Сила мысли

— Какаши! — закричала Мицукине, как только с силой открыла дверь в кабинет Хокагэ. — Ру? — холодное возмущение просквозило в вопросе, а затем Цунаде, что вела диалог с тремя советниками, чуть нахмурила брови и принялась постукивать указательным пальчиком по столу. Каждый удар ноготка о поверхность дерева намекал наследнице, что лучше бы ей исчезнуть из кабинета, да побыстрее. Мицукине, задержав дыхание на несколько секунд, быстро осмотрела помещение и, поняв, что Хатаке там нет, лишь шумно выдохнула. — Ой… извините… — та, опустив голову, быстро выскочила, закрыв за собой дверь. «Так… и где же он может быть?» — задумалась Ру, возвращаться обратно и спрашивать об этом Цунаде — плохая затея. Мицукине поняла это по взгляду Хокагэ. Девушке ничего не оставалось, кроме как обойти всю резиденцию, «включив» свой внутренний сенсор. Подобный «поиск» продолжался несколько этажей, пока наследница не встретила Шизуне. — Ру? — удивилась та, встретив блондинку на лестнице. — А… Шизуне… — натянуто улыбнулась Мицукине, — привет, — махнула, а затем, в мгновение ока оказавшись рядом, быстро пролепетала свой вопрос, — ты знаешь где Какаши? — Мичиру так торопилась найти мужчину, что готова была схватить молодую женщину за плечи и с силой «вытряхнуть» правду. — Так сегодня его в резиденции не будет, — растерянно ответила та, — завтра он займет пост Хокагэ, — Ру чуть не перекосило, когда подобное прозвучало вслух, — Цунаде-сама посоветовала этот день ему провести в покое. — То есть? — Мицукине чуть подалась вперед, — ты можешь сказать конкретно? Где он? — последний вопрос прозвучал до безумия четко, словно от ответа зависела жизнь Шизуне. — Скорее всего, он дома, — будто размышляя о его местоположении, сказала та. — А… — Мичиру, что уже хотела сорваться, вдруг замерла, — а где он живет? **** Какаши, лежа на кровати, упивался чтением таких полюбившихся книг, как «Приди, приди Рай». Удобно расположив свою голову на мягкой подушке, Хатаке не менял своего комфортного положения порядка часа. Завтра его ждал тяжелый день, поэтому перед этим мужчине нужно было как следует отдохнуть, и что, как ни книга, позволит ему расслабиться? Хатаке, окунувшись с головой в описание действий, с хорошо скрываемым удовольствием перелистнул страницу. «Восхитительно…» — подумал шиноби, поймав себя на мысли, что прочитанное можно было проделать в реальности. Сердце мужчины внезапно пропустило удар, а в грудной клетке появилась необъяснимая дрожь. Отложив книгу в сторону, Какаши сел на кровати. Мужчина стал прислушиваться к своим ощущениям, не понимая, о какой тревоге предупреждало его чутье. Положив ладонь на грудную клетку, Хатаке даже не успел произнести в собственной голове хотя бы один вариант, как в дверь резко затарабанили. Лишь от первого стука сердце его рухнуло в бездонное ущелье. В груди вдруг закололо и дышать стало труднее… чем ближе мужчина подходил к двери, тем грудную клетку сдавливало всё сильнее. Что это? Что происходит? Почему человек, идеально управляющий своими эмоциями, сейчас чувствовал, как терял над собой власть? Когда Хатаке взялся за ручку двери, сердце, что без вести пропало в ущелье, вдруг ударило с такой силой, что пальцы непроизвольно сжались, как от судороги. Дверь резко отворилась… — Какаши! — выкрикнула Мицукине, что стояла за порогом. Эти драгоценные камни в её глазах переливались, как алмазы под быстрыми потоками ручья. Малиновые губы были немного приоткрыты, как будто она собиралась сделать вдох, а ладони, что были сжаты в кулачки, блондинка поднесла к груди. «Ру…» — его сердце, вернувшись на