Сила мысли

Холодно. Пусто. Непривычно одиноко и тихо… Мицукине силилась уснуть под одеялом на своей кровати, вот только сон никак не хотел приходить. Ру ворочалась и так и эдак, то сворачивалась клубочком, то раскидывала руки и ноги в позу «звезды», то жмурилась, то смотрела в потолок, считая «овец», то оборачивалась покрывалом словно бабочка в кокон, то откидывала его в сторону. Всё не то! Мичиру легла на спину и, обреченно вздохнув, сомкнула веки. Она дома. Рядом Мизуки. У балконной двери «комок одежды», который нужно хорошенько простирать и высушить. Сама наследница — на кровати в кимоно Учиха. Блондинка тяжело вздохнула. Её подсознание восприняло картину происходящего раньше, чем она сама сумела это понять. Атмосфера в её доме была пугающей, словно хозяин этого жилья — призрак. По сути так оно и было. Мицукине отсутствовала на миссиях, а когда возвращалась, то у себя Ру лишь спала, ведь завтракала девушка у Мадары, потом шла на тренировку с Мадарой, ужинала у Мадары, потом сидела с ним на балконе, и уже тогда, как тело давало знать о том, что ей необходимо принять горизонтальное положение, ирьенин шла к себе в спальню. «Ками…» — Мичиру тут же звучно приложила ладони к своему лицу. Ру пробыла у воина всего лишь две ночи, но такое чувство, что прошла вечность. — Ма-да-ра… — по слогам тихо произнесла его имя блондинка, а потом снова тяжело вздохнула. **** Учиха откинул одеяло в строну и шумно вздохнул, устремив взгляд чернющих глаз в потолок. Он уже и чай попил, и принял душ, и даже на балконе успел побывать, однако посидеть ему там не удалось, так как небо затянуло тучами. «Не могу уснуть…» — мысленно произнес он, а после повернул голову влево, где ещё не так давно лежала Мичиру. Мадара на несколько секунд прекратил дышать и моргать, будто прислушиваясь к тому, что происходило в его организме: сердце билось ровно, спокойно, не было каких-то всплесков, не было яркой активности, лишь странное ощущение отсутствия некой детали, казалось, той самой, о которой ему изредка напоминала ирьенин. — Ушла в моём кимоно… — усмехнулся Учиха, едва покачав головой. «Придется вернуть…» — утвердительно произнес мысленно он, а после удовлетворенно прикрыл глаза. **** Той ночью бессонница мучила не только близких соседей, но и правителя деревни. Хатаке, положив под голову руку, сверлил взглядом потолок. Цунаде его хорошенько пропесочила, не стесняясь в выражениях. Какаши шумно вздохнул, на секунду задержав дыхание. Сколько он сегодня выслушал, сколько о себе много узнал… да, тяжелая доля у Хокагэ. Хатаке каждому факту Цунаде находил какое-то ничтожное и, грубо говоря, жалкое оправдание, ссылался на вещи, которые, по сути, не имели никакого значения ни для него, ни для деревни. «Кобаяси, Кобаяси, Кобаяси…» — мужчина хмыкнул, повернувшись на бок. Ну, Кобаяси. Ну, зовут её Ру. Так что с того? Откуда это остервенелое желание вытрясти из неё правду самым непристойным путем? Какаши ведь хотел, чтобы она сама ему открылась, так что он для этого сделал? Ничего. Он сделал только хуже. Мужчина с неким сожалением сомкнул веки. «Нужно с ней поговорить», — заверил сам себя Хокагэ, сосредоточившись на том, чтобы наконец погрузиться в сон. **** Мичиру видела непроглядную темноту. Изредка слышалось, как капли воды разбивались о камень, как шуршала трава, как пели птицы. Ру крутилась вокруг себя, но ничего этого не видела. Сплошная мгла. Блондинка хотела закричать, но не смогла. Голос будто исчез, а затем и все звуки… Внутри резко всё похолодело. Не прошло и двух секунд, как перед ней возникла огромная когтистая лапа