Сила мысли

Учиха с балкона наблюдал за тем, как Мичиру рано покинула дом. Мужчина не очень спокойно спал, впрочем, как и всегда… Мадара сдавленно зарычал, как только ощутил первые позывы приступа, спустя несколько минут после ухода блондинки. Было немного непривычно… Ру долго время была с ним, потом её стали отправлять на миссии, для здоровья воина это было пыткой, затем Мицукине «посадили дома» на время, и вроде бы всё вернулось на круги своя, но… она снова ушла. Учиха не признавался себе в том, что луч света, разрушающий его тьму, становился ярче с присутствием девушки и угасал, когда та уходила. Сознание Мадары настолько привыкло к тому, что Ру в буквальном смысле рядом, поэтому, когда наследница уходила, нервная система испытывала явный дискомфорт. Учиха мог возмущаться, плеваться, ворчать, но он не мог не признать, что в присутствии Мицукине всегда образовывался тот самый купол безмятежного спокойствия. Может быть, если бы воин немного умерил свой характер, спустил бы на тормоза все свои выходки, следовал советам, что давала Мичиру, может… он стал бы частью Конохи. Тяжело вздохнув, Учиха подпер щеку кулаком и лениво взглянул в окно, когда завтракал на кухне. «Не будет несколько дней», — возмущенно фыркнул Мадара, повторив фразу блондинки. — Точнее могла сказать? — вслух задал вопрос мужчина, а затем услышал стук в дверь. Уверенный в том, что блондинка вернулась, сославшись на то, что забыла провести утренний осмотр, Мадара без «задней мысли» направился встречать гостью. — Нет, — сухо сказал Учиха, когда, открыв дверь, увидел на пороге Тобираму, рядом с которым стояла коробка с саженцами. — Думаешь мне было в радость переться сюда? — надменно спросил Сенджу, вздернув нос. Обменявшись «любезностями», Учиха, скрестив руки на груди, облокотился о дверной косяк. — Какая стая собак тебя сюда пригнала? — незаинтересованно спросил Мадара. — Язык попридержи… — строго сказал Тобирама, сверкнув малиновыми глазами, — Ино попросила тебе принести. — В такую рань? — Учиха приподнял одну бровь, а затем, немного больше высунув голову, осмотрелся по сторонам. — Ц… и не говори… — фыркнул Тобирама, отведя взгляд, — она сегодня на ногах с четырех утра, что-то пересчитывала, — Сенджу увлекся рассказом о вещах, до которых Мадаре вовсе не было дела, — её поставили в какую-то группу по организации фестиваля Танабата… — покачал головой второй Хокагэ, — её теперь вообще не вытащить… — пробурчал мужчина себе под нос. Мадара едва приподнял брови, дослушав «рассказ». — Ты сейчас мне жаловался на жизнь? — апатично спросил Учиха. — Засранец останется засранцем даже в третьей жизни, — нахмурился Тобирама, — Ино просила передать тебе это, — пнув ногой коробку, Сенджу развернулся и, не попрощавшись, ушел. «Фестиваль Танабата?» — сам у себя спросил Учиха. Он слабо помнил хоть какие-нибудь праздники, вернее, не помнил их вообще. В детстве попросту было не до этого, а на праздниках, что проводились в новообразованной Конохе, Учиха был не особо желанным гостем. Мадара, вздохнув, перевел взгляд на несчастные саженцы. Было немного странно получать подобное от инициативы Ино, блондинка мужчину явно недолюбливала, так что же могло случиться, что она поменяла своё мнение? Не тратя времени на выяснение причин, Учиха, переодевшись, взял коробку и направился к себе на задний двор. Чёрт внутри Мадары заливался злорадным смехом, наблюдая за результатами работы мужчины, в то время как на участке Мичиру всё ещё было не ахти как… День тянулся отвратительно долго. Изнемогая от монотонной работы, Учиха, вымывшись от земляной пыли и мелких травинок, решил, под предлогом необходимости растений, направиться в Коноху. На самом же деле воин хотел скоротать время… Мадара с неким подозрением смотрел на жителей деревни, что-то было не то… они всё ещё неодобрительно смотрели, но уже не сыпали проклятия и не разбегались, лишь