собой неглубокие борозды, а затем остановилась. Вот он! Момент! Воспользовавшись своей силой, Учиха оказался на расстоянии шага за спиной наследницы. Посох, конец которого был заострен из-за удара Мизуки, поднялся и решительно направился в спину блондинки. Так подло. Девушка толком не успела подняться на ноги, как светлые волосы взмыли вверх, от того, что Мичиру резко пригнулась, развернувшись назад. Посох прошел чуть выше левого плеча и вонзился в землю, раздробив ту. Ру, не долго думая, замахнулась Мизуки и прошлась своей катаной по правой кисти Учихи. Лишь на мгновение воин разжал пальцы, как Мицукине подалась вперед и хотела вспороть живот Учихе, как тот воспользовался сферами. — Дотон! — воскликнула Мицукине, приложив руку к земле. Под ногами Мичиру будто вырезали земляную плиту, что мгновенно подняла девушку вверх, сумев уберечь от соприкосновения с гудоудама. Мадара, перехватив посох в другую руку, направился по воздуху за Мицукине. Учиха недобро хмурился, снизу вверх глядя на то, как сферы приближаются к шиноби. Игра в кошки-мышки хороша лишь тогда, когда длится недолго. Брови Мадары едва приподнялись наверх, когда он заметил, как Ру оттолкнулась от глыбы, что несла её вверх, и сама бросилась на Учиху. — Мгновение клинка! — воскликнула Мицуикне, а затем её тело словно замерло в воздухе. Чёрным сферам оставалось менее метра до своей цели, Учиха остановился в воздухе, возжелав увидеть её смерть, но наследница вдруг исчезла и внезапно оказалась перед Мадарой. Учиха как в замедленном времени видел перед собой лицо Мицукине. Такое невозмутимое и спокойное, но «взгляд» подобный стали, кричал о своём твердом намерении. «Как она…» — Мадара не успел задать вопрос, Мизуки, лишь по приказу хозяйки, сверкнул в воздухе, а затем отрубил левую руку воину. Мадара, резко открыв глаза, подорвался на кровати. Мужчина часто дышал, не понимая, где сейчас находится. Сердце колотилось так быстро, словно он только что был на том самом поле боя, словно ему снова отрубили руку… Учиха коснулся своего левого плеча и облегченно выдохнул: «Это… всего лишь воспоминание…» Это было странным кошмаром, ведь раньше он без конца видел лишь одну единственную картину, тот самый финал войны, когда его мечта была раздавлена, как маленькая букашка, но теперь… почему во сне он видел бой с Ней? Болезненно нахмурив брови, мужчина зажмурился, словно ему это не понравилось, словно он не хотел этого. На войне Мадара не жалел никого, и не так уж и важно, женщина, мужчина или же совсем юная шиноби. Для него ничья жизнь не представляла никакой значимости. Откинув одеяло, мужчина поднялся с кровати и осмотрелся: сквозь широкое окно рядом с балконом в комнату проникал насыщенно-рыжий свет. Мадара медленно подошел ближе. Что-то внутри подсказало, что нужно выйти, нужно посмотреть, что происходит на улице. Открыв дверь балкона, Учиха только ступил на пол, как в нос тут же ударил запах цветочной свежести, что разносил теплый ветер. Повернув голову налево, Мадара увидел, как за высокие деревья медленно опускается солнце, золотом разливаясь по небу. Шум могучих деревьев, сочных кустарников, легкое щебетание птиц, все эти звуки ласкали его уши, даря какое-то необъяснимое для него чувство. Что-то очень давно забытое, но… такое приятное, и почему-то сердце откликалось и немного покалывало. Мадара подошел к краю балкона и положил свои руки на перила, что были из темного дерева шириной в тридцать сантиметров. Сам балкон был достаточно широким, да и в длину достигал почти два метра. Учиха, прикрыв глаза, подставил лицо на встречу заходящему солнцу, а потом сделал глубокий вдох, желая насладиться таким настоящим запахом «жизни». Мадара непроизвольно повернул голову вправо и увидел пустой балкон своей соседки. Стеклянная дверь была закрыта. Опустив взгляд, Учиха заметил, что и там никого нет. «Я один…» — мелькнуло в его голове, а после мужчина, сев на перила, облокотился спиной о стену дома, чтобы было удобнее и, свесив левую ногу вниз, а правую согнув в колене, перевел взгляд на угасающее солнце. **** Мицукине уже двадцать минут вела странный диалог вместе с пятой Хокагэ. — Ру… — вздохнула Цунаде. — Разве я многого прошу? — удивилась блондинка, — просто оплатите мне эту миссию с лечением воскрешенных! — топнула та ножкой, — я не могу все время находиться на иждивении Саске, — скрестив руки на груди и вздернув носик, сказала