Сила мысли

**** Мужчины сидели в гостиной на специальных подушечках цвета какао за низким столом. Мичиру, приготовив завтрак для Учихи, снова раздала ему «ценные указания», а затем покинула дом Сенджу, сославшись на дела. Первый Хокагэ рассказывал Мадаре, как проходят его «будни», то смеясь, то задумываясь над событиями, а Учиха же зачарованно смотрел на тот кусочек пирога, который отрезал ему друг. «Тебе пищи типа «ягодный пирог от Хаширамы» нельзя», — прозвучал голос Ру в голове воина. — Хаширама, — он обратился к другу, взяв приборы и пододвинув к себе тарелку с десертом. — А? — тот отвлекся от своих рассказов, немного вытянувшись. — Тебе тут нравится? — ровным тоном задал вопрос Учиха, не отрывая взгляд от ягодного лакомства. — Тут? — Сенджу не совсем понял, какое именно «тут» имеет в виду Учиха, — в этом доме? — Нет, — шумно выдохнув, ответил Мадара, а затем, подперев левым кулаком щеку, принялся ковырять десерт вилкой, — в этой жизни. — Даже очень, — широко улыбнулся мужчина, чуть выпятив грудь вперед и гордо приподняв подбородок, — я понимаю, что это всё выходит за рамки понимания процессов жизни, но… — голос Сенджу стих, а сам он скрестил руки на груди, устремив взгляд в сторону, — не так уж и важно, кто подарил нам второй шанс, я благодарен. Отложив приевшиеся для десерта муки, Учиха резко посмотрел на друга. — Ну… — Хаширама, поймав чёрный взгляд, желающий получить ответ поподробнее, глупо улыбнулся и почесал затылок, — понимаешь, у меня такое чувство, что именно сейчас я и могу пожить, — Мадара только приоткрыл губы, как Сенджу продолжил, — раньше мы всё время были озабочены войнами, — мужчина отвел взгляд, предаваясь воспоминаниям, — ни мы, ни наши дети не могли спокойно жить. А сейчас… — глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, — мне кажется, я только сейчас начинаю понимать всю прелесть этого мгновения. Вилка со скрежетом прошлась по керамической посуде, заставив обоих мужчин поморщиться. — Я знаю, что тебе и Тобираме не так и легко свыкнуться с этим, — глядя прямо в глаза другу, сказал Сенджу. — Хм… — недовольно фыркнул Учиха, намекнув на лишнее сравнение с братом. — Извини, — снова глупо улыбнулся Хаширама, — но, слава всем Ками и Ру, сейчас с ним всё в порядке. Надеюсь, что и он сможет поймать прелесть этого мгновения. Мадара даже не успел и жестом дать свой комментарий, как первый Хокагэ резко подался вперед. — Мне кажется, — заговорчески начал шептать Сенджу, — что он ходит на свидания. — Что? — лицо Учихи исказилось так, словно он съел дольку лимона. Вот что-что, а такого мужчина точно не ожидал услышать. Да в его голове подобных мыслей вообще никогда не было! — Представляешь! — громко удивился Сенджу, а затем по-доброму рассмеялся, — я даже в наше время такого не встречал, а тут… на тебе! — он хлопнул в ладоши. Тобирама и свидание. Мадара тряхнул головой, отгоняя навязчивую визуализацию в своем сознании. — Ну, это моё предположение, — сразу замахал руками Хаширама, — но это… — взгляд наполнился искренней добротой, — это будет замечательно, если он найдет девушку. Учиха, всем видом показав, что его это нисколечко не интересует, вернулся к пыткам своего десерта и, наконец, отломил кусочек пирога. — Все наши души изранены, Мадара, — подливая себе чай, философски говорил первый Хокагэ, — я верю, что в этой жизни каждый из нас сможет найти то умиротворение, что все мы так ищем… Поддев десерт вилкой, Учиха на мгновение замер от услышанного. Подобные мысли посещали его этим утром… вот только подобное