своё место, забилось сильнее. Хатаке желал восстановить ритм сердцебиения, но не мог. Его глаза жадно поглощали образ наследницы, будто желая ухватить картинку, пока ещё была возможность. Шумно вдохнув носом, Какаши сильнее сжал ручку двери, что всё ещё стискивали его пальцы. На секунду закружилась голова… и в этот самый миг захотелось схватить её! Крепко обнять, держать лишь в своих руках оставшееся время. Молчать или говорить — не важно! Важно лишь, что с ней… пока ещё было можно. Лишь с ней. «Какаши!» — снова прокричала та в своей голове. Мицукине и хотела бы сделать шаг, кинуться к нему на шею, крепко обнять… но ноги будто гвоздями прибили к полу. Ру не могла сделать шаг ни вперед, ни назад. «Нельзя…» — прикрыв глаза, Хатаке обреченно выдохнул, и покалывания от грудной клетки постепенно стали спускаться по телу всё ниже. — Какаши… — с придыханием прошептала девушка, и шиноби тут же ощутил, как в его тело словно попали сюрикены с самыми заточенными лезвиями. — Ру… — сдержав на своем лице напускное равнодушие, мужчина протяжно вздохнул, а затем, чтобы придать ещё большую незаинтересованность поступком Мицукине, чуть склонился в бок, коснувшись макушкой двери. — Ты… — голосок дрогнул, и девушка непроизвольно прикусила нижнюю губку, — ты обещал… — она не в силах была говорить на полную, — что мы… попьем чай… — на последних словах Ру опустила голову. Какаши не был дураком. Он прекрасно понимал, что Мицукине осознавала, насколько поменяются их отношения, когда тот займет пост Хокагэ. — Ты хочешь выпить его сейчас? — апатично спросил Хатаке, словно задал вопрос о том, какой цвет обоев выбрать для его прихожей. — Ты же знаешь… — отведя взгляд, тяжело вздохнула девушка, — потом у нас не получится. «Знаю, Ру…» **** Яманака усердно подбирала цветы для заказанного букета, когда дверь её магазинчика открылась и на пороге показалась принцесса клана Хъюга. — Хината? — Ино сначала удивилась, а затем, радушно улыбнувшись, поприветствовала девушку. — Привет, — в ответ улыбнулась химе, — тебя тут искал один человек… — А? — удивилась блондинка и, выпрямившись, поставила руки на пояс, — какой человек? — Проходи, — Хъюга крикнула это кому-то за дверь, а затем, отойдя в сторону, позволила тому самому «незнакомцу» войти. — Мадара? — за пару секунд спектр эмоций на лице Ино сменился от сильного удивления до неясного возмущения. Брови сошлись на переносице, а сама блондинка приняла вид дикой кошки, готовящейся к прыжку, — Хината, зачем ты его сюда привела? — Яманака уже было хотела включить в диалог химе, но та лишь, скромно улыбнувшись, развернулась к выходу. — Извини, — невинно произнесла Хъюга, — меня ждет Наруто. Думаю, он сам в состоянии рассказать, зачем хотел тебя найти, — спокойно проговорила та, а затем покинула цветочную лавку, напоследок сказав Мадаре, — не забывай в людях видеть людей, — после чего скрылась за дверью. Учиха лишь хмыкнул, мимолетно проводив взглядом девушку, а затем посмотрел на Ино, чей настрой ни на грамм не сменился на доброжелательный. — Что ты хочешь, Мадара? — недовольно спросила Яманака. — Мне нужно… — без лишних прелюдий начал воин, но был жестко перебит девушкой. — Подожди, — мотнула та головой, — а где Ру? — Без понятия, — Учиха почувствовал, как внутри что-то обожгло. — Она тебя оставила одного? — вопрос, который для Ино значил лишь просто вопрос, заставил невидимое пламя обжечь грудную клетку воина изнутри ещё сильнее. «Оставила одного?» — Мадара мотнул головой, отогнав навязчивые вопросы, всё-таки он проделал такой путь не за этим. — Я же сказал, что не знаю, где она. Мне