и, замахнувшись в воздухе, без промедлений вспорола её грудную клетку. Мицукине, распахнув глаза, тут же выхватила Мизуки из ножен и выставила его вперед. «Кошмар… это… кошмар…» — Ру часто дышала, сердце неимоверно колошматило, отдаваясь «эхом» во всем теле, а по виску сползала одинокая холодная капля пота. «Мичиру… — хмыкнул клинок, — ты просто вспомнила, что меня не почистила и решила исправиться?» Но блондинка не реагировала на голос катаны. Дыша ртом, Ру продолжала держать оружие на вытянутой руке перед невидимым врагом, перед тем, что был будто внутри неё самой. Присмотревшись к комнате, Мицукине вдруг осознала, что там светло и очень пусто. В помещении не было никого, как физически, так и по сенсорному восприятию. — Черт… — небрежно отбросив Мизуки на кровать рядом, Ру согнула ноги в коленях и, оперевшись о них локтями, зарылась пальцами в волосы. Это было так реально, так ощутимо и ей было невероятно страшно, как в тот самый день. Она до замирания сердца боялась этой «лапы», боялась этих «облаков», но продолжала искать встречи со своим врагом. Ру не могла поддаться чувству страха и, спрятавшись в дальнем углу комнаты, надеяться, что её не найдут, не могла позволить себе такой роскоши. Она — последняя наследница Клинка, а не последняя трусиха на Земле. «Черт…» — повторила про себя блондинка, чувствуя, как сердце, отбив всю свою «песню», стало медленно успокаиваться. Потерев глаза, Мицукине прогнала остатки ночных кошмаров и тут же спустила ноги с постели. Подобрав полы кимоно, Ру поспешила в комнату, где была развешана карта. Мичиру, крепко сжимая приятную ткань, смело смотрела на результат своей работы. С запада на восток, с севера на юг. Голубые глаза быстро перемещались по изображенной территории, а губы что-то беззвучно шептали. «Пять миссий…» — сердце, ударившись о грудную клетку, рухнуло в пропасть. Ей нужно было ещё пять миссий, не больше и не меньше. Ещё пять «ходок» и карта будет готова. Всего пять. И она сможет покинуть Коноху, вот только… готова ли она будет? Руки, невольно выпустив полы, повисли вдоль тела. Когда Мичиру рассуждала об этом, то была стопроцентно уверена в своем решении, но сейчас, когда осталось так мало… внутри будто что-то ломалось, что-то рвалось, какие-то незримые нити, которые только-только начинали крепнуть. Может она слишком поддалась радостям жизни и привязалась к Конохе больше, чем нужно? Или же дело было вовсе не в Конохе? В дверь внезапно постучали, отчего наследница вздрогнула. «Мадара?» — Ру было немного странно, что она подумала именно о своем соседе, вот только это была вовсе не мысль, а подсознательное желание. Мицукине, подхватив полы кимоно, спешно направилась к двери, но её личико, на котором только-только собиралась показаться улыбка, внезапно покрыла недовольная гримаса. — Что? — резко и жестко спросила Мичиру, увидев на пороге члена АНБУ. — Ру Кобаяси… — блондинка аж зубами заскрежетала, услышав подобное обращение, — Вас вызывает Хокагэ-сама. — Что? — резко распахнув глаза в удивлении, переспросила девушка. **** Мицукине стояла по центру кабинета Хокагэ, гордо выпрямив спину и с вызовом глядя правителю в глаза. Блондинка была в облегающих лосинах, поверх которых висел пояс с катаной, на левой ноге были прикреплены кинжалы Учиха, а сверху девушка надела свой привычный голубой топ. Волосы, что до конца не были очищены от сухой листвы, Ру небрежно собрала в низкий хвост. «И что же ты хочешь от меня?» — сдержав своё желание поджать губы, Мицукине сверкнула ледяными осколками в голубых глазах. Хатаке, чувствуя некую враждебность и даже неприязнь, сидел