останавливались, как под действием техники Нара. Учиха насторожился, но шаг не замедлил. Воин, подойдя к цветочной лавке Яманака, даже не успел и шага по ступенькам сделать, как дверь перед ним распахнулась, едва не задев его по носу. Девушка, что вышла из лавки, взвизгнула, увидев Учиху, она так сильно испугалась, что выронила большую коробку с цветами. Рефлексы Мадары сработали мгновенно. Мужчина поймал коробку за несколько сантиметров от ступенек, а затем, выпрямившись, посмотрел на «незнакомку». Хироми стояла ни жива, ни мертва, она заметно побледнела, когда столкнулась взглядом с воином: «Он меня убьет… он меня убьет…» — сердце готово было разбить грудную клетку от предстоящего ужаса. — Эй, что там? — раздался голос Яманака, а затем послышались шаги, — Мадара? — удивилась блондинка, — привет, — строго кивнула та, — ты здесь какими судьбами? И… — Ино взглянула на испуганную Хироми, затем на Учиху с коробкой, — что… произошло? — Ни-ничего… — дрожащим голосом проговорила девушка, — я… испугалась и уронила ко-коробку… — Ино, — взглянув на химе Яманака, Учиха кивнул в знак приветствия. — Понятно… Мадара, раз уж ты здесь, не поможешь? — шиноби тут же скрылась в глубинах лавки, — я сейчас, подожди! Учиха, пожав плечами, отошел на несколько шагов от входа и поставил коробку на землю. Хироми, ухватившись за сердце, на ватных ногах спустилась. — Ты… не поможешь с этим заказом? — девушка вытащила три больших букета, на ножках которых были прикреплены маленькие бутыльки с водой. — Что с ней? — ровно спросил Мадара, кивнув в сторону Хироми. — А… не привыкла к тебе ещё, — пожала плечами Яманака, — держи, — блондинка всучила мужчине цветы. Перехватив их, воин отметил, что те были довольно увесистыми. — Я сейчас ещё два букета Хироми дам, а потом она покажет, куда всё это доставить. Хорошо? — вытерев со лба пот тыльной стороной ладони, Ино вздохнула. Мужчина кивнул, но не сам, словно его заставили, словно он даже понял, о чем его попросили. — Хироми! — прокричала Яманака, отчего у девушки чуть сердце в пятки не ушло. — А! — вскрикнула та. — Хироми… — вздохнула Ино. Пока девушки беседовали, Учиха рассматривал цветы. Когда он последний раз держал в руках букет цветов? Когда он последний раз дарил его кому-либо? Дарил ли вообще? Мадара не помнил… Один букет был полностью из красных роз, второй был из белых и розовых роз, а третий из лилий. Приятный аромат окутывал разум мужчины, отчего сердце расцветало, как цветок, однако… на подкорке мелькнул сигнал, что нужного аромата среди этих не было. — Мадара, — строгим тоном окликнула его имя Яманака, — ну некогда стоять и нюхать цветы, — подойдя ближе, она пихнула его в спину к Хироми, — заказов выше крыши, а на мне ещё подготовка к фестивалю, так что не беси меня, — возмущенно добавила блондинка. Учиха не без помощи Ино подошел к девушке, что держала в руках букет нарциссов и горшок с бледно-розовой камелией. — Хироми, он тебя не съест! — прикрикнула Яманака, всё ещё наблюдая тихий ужас с глазах помощницы, — Мадара! — скривилась блондинка, — скажи ей, что ты её не съешь и идите уже! — терпению шиноби приходил конец. — Не съем, — спокойно сказал Учиха, всё ещё задумываясь о том, какой аромат искало его подсознание. В лавке раздался жуткий грохот, а затем сдавленный мужской стон. — Тобирама… — взвыла блондинка, а после понеслась к нему. Мадара, проводив Ино скептическим взглядом, лишь хмыкнул, а затем развернулся на Хироми. — Куда идти? Мужчина молча следовал за девушкой, что старалась не потерять сознание из-за страха, что липкими руками касался её спины. Воин не замечал этого, он снова и снова вдыхал аромат цветов, старался понять, нравится ему или нет, а если нравится, то какой именно, и почему ему вообще это нравится? Он никогда не обращал внимание на запахи, когда они очаровывали, зато мужчина прекрасно различал запахи, если от них исходил яд или другой