нужен инструмент, — требовательно произнес мужчина. — Правда? — сложив руки на груди, Ино склонила голову на бок, опасно сверкнув глазами, — а мне нужно, чтобы мой отец сейчас был со мной, а не в могиле, — клацнув зубами на последних словах, ядовито произнесла девушка. Конечно она не забыла того, что произошло, и не забудет… возможно со временем что-то изменится, но пока Ино не готова считать того, кто чуть не уничтожил весь мир, человеком, которому нужна помощь, будь то лечение или поиск инвентаря. Она — не медсестра доблестного ордена. Ко всему прочему сейчас на такое поведение блондинки сыграл тот факт, что Мицукине не было рядом. Всё-таки… Ру обладала некой магией на этот счет. В её присутствии любой преступник, даже самый опасный и кровожадный, не казался таковым. — Он выбрал путь шиноби, — прикрыв глаза, строго сказал Учиха, словно напомнил основное правило жизни в их мире, — это нельзя изменить. Яманака нахмурилась ещё сильнее и, признаться, ещё слово и Ино бы с удовольствием ударила по лицу воина недоделанным букетом из роз, чтобы оставить видимые шрамы на его лице, чтобы каждый раз, когда он смотрелся в зеркало, видел это напоминание. — Мне нужны инструменты, — не придав значение теме павшего воина и чувствам дочери, что потеряла отца, Мадара снова напомнил о цели своего прихода. Ино чуть ли не шипела от возмущения. Она закипала как чайник и, когда точка кипения подошла, готова уже была взорваться от подобного чувства, как дверь отворилась… — Ну, ты гото… Мадара? Учиха, услышав своё имя, развернулся. Брови мужчины приподнялись на лоб. — Тобирама? **** Через некоторое время за самый крайний столик на летней террасе кофейни «Сладкий лимон» подали заказ: две чашки чая и одно лимонное пирожное. — А… — Ру только приоткрыла рот, как Хатаке её внезапно перебил. — Это тебе, — нежность, что смогла выскользнуть из накрепко закрытого сундука, лишь на долю секунды промелькнула в словах мужчины, а затем её так бесцеремонно ударили и заперли в ещё один ящик. — Спасибо… — робко проговорила Мицукине. Чай не спеша дымился, чудный аромат напитков и десертов, что разносил ветер, окутывал посетителей, заставляя их веки в наслаждении смыкаться, в то время как двое за крайним столиком молчали. Мичиру столько хотелось сказать, она замучила Мизуки своими мыслями, раз за разом подбирая вариант того, что скажет, но… сейчас в её голову не приходило ничего. Пустота и страх. — Как ты? — этот вопрос был задан мужчиной так тихо, так осторожно, что Мицукине и вовсе показалось, что это плод её воображения, — как ты, Ру? — после долгого молчания блондинки шиноби немного громче повторил вопрос. — Я… — Мицукине, решительно взглянув на Какаши, немного подалась вперед, словно готова была ответить на вопрос, но губы непроизвольно поджались, а на рот будто повесили невидимый замок. Пальцы крепко стиснули поверхность стола, желая раскрошить: «Не могу… не могу! Не могу!!!» — кричала она в своей голове. Момент был упущен, тот самый момент, когда можно было сказать всю правду, когда можно было открыться перед этим мужчиной, был безвозвратно упущен. Если бы только Мицукине смогла преодолеть себя и рассказать ему всё, когда была ещё ребенком, если бы только доверилась ему… но тогда она не смогла озвучить правду. Какаши видел, как чарующе блестели её глаза, видел, что девушка желала ответить, желала что-то сказать, но затем взгляд потемнел, и Мицукине виновато опустила голову, взяв в руки чашку. — Я не люблю Хокагэ… — отрешенно молвила блондинка. — Я знаю… — обессиленно вздохнул Хатаке, а затем, поддавшись вперед, сложил руки