Сила мысли

Мичиру вторые сутки не могла «докричаться» до своего клинка. Ру уже и угрожала, что чистить его не будет, и что в землю на ночь воткнет, но тот хранил молчание. Мизуки просто не знал, как ей всё рассказать. Тот кусок металла был частью катаны, что «исчезла» очень много лет назад, от неё и следа не должно было остаться, не говоря уже о «целых» осколках. Вывод, пусть и слишком абсурдный, напрашивался сам собой. Если некто смог «возродить» часть катаны клана Клинка другой эпохи, значит… Мичиру — не единственная представительница Клинка, что осталась в живых. **** На рассвете отряд прибыл в деревню. Блондинка была не в самом хорошем расположении духа. Мизуки молчал, а Касама не мог закрыть свой рот. «Почему он столько много говорит?» — сама у себя спрашивала блондинка. Девушка облегченно вздохнула, когда услышала приказ командира о том, что все свободны. В груди что-то приятное кольнуло, а в глазах загорелся яркий огонек. Сомкнув веки, наследница сделала вдох полной грудью, ощутив внутри что-то сродни радости от возвращения в Коноху, из которой она так рвалась убраться. — Ру! — окликнул её Касама, подойдя ближе. — Что? — девушка мысленно закатила глаза, она хотела как можно скорее оказаться «дома», не то для того, чтобы по полной разобраться с Мизуки, не то для того, чтобы принять теплый душ и смыть всю эту грязь, не то для того, чтобы оказаться рядом с человеком, которому подарила шанс на новую жизнь. — Ты сегодня вечером не занята? — А? — брови в удивлении подскочили вверх. — Ну… — парень немного засмущался, — я думал, что мы могли бы погулять… Мицукине в вопросе склонила голову, с чего это Касама решил пригласить её погулять? «Я… я с Мадарой», — будто кто-то за неё ответил внутри. — Я… — Мичиру запнулась, — я не могу… — будто извиняясь, осторожно сказала та. — Ох, понятно, — слабо улыбнулся тот, — а может завтра? — Боюсь, что и завтра я занята, — слабо улыбнулась девушка, — у меня… — Ру показала большим пальцем себе за спину, — важные дела, — не дождавшись хоть самой короткой фразы от шиноби, Мицукине махнула рукой и, развернувшись, тут же помчалась в квартал Учиха. С каждым шагом мысли о непокорности катаны уходили на второй план, негодование по поводу бесцельной миссии уменьшалось, а в груди ощущались будто взмахи крыльев бабочки. Улыбка невольно коснулась её губ… такое странное, но приятное чувство. Откуда оно взялось? И почему оно появляется при мыслях о Мадаре? Ру, заметив торговцев, что только-только готовились к открытию, немного притормозила. **** — Мадара! — ворвавшись в его дом, Мицукине решила оповестить соседа о том, что вернулась. Но встретил её не хозяин, а тишина. — Мадара? — тише позвала мужчину блондинка. «Ну вот…» — понуро опустив голову, наследница невесело поджала губы. Она так торопилась, так спешила, а что в итоге? Его нет дома. Казалось бы… ну, нет его дома, так что с того? А для Мичиру будто краски потускнели. Наследница, пройдя на кухню, положила на стол прозрачный пакет с персиками, а после решила подняться на второй этаж. «Хм… — Ру немного скривила губы, — и тут нет… сейчас ведь ещё рано. Куда он мог деться?» Мицукине села на ступеньки лестницы, подперев щеку кулаком. Блондинка протяжно вздохнула. Коноха только просыпалась, солнце не было палящим, тёмные облака свободно простирались на светлом небе, ветер разносил прохладу, разгоняя свежесть по округе, а в доме, куда она так спешила, было пусто. Перескакивая с крыши на крышу, Мичиру почему-то представляла себе, как именно произойдет их встреча. Она надеялась, что они позавтракают вдвоем, а после Мицукине снова окажется в этом нежном «плену», наслаждаясь теплотой и спокойствием… От подобных мыслей щеки блондинки покрылись румянцем, глаза едва покрыл призрачный туман, а уголки губ немного взмыли вверх. — Так, — замотав головой, Ру