призрачное спокойствие, исходило от той, чей клан лишь одним видом внушал чувство приближающейся смерти. — А твой ирьенин… — голос Хаширамы стал заметно тише, а губ коснулась легкая улыбка. Учиха, вынырнув из собственных дум в реальность, немного напрягся, услышав такое сочетание слов. — Я знаю твой «золотой характер», — усмехнулся друг, — и прошу тебя быть с ней помягче. Все-таки… она хочет помочь… «Она? Хочет помочь? — хмыкнул тот, - не будь глупцом, Хаширама. Ей что-то нужно от меня, просто пока я не понял что". Искренняя и безвозмездная помощь от клана Клинков? Неслыханная чушь! Мадара, немного сведя брови к переносице, обратил всё своё внимание на ягодный пирог и без лишних раздумий отправил кусочек десерта себе в рот. **** Мицукине решила, что, пока есть свободное время, можно заглянуть в госпиталь. Все-таки там остались выжившие из пропавшего отряда и было бы неплохо узнать, как их самочувствие. Лишь одно немного коробило наследницу. Сакура… В тот раз Учиха перешел все границы со своими шуточками о том, что Ру станет его женой. Мичиру никогда не забудет тот взгляд зелёных глаз, мерцающих проклятиями. Ну вот почему Харуно не могла поверить в то, что это шутка? Почему так близко к сердцу воспринимала взаимоотношения Мицукине и Учихи? Они ведь просто переживают одну боль. До сих пор. Пережить, забыть, а потом беззаботно жить дальше Мичиру и Саске будут не в состоянии. Такая боль не проходит со временем, возможно, немного стихнет, но не пройдет. Отпустить то, что с ними произошло, ни он, ни она не смогут никогда. Сакура, не ведая мучений этих двух людей, лишь завидует и проклинает, но вот постараться понять... почему-то не в силах. «Фух…» — облегченно вздохнула Мицукине, когда, сидя «в засаде» за большим напольным цветком, увидела, как Харуно ушла в другое крыло. Найти палаты выживших блондинке так и не удалось, ведь на неё налетел маленький очаровательный «ураганчик». — Ру-сама! Ру-сама! — донеслось из-за спины. — А? — девушка обернулась, — Изука? Мальчик, широко улыбаясь, несся по коридору госпиталя. — Ру-сама! — подбежав ближе, он чуть ли не впечатался в блондинку, крепко обняв за ноги. — Привет, — нежно улыбнулась девушка, после того, как совладала с равновесием. — Мадара опять в больнице, Ру-сама? — мальчишка отошел на шаг и, подняв голову, во все глаза уставился на наследницу, состроив бровки «домиком». Мицукине на несколько секунд даже растерялась от такого вопроса. Девушка не могла привыкнуть к тому, как этот маленький мальчик заботится о том, кто чуть не погрузил мир в вечное цукуёми. — Нет, — выдохнула та, — он в норме… — Да? — Изука улыбнулся так искренне и так широко, что его уши, так же, как и уголки губ, приподнялись, — я знал, что Вы сможете его спасти! Я знал! Мицукине, казалось, потерялась в этих словах. Блондинка лишь приподняла брови, а потом, едва замотав головой, коснулась пальцами правой руки своего лба. Мичиру определенно была не согласна с Изукой. Она — не спаситель, и уж тем более не спаситель Мадары. Лечение целебной чакрой — одно, спасти его — совершенно другое дело. То, что тогда на кладбище ощутила Ру, та непомерная боль, то сожаление, с которым воин пытается справиться, разве от этого можно спасти? Разве от этого есть лекарство? — Вы к моей маме? — продолжая улыбаться, спросил ребенок, — Ру-сама! — А? — убрав руку от лица, Мицукине посмотрела на мальчика. — Вы к моей маме? — А… да, — неуверенно ответила Ру, — ты не подскажешь, где она сейчас? — Я покажу! Пойдемте со мной! — ухватив Мицукине за ладошку, мальчишка