в своем кресле спокойно, уложив локти на стол и сцепив руки в замок. Какаши уже минут десять мариновал блондинку, но вот разговор так и не «завязал». Хокагэ упорно подбирал фразу для начала диалога, только каждая из выбранных казалась неподходящей. «Сколько можно молчать?» — Мичиру звучно втянула воздух носом, медленно теряя терпение. Хокагэ это почувствовал… он чувствовал будто её всю. Любая эмоция, любое изменение во взгляде, Какаши словно поглощал это, «насыщаясь» девушкой. Это сбивало с мысли снова и снова. Мужчина внутренне усмехнулся, почувствовав вспышку недовольства тем, что её держат на «ковре» как собаку для выставки. — Какаши, ты издеваешься? — нахмурив брови, спросила наследница, явно потеряв терпение. — Субординация… — хмыкнул он, а в глазах блеснул неясный огонек. Мицукине сдержанно выдохнула носом. — Хокагэ… — с пренебрежением произнесла она, — ты издеваешься? — с напором спросила Ру. Мичиру не увидела этого под его маской, но уголки губ мужчины взмыли вверх. «С тобой невозможно говорить в стенах резиденции». Это действительно было так, вот только Какаши, зная об этом, не пришел к Мичиру утром, чтобы поговорить с глазу на глаз, не пригласил её на прогулку, чтобы наконец всё обсудить. Хатаке послал шиноби из АНБУ, чтобы сухо передать просьбу под видом приказа. — Твои миссии… — мужчина о многом хотел поговорить с наследницей, но, чувствуя её настрой и прекрасно зная о её способностях разбивать мебель, когда она сама сочтет это нужным, решил сразу перейти к делу, а там… может быть… Ру согласится с ним на прогулку. — Я с Мадарой, — резко оборвала его девушка. — Что? — недовольство мелькнуло в вопросе. — Я с Мадарой, — как нечто очевидное произнесла блондинка, — я его ирьенин, — напомнила она. — А… ну да… — вздохнул Какаши, ощутив некоторое облегчение, что не услышал кое-что другое, — о его здоровье можешь поговорить с Сакурой или с Цунаде, — отмахнулся мужчина, — мы сейчас о тебе… — Что? Хочешь поставить меня в патруль двадцать четыре на семь? — с насмешкой произнесла Ру, скрестив руки на груди. — Нет… — с легкостью в голосе произнес Хатаке, пожав плечами, — хочу сказать, что у тебя ещё две миссии и ты заканчиваешь патруль. «Что?» — руки безвольно повисли вдоль тела, а пол чуть не ушел из-под ног, когда она услышала подобное «заявление». **** Сенджу без передыху рассказывал о чудесном вечере и о том, чему он теперь учится, но друг его, казалось, вовсе не слушал. Мадара, сидя на кухне у Хаширамы, вторую минуту подряд мешал ложкой чай. — Эй, ты меня слышишь? — поставив перед другом тарелку с куском ягодного пирога, поинтересовался мужчина. — Ага… — отстранено ответил Учиха. Хаширама, замолчав, с подозрением посмотрел на воина. С его другом явно что-то было не так. Мадара никогда, никогда прежде не мешал чай, не говоря уже о каких-либо добавках к напитку. — А потом я съел кусок мыла, — специально нагородил ерунды Сенджу, проверяя воина. — Ага… — в том же тоне отозвался Учиха. — О чем ты, блин, думаешь? — не удержавшись, Хаширама взял кухонное полотенце и легонько шлепнул им по плечу Мадару. Воин резко встрепенулся, не то от неожиданности, не то от дерзости. — Хаширама, — повысив тон, властно проговорил мужчина, нахмурив брови. — Что? — развел он руками, — нечего витать в облаках. — Я не витал в облаках! — возмущенно проговорил Учиха. — Да? — ехидно улыбнулся Хаширама, сложив руки с полотенцем на груди, — а мне кажется, что витал, может даже и не один… — сощурился тот, отчего воин чуть воздухом не подавился, а его брови невольно подпрыгнули на лоб, — признавайся, о Хироми думаешь?