блондинка. — Но… — Цунаде приподняла брови, — разве ты… — та склонила голову на бок, немного щурясь. — Что? — Ру сначала не поняла такой реакции, но затем до неё дошло, — этот шарингастый и вам сказал, что я — его жена?! — вспылила девушка. Шизуне пискнула, заметив, как кончики волос Мицукине воспарили в воздухе. Цунаде же лишь хмыкнула, подозрительно улыбнувшись. Реакция Мичиру её всегда забавляла. Когда случалось что-то, что Ру не одобряет, она вспыхивала, словно спичка, и этот огонь обязательно должен был выбраться наружу, иначе возможен был «накопительный эффект». «Саске будет хорошей управой для тебя, — вздохнула Сенджу, — когда повзрослеет». — Не выйду я за него замуж! — насупившись, как голубь, Ру выпятила нижнюю губу вперед и отвернула голову. «Прям как Тобирама», — нежно улыбнулась женщина. С воскрешением первых двух Хокагэ Цунаде изменилась. Она по-прежнему любила азарт, особенно вместе с выпивкой, но… до чего же ей каждый день хотелось поскорее вернуться из резиденции домой, до чего же хотелось просто находиться рядом с Хаширамой и Тобирамой. Женское сердце будто поместили в сосуд с лечебным снадобьем. Пятая Хокагэ не знала, кому было выгодно их воскрешение и для чего всё так произошло, пусть всё это не правильно, но… как же приятно видеть родных людей живыми. Как приятно осознавать, что у тебя есть семья… «Ру, интересно… ты скучаешь по своей семье?» — вдруг возник вопрос с голове женщины. Мицукине словно метнула острый кунай, сверкнув глазами в сторону Пятой. — Ла-а-адно, — вздохнула Хокагэ, — можешь подойти за расчетом, но лишь за Хашираму и Тобираму. Мадара, как мне известно, ещё не поправился… — Цуна поспешила вернуться к бумагам, чтобы поскорее доделать работу и вернуться домой. Что-то внутри Мичиру приятно отозвалось на эти слова. Цунаде произнесла их так, словно ей не всё равно, чем закончится болезнь Учихи. И Ру ещё раз убедила себя в том, что, пожалуй, этот Хокагэ не так уж и плох. — Это временно, — спокойно проговорила Мицукине. — Как скажешь… — не подняв головы, сказала Цунаде, в кабинете ненадолго воцарилась тишина, — ну, чего стоишь? — рявкнула правительница, — ступай! Я денег не выдаю! — А… — вдруг замялась Мичиру от такого тона, — ага! — и девушку как ветром сдуло. Выхватив из рук кассира свою выручку за лечение первых Хокагэ, Мицукине светилась от счастья, пересчитывая свои деньги. Девушка уже мысленно представляла что купит: «Возьму много лапши! — заискрились голубые глаза, — ой, нет! Лучше побольше риса! — кивнула сама себе, — о! А лучше рыбы! Да, точно! Хочу рыбу! — Мицукине словно малое дитя носилась от одного прилавка к другому, — ещё нужный яйц… ого! Арбуз! И арбуз хочу!!! — Ру даже позабыла о том, кем является, о том, что она настоящий шиноби, — ох, тут и вишня есть! А-а-а! Давайте вишню! — Мичиру только и успевала что отдавать деньги и забирать пакеты, — а ещё я хочу…» — блондинка остановилась у прилавка со сладостями. Глаза разбежались в разные стороны, не в силах заострить своё внимание на чем-то одном. — Ох, что же взять… что же… Мичиру так долго выбирала сладости, что продавец сам ей решил предложить один из десертов, и Мицукине возвращалась из этой лавочки с небольшой коробкой, где были два персиковых пирожных. Энтузиазм блондинки — возвращение домой с пакетами — длился не особо долго, так как пройдя лишь два десятка метров Ру начала ныть, мысленно возмущаясь, что она — последняя наследница клана Клинков и она сама тащит все эти сумки! Прогнав эту мысль несколько раз в своей голове, Мицукине вдруг замерла на секунду и усмехнулась: «Заразилась от Мизуки», — подумала та, вспомнив, как часто её клинок выставлял всё в таком свете, будто он находится на этой земле со времен Индры и Ашуры и почести должны быть для него соответствующие. — Мизуки… — продолжив путь, выдохнула блондинка. И пусть катана была всё время с ней, но с того момента, когда Мичиру сказала о том, что, быть может, Мадару лучше «отпустить», подразумевая лишение жизни, клинок замолчал. На Мизуки это не было похоже, но, как бы девушка не старалась, докричаться до него она не могла. **** Мизуки отрубил Учихе левую руку. Мадара был словно застигнут врасплох. Мужчина с силой ударил форменным концом посоха девушке в грудь, заставив ту мчаться как булыжник к земле. — Тварь… — процедил Учиха, направив все свои силы на то, чтобы восстановить руку. — Дотон! — выкрикнула та, смотря на