замком, — Ру… — как же было сложно сдерживать сердце, что желало вытащить из-за пазухи огромную дубинку и со всей силы шмякнуть ей по голове шиноби. — Не становись им! — резко стукнув чашкой по столу, Мицукине замотала головой, словно отгоняя ночной кошмар. — Ру! — мужчина, не сумев сдержать внутреннее желание, вдруг накрыл запястья наследницы своими ладонями. Хотелось успокоить её, захотелось закричать: «Я таким не стану! Ру, не стану!» — но он не мог, чуть крепче стиснув её руки, Хатаке чуть потянул девушку на себя. Сделать её ближе к себе, хотя бы на миллиметр, затем ещё и ещё… до тех пор, пока не откроется сама. «Откроется… сама?» — вдруг лампочка загорелась в сознании будущего правителя. Щёки блондинки покрылись румянцем, а драгоценные камни в глазах снова заблестели. — Какаши… — с придыханием произнесла девушка, испуганно глядя на шиноби. Ру несомненно хотела, чтобы он однажды вот так взял её за руки и притянул к себе, но сейчас это выглядело немного неестественно… глаза Хатаке стали непривычно пустыми. Мицукине несколько секунд вглядывалась в эту «серость», но совсем не находила хоть какого-то отклика его души. — Всё хорошо, Ру… — акцентировав внимание на её имени, непоколебимо проговорил мужчина, и Мичиру увидела, как в его серых очах мелькнул сделанный выбор. Он не отступит. — Почему ты не можешь просто принять меня такой? — сдаваясь от прикосновений его рук, измученно спросила Ру. Только что Мицукине буквально призналась в том, что она выдавала себя за другую. Серые глаза словно покрылись ледяной коркой, а пальцы в мгновение ока отпустили запястья девушки. Сердце наследницы замерло. «Неужели ты будешь со мной сейчас сражаться?» — нехотя прозвучал вопрос в её голове. **** Тобирама молча воротил нос от Учихи, но продолжал идти с ним рядом. Ситуация в цветочном магазине оказалась очень неловкой… Сенджу даже покраснел немного. Однако… лишь его присутствие остудило пыл Яманака, а сам мужчина помог разобраться в «проблеме» Мадары. Как результат: Ино отправила их к огороду, где они сажали цветы, там можно было найти весь подходящий инвентарь для садоводства. И теперь, понабрав всего, мужчины направлялись к дому Учихи. Мадара же шел спокойно и, казалось, его абсолютно не волновало то, что он увидел в цветочном магазине. Воин не был специалистом в любви, но даже ребенок бы заметил, как Ино реагировала на Тобираму. Да она стала красная, как помидор! «Интересно… — размышлял брюнет, — это про свидания с ней говорил Хаширама? — Мадара задумался лишь на секунду, — впрочем… — пожал плечами тот, — меня это не волнует». Учиха внезапно затормозил, ощутив резкий укол в висок, а за ним последовало прекращение работы легких на несколько секунд. — Мадара? — настороженно позвал его Тобирама, заметив перемены в заклятом враге. Сенджу сам страдал ещё некоторое время назад подобными приступами, поэтому ему не сложно было понять, что сейчас произошло. Мужчину больше волновало другое: «Где носит эту Ру?!» — Порядок, — прошипел воин, потирая висок. Учиха продолжил двигаться вперед, как и Сенджу, однако последний теперь более внимательно следил за Мадарой. Тобирама уже мысленно представлял тот момент, когда будет отчитывать эту девчонку за то, что может случиться с его заклятым врагом, однако, истинная природа его пристального наблюдения была другой — сопереживание. Лишь только они ступили на территорию участка Учихи, как Тобирама тут же сложил инструменты на землю рядом с забором. — Она тебя сегодня проверяла? — строго спросил мужчина, не сводя свой возмущенный взгляд с Мадары. — Какая разница? — фыркнул