Сила мысли

Прошло уже полчаса, а карусель «вопрос-ответ», которую Ру проходила перед тем, как отправиться за пределы страны Огня, никак не заканчивалась. Сколько можно её мучить? Как долго будут ей задавать один и тот же вопрос? Ведь терпение у неё не железное. — Ру Кобаяси, — четко и без колебаний был предоставлен ответ на очередной вопрос о настоящих имени и клане, на что Сенджу лишь вздохнула. Конечно, с чего бы ирьенину давать другой ответ? Сделав глубокий вдох, Цунаде откинулась на спинку кресла и, подперев щеку кулаком, уставилась на девушку. Признаться, ей самой не очень хотелось поднимать эту тему, однако, вскоре Какаши станет Хокагэ, и что он соберется делать с этой ситуацией, женщина не предполагала. Если есть возможность сейчас узнать всё, не прибегая к крайним мерам, то Хокагэ это сделает. — Я знаю, что ты не Ру Кобаяси, — уголки губ нервно дернулись, когда голова пятой уже начинала кружиться от однотипных ответов. Мицукине незаметно сглотнула, а затем подавила в себе желание ухватиться за рукоять катаны. — Ру, — мягко прозвучало имя наследницы, — тебе не стоит переживать… — заверила блондинку та, устало вздохнув. — У меня нет для этого оснований, — едва нахмурив брови, сказала та, а у самой всё тело напряглось. — Когда Какаши займет пост Хокагэ, — на этих словах наследницу заметно передернуло, — первым делом будут обновлены все дела шиноби. Естественно, — Цунаде отвела взгляд, немного помрачнев, — появятся больше дел погибших, но… Мицукине, стиснув зубы, протяжно выдохнула, поняв, к чему вела женщина. — Но для остальных нужно будет обновить все данные, не так ли? — Именно, — женщина перевела серьезный взгляд на Мицукине, — может быть твое имя на самом деле Ру, но вот ты точно не Кобаяси… Мичиру крепче стиснула челюсти, стараясь отвлечься от ощущения скручивания мышц. Тело отдавало сигналы скрестить руки, даже ноги, перекинуть волосы вперед, чтобы как-то «закрыться», но Мицукине умело сдерживала все эти внутренние порывы. Врать больше не хотелось, продолжать «сказку» про Ру Кобаяси не хотелось, обманывать Цунаде не хотелось, но и раскрывать тайну под натиском «допроса» тоже не хотелось. И пусть душа желала закричать: «Я — Мичиру Мицукине — наследница клана Клинков!» — пускай руки желали обнажить Мизуки, показав мощь во всей красе, интуиция била в барабаны, что делать этого не стоит. Доверие юной девушки продолжало дрожать как осиновый лист на ветру, прячась в дальних потемках души. — Что это? — устремив взгляд куда-то сквозь блондинку, спросила Цунаде. И Мицукине, желая сделать вдох, ощутила, как в легкие словно вонзили кунаи, отчего она непроизвольно ссутулилась. — Что так сильно пугает тебя, не позволяя раскрыться? — задумчиво произнесла Сенджу, будто стараясь сама найти ответ. Сердце Ру дрогнуло, как только в мыслях появились «облака». Они пугали больше всех, они не давали ей покоя, они заставляли Мицукине спать как на иголках, они лишили её семьи и дорогих для неё людей. Даже Мадара не внушал ей такого ужаса на войне, как это делала лишь мысль об «облаках». — Это твой клан? — острый взгляд карамельных глаз впился в Мицукине словно когти дикой кошки, что наконец-то ухватила добычу. Опешив от подобного предположения, Ру, быстрее задышав, нахмурила брови. — Что? — грудная клетка девушки заметно стала подниматься и опускаться. — Тебе всё-таки что-то угрожает? — выпрямившись, Цунаде подалась вперед. Мицукине замолчала, с трудом успокоив сердце, что уже готово было погнать кровь по телу с новой силой. — Ру, ты можешь мне сказать, — слова, что молвила Сенджу, были совершенно искренними. — Мне ничего не угрожает, — смело произнесла Мицукине, а голубые глаза опасно блеснули, как новое заточенное лезвие. У пятой Хокагэ не было желания уличить ирьенина во лжи, а затем отчитать за подобное поведение. У неё было лишь желание помочь. И не так уж и важно из какого клана Ру на самом деле. — Неужели ты мне настолько не доверяешь? — Хокагэ медленно поднялась. — Причем здесь… — начала девушка мотать головой, словно запутавшись в паутине, — Цунаде… — прошипела