отдаляющуюся фигуру воина. Земляные плиты, как по приказу, двинулись наверх, чтобы смягчить падение блондинки. Шиноби прыгала от одного столба к другому, опускаясь всё ниже и ниже. «Дрянь…» — злился Учиха, наблюдая, как часть сфер облепляет его руку. Мадара такого не простит. Эту девчонку нельзя недооценивать. Она смело и уверенно бьет, кажется, вовсе не боится того, что гудоудама её ранят. То, что воин изначально воспринял эту шиноби не всерьез, сыграло злую шутку. Техники, которыми пользовалась она, не считая стихий, не похожи ни на чьи, с кем он сражался в этой войне. А её клинок… «Без него ты ничего не сможешь», — фыркнул тот, подлечив руку. Ухватив удобнее посох, мужчина двинулся на Мицукине, пустив оставшиеся сферы в девушку. Блондинка создала теневых клонов и направилась вместе с ними навстречу. Использовав ещё раз «мгновение клинка», наследница оказалась рядом с воином, а копиям осавила гудоудама. Снова земляной столб появился под ногами Ру. Она не останавливалась ни на секунду. Мицукине как голодный волк гналась за раненным кроликом. Она его настигнет, она его поймает, она его остановит! Мичиру оттолкнулась от земляной глыбы, направив чакру в стопы. Ру буквально совершила прыжок в воздухе, желая достать противника. Блондинка уже отвела катану назад для удара, готовясь «встретить» Учиху, но воин, что секундой ранее ещё направлялся в сторону наследницы, вдруг остановился и мерзко улыбнулся. - Всегда нужно следить за тылом, - раздалось из-за спины Мичиру, когда той оставалась лишь пара метров. Блондинка только повернула голову назад, как острый конец посоха пронзил её левое плечо. Стиснув зубы, Ру немного взвыла, ощутив, как «оружие» разодрало плоть и прошло насквозь. Заостренный конец посоха торчал из тела Мицукине, а кровь спешно пропитывала ткань формы. Мадара надавил сильнее, заставив «оружие» пройти дальше, но на этом бой не был закончен. Учиха мог свободно парить в воздухе, но не Мичиру. Блондинка чувствовала, как противник буквально направляет её к земле, чтобы та столкнулась с раздробленными камнями лицом к лицу. Клинок в правой руке наследницы засветился, а затем она, перевернув его лезвием вверх, не глядя махнула им себе за спину и совсем немного смогла ранить Учиху. — Такие царапины мне не страшны, — фыркнул тот, сильнее надавив на посох. Ру кожей ощущала приближение земли. Девушка левой рукой ухватилась за выпирающий конец посоха. Мадара не видел её лица, но Мицукине, превозмогая боль, сломала этот торчащий «штырь» и, громко взвыв, высвободилась из этой ловушки. Мадара нахмурился и снова занес посох в воздухе, чтобы пронзить тело шиноби, как та резко развернулась, волосы её воспарили, а вокруг тела, буквально на мгновение, появилось блестящее призрачное очертание накидки без рукавов с накрахмаленными плечами. Этот силуэт выбил Учиху из реальности на несколько секунд… — Мадара! — воин «включился», заметив, как Мицукине падает на возвышающуюся земляную глыбу, — Мадара! — Ру «летела» вниз спиной, пустыми глазами глядя на него. Учиха склонил голову в вопросе: «Почему она зовет меня по имени?» — реальность боя будто стала рушиться. — Мадара! Ты уснул что ли? — донеслось от шиноби. — Что? — брови Учихи вскочили на лоб. — Мада-а-а-ара-а-а-а… ты спишь говорю?! — повысила голос девушка, как изображение покрылось мелкими трещинами, а затем разлетелось вдребезги. Мужчина дернулся и, открыв глаза, постарался навести фокус на картинку, что медленно появлялась из теней. Учиха проморгал несколько раз подряд, а затем тряхнул головой, словно прогоняя дурной сон. Шелест листвы пышных деревьев, дуновение прохладного ветра, лай собак вдалеке… «Я…» — мужчина огляделся по сторонам и, осознав, это было лишь вспоминанием, с неким облегчением протяжно выдохнул, опустив голову. — Эй, Мадара, — голос наследницы заставил Учиху обратить внимание на балкон соседки. Воин замер, как в глазах на долю секунды потемнело. В этом мраке он снова увидел блондинку, что мчалась вниз, во взгляде которой мужчина видел лишь собственное отражение. «Ру?» — кажется, Мадара впервые произнес её имя в своей голове. Это было непривычно, очень странно, непонятно, но… не противно. Он назвал её по имени, не «тварью», не «мразью», не «ничтожеством», как делал это на поле боя, а по имени. — Ты правда уснул? — вопрос, что пылал искренним удивлением, будто подтолкнул голову Учихи чуть приподняться… Девушка