потащил её по коридору. Через несколько поворотов Мичиру оказалась на внутреннем дворе госпиталя. Это был своеобразный парк с высаженными деревьями и установленными лавочками. Пациенты могли там безопасно проводить время на свежем воздухе. — Вон она! — ткнул пальцем мальчишка, и Мицукине заметила брюнетку с короткими волосами, что сидела на лавочке, подставив своё лицо на встречу теплым лучикам солнца, — мама! — позвал он её и начал махать руками. Через несколько минут Мицукине и Шизура, так звали женщину, не спеша прогуливались по тропам парка, пока Изука играл в мяч с дочкой другой пациентки. — Ру, не стоит беспокоиться, я в порядке, — скромно ответила брюнетка, глядя в небо, — Вы сделали уже самое главное, остальное — дело рук «утопающего», — по-доброму улыбнулась та, мимолетно переведя взгляд на наследницу. Мицукине сдержанно кивнула. Воскрешенные, в основном, готовы были по собственной инициативе шагнуть в шкатулку к Шинигами, в то время как другие боролись за право остаться в этом мире. — Как Мадара? — молчание было прервано самым неожиданным вопросом. Брови Мицукине подпрыгнули на лоб, а голубые глаза распахнулись, будто с неё спросили результат миссии, о которой она совершенно позабыла. Заметив такую реакцию, Шизура лишь усмехнулась и снова подняла зелёные глаза к чистому и ясному небу. — Я не желаю ему смерти, — приятно зажмурившись от яркого солнца, с полу улыбкой проговорила женщина. Знак вопроса застыл на лице блондинки. Сложно было поверить в то, что есть люди в Конохи, которые не молятся на то, как бы Мадара поскорее скончался. — Всё просто, — продолжила пациентка, после некоторого молчания, — он лишь ребенок, запутавшийся в жизни, — со спокойствием, присущим лишь матерям, договорила та. «Ему уже миллион лет!» — возмутившись, прокричала блондинка у себя в сознании. — К тому же… глупо винить его в том, чего он не совершал, — взгляд Шизуры вдруг стал серьезным, улыбка исчезла, а голову она немного опустила. Мицукине и так уже поняла, что в смерти отряда виновны «облака», но наследница не желала этого слышать ещё и от Шизуры. Тогда кошмар, что лишь туманом окутывает Коноху, станет реальным… и Мичиру придется делать выбор. — Мы… — женщина поджала губы, окунаясь в воспоминания того дня, — мы… будто оказались не в том месте и не в то время, — задержав дыхание, быстро проговорила та. Прокручивать в голове такое и одновременно идти Шизура не смогла, поэтому они продолжили диалог, когда Ру любезно предложила передохнуть, выбрав лавочку. — Мы… решили срезать… — женщина принялась теребить ткань подола больничного халата, — дорога казалась странной, но времени менять маршрут не было. Это больше напоминало замкнутый круг, чем короткий путь и… — она сглотнула, — в один момент мы оказались на небольшой поляне, — Шизура, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, — командир не успел отдать приказ, как… — женщина, подняв веки, взглянула на Ру, — было такое ощущение, словно звук исчез… — и в зелёных глазах Мицукине увидела необузданный, животный страх, — я… — сглотнув, женщина тут же опустила голову, — я плохо помню, как всё произошло, но… знаю точно, что физически мы противника не видели. Он словно был нигде и везде сразу. Его удары невозможно было отбить… Мичиру, осторожно опустив левую руку на лавочку, крепко сжала кулак. — Не знаю, каким чудом нам удалось выжить, — покачала та головой, — не знаю… — она сильно прикусила нижнюю губу, чтобы отвлечься на боль, — я… мало полезной информации помню, но могу сказать точно, что