та. — Ру, — строго позвала её женщина и направилась к ней. — Ру Кобаяси! — с укором произнесла Мичиру, повысив голос. — Ты не Кобаяси! — с каждым шагом карамельные глаза всё больше превращались в глаза дикого тигра, что уверенно приближался к загнанной лани. — Ру Кобаяси! — непроизвольно отступая назад, наследница снова попыталась выдать ложь за правду, но сейчас та стена, что девушка так долго выстраивала, дала трещину. — Чего ты боишься? — продолжала наступать Цунаде, требовательно задав вопрос. — Я… — Мицукине немного запнулась, — я ничего не боюсь! — пустые слова сорвались с губ. Она боялась. До дрожи в коленях, до сумасшедшего стука сердца, до смерти… она боялась. — Ложь! — с большим напором гаркнула Сенджу, почти загнав Мичиру к двери. — Я… я ничего не боюсь! — не выдержав, Мицукине ухватилась одной рукой за катану и лишь большим пальцем поддела Мизуки, показав оголенный металл, — я… «Мичиру Мицукине!» — закричала та в своей голове и сильно свела брови к переносице, возмущаясь тем, что Сенджу так нагло и своевольно тычет носом наследницу Клинков в собственное вранье. **** Мадара, держась за живот, еле перебирал ногами, направляясь к своему дому. В гостях у друга в определенный момент ему стало не по себе, а по мере того, как это чувство усиливалось, Учиха решил, что лучше ему будет вернуться к себе. — Мгх… — замычал тот, когда ощутил новый спазм. Ко всем прочим страданиям, что и так сопровождали мужчину, так не вовремя накатила та волна неизвестной боли, что обволакивала его невидимым плащом с того самого дня, как он вернулся к жизни. Умелая швея будто намеренно проводила иглой сквозь его виски, касаясь каждого нерва. Ухватившись одной рукой за голову, воин поморщился, но не время останавливаться и придаваться жалости к самому себе, сейчас нужно добраться до дома. По пути Мадара не один раз проклял Мицукине за то, что она забрала с собой пузырек с таблетками, что так любезно предоставил Тобирама. Возможно Учиха впервые допустил мысль о том, что помощь от младшего Сенджу как никогда оказалась бы кстати. Воин не верил своему «счастью», когда до крыльца дома оставалось немного более десяти метров. Однако это расстояние так нагло и своевольно обмануло его! Каждый шаг, каждый вдох, да даже каждый удар сердца заставлял мужчину страдать. И в этот раз, когда Учиха получал свою дозу мук вместо необходимого лекарства, его смирение с таким положением дел плавно сходило на «нет». Мадара пока это ясно не осознавал, но в глубине его истерзанной страданиями души постепенно зарождалось крохотное, такое хрупкое и ранимое желание жить. Стиснув зубы, Учиха зарычал, почувствовав, как пики вонзились в живот, а затем иглы снова сделали несколько стежков в висках. Согнувшись пополам, Мадара упал на колени у забора своего дома. Боль от падения была даже несравнима с укусом комарика, эта мелочь меркла на общем фоне. Не совладав с равновесием, мужчина облокотился о забор, прижавшись к нему плечом и, продолжая скалиться, терпел всё то, что творилось с его организмом. Терпел. Ему казалось, что он пробыл в таком состоянии около часа, в то время как на самом деле прошло лишь несколько минут перед тем, как до его сознания донесся голос, что во тьме, пожиравшей его, пробил маленькую трещинку. — Мадара? — Мицукине не сразу поняла, что с ним происходит. «Опять помирает?» — скривив губы, мысленно фыркнула та. Настроение было не к черту, особенно после разговора в резиденции. Диалог закончился… ничем. Вернее, он даже не закончился, ведь Мичиру попросту ушла, а теперь старалась укротить поднявшийся тайфун внутри себя. Девушка решила, что не плохо бы пустить всю эту энергию на тренировку с клинком, однако, она вовсе не предполагала, что судьба распорядится так… «И почему я просто не могу пройти мимо?» — запрокинув голову назад и взмолившись небесам, подумала Ру. Девушка уверенно направлялась к воину, мысленно рассуждая на тему того, что же он сделал и почему лежит под забором. «Может быть человек так отдыхает, а я сую свой нос туда, куда не надо?» — пожала плечами