стояла у самых перил своего балкона, сложив руки на груди. Она в чёрной футболке с длинным рукавом, стоит, вытянувшись так ровно, словно тетива на новом луке. Волосы распущены, сейчас с ними играет ветер, то поднимая, то закручивая, то небрежно «бросая». Силуэт Мичиру, словно пледом, обволакивал мягкий свет, что лился из окон. Очертание фигурки было для воина сейчас слишком ярким, и он не мог видеть её взгляд, прочитать то, что в её глазах, но Учиха отчетливо ощущал, что наследница не злится, не сердится, она спокойна и, кажется, немного измотана. Учиха непроизвольно завел правую руку за левое плечо и коснулся того места, куда попал посохом, вспомнив их сражение. На лице Мицукине появилось легкое недоумение и девушка немного вытянула шею вперед. — Плечо болит? — Мадара не сразу распознал в этом вопросе нотку волнения. — Н-нет, — сдавленно ответил мужчина, отведя взгляд в сторону. Хоть и плечо воина не было повреждено, сейчас оно внезапно заныло. Учиха непроизвольно зажмурился. И в той темноте, что показалась перед его глазами, он снова увидел, как проткнул тело наследницы посохом. Фраза: «Я не хотел», — теряла всякий смысл. Тогда он этого хотел, желал, и тогда он это претворил в жизнь… — Мадара? — Мичиру, поставив ладони на перила, подалась вперед, стараясь «достучаться» до воина. «Нотка» волнения плавно перерастала в симфонию, и наследница уже всерьез начинала беспокоиться. Голос Мицукине заставил картинку снова треснуть и рассыпаться на мелкие цветные частички. Воин, начав глубоко дышать, медленно поднял голову и перевел взгляд на наследницу. Вот она. Стоит перед ним. Жива и здорова, да ещё и справляется о его самочувствии. А сейчас и вовсе смотрит на него так, словно ей не всё равно, что с ним. Учиха не понимал. «Почему?» — то, что Мадара видел во время своей дремы, это ведь был не конец боя, то было лишь начало… мужчина показал себя «во всей красе». Подло. Гадко. Низко. Тогда под конец Мицукине харкала кровью. Брови наследницы вдруг сошлись на переносице, губки резко поджались, а ноготки едва царапнули перила, когда Мицукине надоел этот «режим ожидания» получения ответа от Мадары Учиха. Ей и так хватает одного молчуна, к которому она испытывает теплые чувства, второго молчуна, который всегда любит приукрасить свою значимость для этого мира, так теперь ещё и третий молчун? Мичиру на такое не согласна. — Достали! — вдруг выпалила Ру с едва заметной обидой, замотав головой, — ты будешь со мной нормально разговаривать или нет?! — та несильно хлопнула ладонью по перилам. Прохладный ветер внезапно поднялся ещё сильнее, заставив пряди волос Мицукине воспарить в воздухе. Они словно ленты военного знамени вольно извивались под неровными порывами. Учиха на мгновение отвлекся от своих мыслей, засмотревшись на это… В голубых глазах опасно переливались осколки раздробленного льда, вот только Мадара этого не увидел. Воин почему-то смотрел лишь на развивающиеся волосы Мицукине, поймав себя на том, что эта «картина» его уносит далеко в прошлое, когда он был… живым. Мужчина не слышал того, что сказала Ру, но понял, что пропустил что-то важное, когда девушка слишком резко развернулась, заставив волосы воспарить в воздухе, а затем ушла в свою комнату и сильно хлопнула балконной дверью. «Ну что ж ты такой засранец, а?!» — раздраженно причитала блондинка в своей голове, когда оказалась в комнате. Ру поняла, что о своих «недомоганиях» и болях Учиха признается разве что на смертном одре, да и там навряд ли, скорее всего либо спросонья, как случилось однажды, либо под действием саке. О последнем она не знала, но где-то в голове отметила себе, что нужно проверить эту теорию. А что? Вдруг его станет так проще поставить «на ноги». Мицукине ходила по комнате, то сжимая и разжимая кулаки, то потрясывая ладонями в воздухе. Ру переживала, но не из-за воина. По правде, Мичиру смогла бы хоть всю ночь ждать ответ на свой вопрос, но её внутренние страхи и накручивание этих страхов нервировали блондинку, заставляя терпение безбожно заканчиваться. Наследница Клинка, как бы уверенно не выглядела, сильно переживала, но не из-за Учихи, а из-за того, кто заменил ей многих в этой жизни, но которого она никогда по-настоящему не знала. Остановившись по центру комнаты, девушка перевела взгляд на кровать, где лежала фамильная катана в ножнах, и сердце её налилось невозможной тяжестью. — Мизуки… почему же ты молчишь…