Мадара к этому непричастен. То было другое, — Шизура резко коснулась ладонью лба, зажмурившись, — как будто ждали не нас… — Не нужно, — резко оборвала женщину наследница, видя, как самочувствие той резко изменилось. Мицукине поднялась и коснулась лба брюнетки, пустив через ладонь целебную чакру. Тёмно-зеленый огонь заставил нарастающую пульсирующую боль успокоиться, а мышцы тела расслабиться. — Вам не стоит волноваться… — Спасибо, Ру, — женщина благодарно кивнула, заметно ощутив, как стало легче. Сердце неровно стучало, когда Мичиру смотрела на эту женщину. Шизура её благодарит, хотя сама оказалась на грани смерти именно из-за Мицукине. Ошибки нет. На них напали «облака» и, кроме того, блондинка четко осознала, что ждали именно её. — Твоя целебная чакра отличается от той, которая у медицинского персонала в госпитале, — вдруг сказала брюнетка. «Да… это уж точно…» — вздохнула Мицукине, вспомнив, каким трудом, каким количеством кровью и пота ей удалось этого достичь. — Немного… — скромно улыбнулась блондинка, — мне пора. **** Мичиру спешно шла по безлюдным улочкам Конохи, не ясно осознавая, куда именно она направляется. Одно Ру понимала точно, главное — не стоять на месте. Всё, что касалось темы «облаков», заставляло девушку двигаться. Ведь самое глупое, что можно сделать в борьбе с «ними» — стоять на месте. Ощутив, что передвигается она не одна, Мицукине стиснула левый кулак и, обозлившись на присутствие непрошеных гостей, зашипела как змея. — Я же говорила, что покрошу, как грецкие орехи… — Цунаде-сама вызывает, — сказал член АНБУ, поравнявшись с блондинкой. «Ц… ну что опять?!» — Мичиру уже открыто злилась на то, что ей попросту не дают даже возможности, чтобы побыть наедине с собой и разобраться с тем, что на протяжении долгих лет беспокоит её. Игнорировать приглашение Мицукине не стала, возможно, что-то случилось с Тобирамой. Маловероятно, но всё же пренебрегать таким вариантом развития событий не стоит. — Цунаде, если дело не касается воскрешенных, то тебе лучше сразу об этом сказать, чтобы я не теряла здесь время, — открыв дверь, недовольно проговорила Мичиру, даже полностью не войдя в кабинет. — Ру… — тяжело вздохнула Цунаде, проигнорировав такой тон блондинки. Женщина стояла у окна, скрестив руки за спиной, наблюдая за тем, как появившееся большое и довольно-таки пушистое белое облачко ползет над деревней. Как только дверь звучно закрылась, Мицукине ощутила атмосферу, что была в кабинете. «Не к добру это…» — думала та, глядя на то, что софа, на которой обычно Шизуне и Какаши разбирали бумаги, пуста, да и этих двоих так же не было в помещении, а ко всему прочему на пустом столе правителя Конохи лежала одна единственная тонюсенькая папка. Мичиру этот документ показался знакомым, но память почему-то слишком туманно преподносила воспоминание. — Послезавтра Какаши станет Хокагэ… — твердо произнесла Цунаде. «Послезавтра?» — дрожь промчалась по телу Мицукине от пят до кончиков волос. — Да, — опустив голову, женщина протяжно выдохнула, а потом развернулась и, постукивая каблучками, подошла к своему столу, — ты знаешь, что это? — Цунаде кивнула на папку, так и не встретившись зрительно с ирьенином. — Приказ о его назначении? — шепотом произнесла Ру, не веря собственным словам. — Нет, — Сенджу, покачав голову, болезненно сомкнула веки, а затем села за стол, — подойди, — приказным тоном проговорила та. Настрой пятой Хокагэ сменился как по щелчку пальцев. Ру поняла, что этот документ не имеет отношения к Какаши, это касается её. Лишь её…