блондинка, невольно хмыкнув. Но такой настрой улетучился быстро, как только наследница, оказавшись ближе, заметила его неестественно скрюченную позу и услышала сдавленное мычание. «Мадара!» — в голове словно загорелась красная кнопка, заставив Мицукине ускорить шаг. — Мадара! — Мичиру, подойдя к мужчине, опустилась перед ним на корточки и коснулась его плеча, — Мадара, что с тобой? — Ру не контролировала свой тон, в котором мелькнуло беспокойство. Так незримо, но в то же время ощутимо. Колени мужчины были поджаты к груди, руки крепко обхватывали торс, а подбородок был прижат к ключицам. — Мадара, — со всей строгостью окликнула его девушка. — Кха… — закряхтел тот, а затем шумно вдохнул, — таблетки… — прошептал он. Мицукине лишь замотала головой, не соображая, о чем речь. Девушка осторожно подняла голову мужчины, коснувшись одной рукой его подбородка. Милое личико Мичиру исказила гримаса недовольства. Мужчина был слишком бледным, а мелкие короткие прядки прилипли к его лбу из-за выступившего пота. — Ты отравился? — предположила девушка, а потом в голове её будто щёлкнул выключатель, и она поняла, про какие таблетки говорил Учиха, — ах… — слетело с губ, — ты… — брови блондинки резко сошлись на переносице, а уста едва сжались в полоску, — Мадара… — недовольно зашипела та. Воин, сосредоточившись на боли, не сразу почувствовал, как тонкие руки наследницы так осторожно и невесомо коснулись его плеч. — Давай, подни-майся, — кряхтя, говорила Мицукине, а затем, не без усилий Учихи, поставила его на ноги, — уф! — выдохнула та, как только закинула одну руку его себе на плечи, — ну ты и кабан, — запыхтела девушка, а затем левой рукой приобняла его за пояс, — Мадара, — принялась отчитывать его та, — ты нарочно?! Но мужчина лишь делал шаги, перебарывая свои спазмы, не совсем улавливая слова девушки. Он более-менее принял тот факт, что она рядом, когда Мицукине поудобнее перехватила его руку и чуть сильнее сжала пальцы на его поясе. Медленно подняв веки, мужчина искоса глянул на свою соседку. Мицукине была так непривычно рядом и она даже что-то говорила, но слова будто растворялись в воздухе, так и не доходя до ушей воина. На щеках девушки выступил небольшой румянец, брови блондинка то хмурила, то поднимала на лоб, короткие прядки изредка сдувала, но они снова попадали в глаза, и это, судя по всему, немного раздражало наследницу. Мицукине что-то усиленно говорила, иногда пытаясь добавить жестикуляцию плечами, но давалось ей это с трудом. Учиха сам не заметил, как концентрация на собственной боли перекинулась на наследницу Клинка, что всё ещё продолжала причитать. Она… в чью спину он вонзал лезвие несколько раз. Она… чьи запястья Мадара ломал на войне, не заботясь о последствиях. Она… чьё тело для него не имело никакого значения, когда он ногами пинал её по ребрам. Она… чью грудную клетку пронзил его посох. Она… тащила его на себе. — Мгх… — с потугой раздалось от Мичиру, когда она сделала первый шаг на ступеньку, — почему ты так себя ведешь?! — девушка уже начинала возмущаться не поступку Мадары, который, очевидно, съел то, что ирьеин ему запретила, а тому, что мужчина попросту игнорирует её сейчас. Поднявшись на последнюю ступеньку, Ру неистово взвыла, когда толкнула дверь, но последняя оказалась заперта. — Мадара, где эти чертовы ключи?! — чуть больше склонившись под тяжестью мужчины, спросила девушка. Но Учиха мысленно будто продолжал пребывать на поле битвы, будто продолжал снова видеть их заключительную стадию боя. Не получив ответа, блондинка уже оскалилась и захотела отыграться на воине за не сложившийся разговор с Хокагэ. — Мада… — Ру внезапно замолчала, как только повернула на мужчину голову. «Мадара?» — чёрные глаза были как затуманены, его тело в буквальном смысле висело на ней, когда его сознание витало где-то в Космосе. Мицукине сама на несколько мгновений потеряла дар речи: «Почему он… так близко?» — это чувство заставляло в памяти всплывать не самые лучшие воспоминания. — Мадара! — Мицукине как смогла потрясла его тело, желая обратить на себя внимание, — ты