признак опасности… «Прогулка» с доставкой показалась Учихе довольно «безболезненной» и очень быстрой, в то время как для Хироми это длилось вечность. Когда все цветы были доставлены, девушка поспешила вернуться в лавку, в надежде, что Мадара отправится по своим делам, но воин следовал за ней. Теперь, когда у него не было цветов, его вниманию была предоставлена лишь «незнакомка»… — Как тебя зовут? — отстранено спросил Учиха. Она замерла, приготовившись лишиться жизни, но воин лишь в вопросе приподнял брови. — Тебе нужен врач? — не совсем доброжелательно прозвучал вопрос. — Не-нет… — сглотнула та, чувствуя, как её оглушает собственное сердце. — Ты к Ино? — Мадара оглядывался, словно искал себе занятие, если эта цветочница уйдет по своим делам. — Да, — кротко ответила она, кивнув головой. Поправив выбившуюся прядь темно-синих волос, Хироми зашагала быстрее, за ней и Мадара… она так и не сказала ему своё имя, впрочем, как не сказала более ничего. Этот день Учиха помогал Ино разбираться с заказами. Откуда в нем появилось такое рвение? Он не понимал… зато, получая каждый раз новый букет цветов, глубоко вдыхал их аромат… **** Самым поздним вечером, когда на небе уже появились первые звезды, отряд собрался у лагеря, что они разбили поодаль от небольшой речки. Кто-то готовил ужин, кто-то лежал, пожевывая травинку, Мицукине же уложила свой спальник дальше всех и, сейчас, удобнее ухватив маленький фонарик зубами, рассматривала свою собственную карту, делая на ней нужные пометки. — Эй! — рядом оказался Касама с двумя тарелками еды, — не проголодалась ещё? Мичиру, резко сложив карту, подняла голову и увидела товарища по команде, что добродушно улыбался. Блондинка вытащила фонарик изо рта и слабо кивнула. — Держи, — Касама протянул ей тарелку и, не дождавшись приглашения, сел рядом, — слышал, что мы в этот раз на три дня. — Но было ведь указано пять, — удивилась Мичиру. — Да, но… — он приблизился к девушке и шепотом добавил, — слышал, что наш отряд пересекся с другим, ошибка в территориях, так что нам можно будет вернуться раньше, — юноша улыбнулся, а затем выпрямился и принялся поедать пищу. «Слава Ками…» — облегченно выдохнула Мицукине. — Ха! — усмехнулся тот, — у тебя было такое выражение лица, как будто в Конохе у тебя что-то важное, за что ты переживаешь! — смеялся юноша, не понимая, насколько был прав. Блондинка переживала с того самого момента, как покинула деревню. — Сегодня рано стемнело, да? — жуя, спросил Касама, взглянув на небо, что стало сине-черным, поверх которого словно волшебник разбросал сияющую пыльцу. — Да… — вздохнула Мицукине, а затем, поднявшись, устремила взгляд к небу. Мичиру смотрела на одну яркую звезду, что отметила ещё в одну из ночей, что проводила на балконе своего соседа. С тяжестью в сердце блондинка вздохнула: «Твоё физическое состояние в норме, но… если ты не найдешь причину, чтобы жить, как Хаширама и Тобирама, то… даже я не смогу помочь…» Мицукине словно душой потянулась к той звезде, привстав на носочки. **** Когда ночь вступила в свои права, мужчина уже стоял на балконе. Положив ладони на перила, воин всматривался в небо, каждой клеточкой ощущая полное одиночество. Прошел только один день с момента, как Мичиру ушла на миссию. Пускай день был насыщен на события и на разговоры, но… только подойдя к дому, Мадара ощутил пустоту. Воин убеждал себя, что отдохнет от наследницы, но жжение от внутреннего черного пламени стало лишь сильнее, оно, будто довольствуясь тем, что нет противоборствующей силы, по-новому воспылало внутри. Болезненно сомкнув веки, мужчина тяжело вздохнул и, как только открыл глаза, столкнулся взглядом с яркой звездой… **** Мурашки пробежались по спине блондинки, а потом она почувствовала, будто кто-то потянул её за волосы. «Мичиру… — позвал её клинок, — ты это чувствуешь?» «Чувствую…» — уверенно ответила наследница, постепенно обнажая катану.