воин, сильнее надавив на висок. — То, что происходит с нами, — не шутка, — на полном серьезе проговорил мужчина, — она должна была следить за тобой. Ты всё ещё не вылечился, — недовольно проговорил Тобирама, с каждым словом гневаясь на ирьенина всё больше и больше. — Она мне ничего не должна, — ответ, как хлыст, рассекший воздух. Сенджу, сложив на груди, свел брови к переносице ещё больше. — Она — твой ирьенин, — произнес второй Хокагэ, будто приговор. Поняв, что разговор зашел в тупик, Мадара, ничего не сказав, молча направился к заднему двору, так и не поблагодарив Тобираму за помощь. Учиха, решив, что концентрация на физической работе сможет отодвинуть куда подальше болезненные ощущения, принялся косить траву. Однако… долго ослабленный организм не смог игнорировать нарастающую агонию. **** Мицукине провела с Хатаке весь день, до самого захода солнца, позабыв обо всем на свете. Мужчина сидел вместе с девушкой на скамье в одном из парков. Ру осторожно держала Хатаке за руку, не сдерживая улыбки. Она понимала, что, скорее всего, это их первый и последний такой совместный день. Мицукине пыталась впитать как можно больше тех эмоций, что так снисходительно преподнес Хатаке. Тонкие пальчики так мягко и нежно сжимали крепкую и широкую ладонь известного на весь мир шиноби. — Ру… — ровно окликнул её мужчина, ощущая, как сердцебиение выходит из-под контроля. — Я знаю, мне пора… — поджав нижнюю губу и опустив голову, Мицукине почувствовала, как в носу начало щипать. Она не может его отпустить. Слишком тяжело. Слишком не вовремя. Девушка нехотя поднялась со скамьи. Ноги с трудом держали её в вертикальном положении. Захотелось упасть в объятия этого мужчины и остаться с ним, просто остаться с ним, позабыв про «облака», про все беды вокруг, про потраченное время, насладиться настоящим. Почувствовать друг друга! Довериться! Раствориться друг в друге! — Какаши… — Ру не успела сказать и слова, как в следующую же секунду была крепко прижата к теплому телу Хатаке. Он сорвался. Поддался чувствам. Пусть на секунду. Пусть на минуту. Пусть она будет с ним, так близко, как он сам захочет. Пусть не уходит. Не сейчас. — Ру… — нежно обнимая её, Хатаке уткнулся подбородком ей в плечо. «Мичиру…» — прикусив губу почти до крови, Мицукине не позволила даже слезинки соскользнуть с её ресниц. Как же ей хотелось, чтобы он назвал её настоящим именем… как же ей этого хотелось… Ру трясущимися руками обняла мужчину в ответ. «Не отпускай меня, пожалуйста…» — по собственному телу от сердца разливались водопады самого приятного чувства на свете, а затем эти «алые» реки любви окрашивались в «черный», уступая место горечи предстоящего расстояния. — Всё хорошо… — прошептав, Хатаке тяжело вздохнул. Это была наглая ложь. Какаши чувствовал её тело под своими руками. Как же это оказалось невероятно приятно — сдаться в плен собственных ощущений. И почему он раньше этого не сделал? Сомкнув веки, Мицукине старалась стать ещё ближе и вжалась в мужчину, немного потеревшись щекой о его грудь, высокая температура которой ощущалась даже через водолазку. Ей было до безумия приятно. Внутри девушки будто появлялось что-то сродни самого дорого и драгоценного камня, что сиял как звезда на небе, а затем трескался и крошился на мелкие осколки, а потом всё по новой… ведь Мичиру после каждого салюта собственного сердца напоминала сама себе, что это вот-вот закончится. Если бы у них было больше времени, если бы не война, если бы не воскрешенные, если бы… «Мадара…» — имя прозвучало в её голове как гром среди ясного неба, заставив блондинку резко распахнуть глаза.