что думаешь, я тебя на крыльце тут не кину? — скривив губки, спросила та, надеясь, что так он отреагирует, но… Прикрыв глаза, Ру протяжно вздохнула: «Конечно не кину… зараза…» — про себя зашипела та. Учиха левой рукой медленно полез в карман, а после достал ключи. — Я сам, — встав на ноги, воин хотел разогнуться и войти в дом, как новый спазм скрутил ещё сильнее, заставив сложиться будто напополам. Мадара буквально чувствовал, как внутренние органы без анестезии вырезали. — Сам, сам… — закивала головой Мицукине, а затем, прислонив мужчину к стене, приобняла за пояс одной рукой, когда второй принялась открывать дверь, — сам, сам… — хмурилась та, раздражаясь тем, что ключ даже со второго раза в замок не мог попасть, — Ками! — шикнула та. Учиха смотрел на это хмурое личико единственной наследницы Клинков и не понимал, почему она всё это делает? Ведь могла бы отдать ему бутылек, когда он валялся под забором, и спокойно уйти. Мадара будто не понимал, почему Ру обращается с ним, как с человеком? Скажи ему раньше, что кто-то из клана Клинков будет так делать, он бы рассмеялся в голос. Но реальность такова, что Мицукине приобнимала его одной рукой, уверенно придерживая. Прикосновения не вызывали у неё приступ отвращения, как это было в начале его пути «новой жизни». Они не казались брезгливыми. Мадара задержал свой взгляд на её руке. Казалось бы… такая тонкая, что можно вот-вот сломать, но тумаки она раздавала направо и налево только так, даже воин получил этот «поцелуй» во время войны. — Что тебе, дураку, было не ясно, когда я сказала, что тебе нельзя есть пироги от Хаширамы? — открыв дверь, он пнула ту ногой и уже двумя руками придерживала Учиху за пояс. И получилось так, что воин немного повернулся и теперь стоял, скорчившись, прижимаясь спиной к стене, когда Мицукине была ровно перед ним, контролируя его возможные падения. Ру была почти на целую голову ниже воина, но в таком его «состоянии» их лица находились примерно на одном уровне. Голубые глаза полыхали искренним возмущением, но… Мадара не понимал, то ли это бред, то ли Мицукине действительно сейчас выглядела довольно смешно. Она казалась ему маленьким сверчком, который был возмущен тем, что его травинку сорвали. Мицукине что-то говорила, то сильнее хмуря брови, то поднимая их выше, то добавляя жестикуляцию, то возвращая руки на его пояс, но глаза… они оставались неизменны. Ледяное пламя бушевало внутри, но не желало никого обжечь. Заметив, что Учиха продолжал смотреть «сквозь неё», Мичиру обреченно вздохнула, а затем её ладони мгновенно проскользнули за спину, почти так, что воин оказался в кольце её объятий. Мадара, будто позабыв о том, что его разрезали без ножа, приподнял брови. — Давай-ка! — Ру дернула его на себя, а затем в сторону, — прохо-ди! — на последнем слоге Мицукине с силой пнула дверь, что успела прикрыться, — ой… — блондинка состроила виноватую гримасу, когда услышала хруст двери, — она сама, — глупо улыбнулась девушка, пропихивая мужчину в дом. Стоило воину оказаться на диване, как он тут же принял позу зародыша. «Так сильно?» — огонь в глазах стих, и Мицукине с сочувствием посмотрела на него. На кухне Мичиру «поколдовала» с таблеткой и, вернувшись в гостиную, дала раствор мужчине. — Это пройдет, — сев в изголовье, сказала Ру, неловко улыбнувшись. Обратив всю свою бушующую энергию в помощь Учихе, из головы наследницы на некоторое время ушли думы по поводу разговора с Цунаде. Девушка сидела с краю дивана, в то время как оставшуюся часть дивана почти полностью занимал скрюченный Учиха. Протяжно вздохнув, Мицукине, поправив катану, облокотилась на спинку дивана, скрестив руки на груди. Девушка слабо улыбнулась, украдкой переведя взгляд на Мадару, что выглядел сейчас как чёрный кот, что свернулся клубочком рядом со своей хозяйкой: «Надеюсь, когда-нибудь тебе станет легче…» — Ру вытянула левую руку над телом Учихи, в считанные секунды на кончиках пальцев показались темно-зеленые капельки целебной чакры, которые, немного помедлив, сорвались и, лишь коснувшись воина, растворились…