поднялась и хлопнула себя по бедрам, — ладно… — девушка, решив, что немного поменяет порядок действий собственного придуманного и расписанного утра, направилась на первый этаж. **** Мадара, держа в руках тяжелую коробку с саженцами, изредка пыхтел и кряхтел, но продолжал идти к дому. Его одежда была в земле и в удобрениях, на лице были слабые полосы грязи, а по виску скатывалась капля пота. Учиха, пусть и возмущался тому, что пришлось, именно за этими саженцами, пойти в самую рань, тем не менее был рад, что Ино помогла раздобыть эти цветы, ведь нужно было закончить «декор» заднего двора. Тем более… что время, в ожидании возвращения Мичиру, приходилось как-то коротать. Отнеся коробку на задний двор, Учиха вошел в дом. Не успел он даже дверь закрыть, как насторожился, его инстинкты тут же дали знать о том, что здесь кто-то был. Мадара, тихо прикрыв дверь, закрыл замок на ключ, а после, скинув сандалии, ступая по полу, словно мышь, принялся осматриваться. — Что? — лицо мужчины исказилось в недоумении, когда он заметил в кухне на столе пакет, которого явно не было ранее. Оглядевшись по сторонам, Учиха выждал несколько секунд, а после подошел ближе и… искренне удивился. Перед ним лежал пакет, наполненный персиками. Какой-то фейерверк детской радости прогремел в сознании Мадары, но… он не был бы собой, если бы не подумал, что это отравленные фрукты. Но кто мог это принести? Почему именно персики? Про эту «слабость» знал Хаширама, но тот бы не поперся в такую рань к нему домой, чтобы подбросить отравленные персики, да и ключа у него не было… ключ был у одной… «Мичиру…» — и сердце, пропустив удар, забилось быстрее. Мадара быстро перевел взгляд в окно, желая узнать, дома она или нет, но в соседских окнах свет не горел, а присутствие жизни не ощущалось. «Может быть она спит…» — подумал тот, медленно доставая из пакета персик. А может быть она не спала, может быть девушка сидела на своем балконе и ждала, пока появится её сосед. Подобные мысли посетили его голову лишь на секунду, а затем их, словно бумажный домик, сдул холодный ветер. Промыв персик под проточной водой, Учиха невесело усмехнулся, а после надкусил плод. Могла ли Мичиру вообще желать с ним встречи? Могла ли сидеть на балконе, ожидая его? Могла ли она ждать встречи с человеком, который чуть не погрузил весь мир в вечную иллюзию? Сладость фрукта немного взбодрила воина от собственных мыслей, которые не приносили с собой ничего, кроме горечи и ненависти к самому себе. Мадара, незаметно съев три персика, решил обязательно проверить, на балконе ли наследница, вот только показываться в подобном виде не спешил. Всё-таки он - великий Мадара Учиха, как никак, и некоторые обязательства у него были, а может быть мужчина попросту хотел лучше выглядеть перед своим ирьенином, ведь на мнение остальных ему было абсолютно плевать. Воин, даже не поднявшись на второй этаж, сразу юркнул в ванную комнату. Мужчина, увлеченный конечной целью своих действий, даже не сразу заметил, что в этой комнате не так прохладно, как должно было быть, и что одной вещи не хватало… Мадара, смывая грязь и вспенивая густые волосы, почем-то спешил поскорее закончить водные процедуры, надеть домашнее кимоно и в подобающем виде выйти на балкон. Вот только… Учиха, вытерев своё тело полотенцем и отжав волосы, замешкался, заметив, что кимоно отсутствовало в ванной комнате. «Наверху что ли забыл…» — возмущенно покачал головой мужчина, а после, собрав резинкой мокрые волосы в низкий пучок, повязал полотенце на бедрах. Мадара выскочил из ванной комнаты, но, перед тем, как подняться наверх, ещё раз вернулся на кухню и, ухватив персик, поспешил на второй этаж. Учиха, поедая фрукт, размышлял о том, что в принципе очень голоден и ему не помешал бы хороший завтрак, но если Мичиру вернулась, то отведать пищу получится не в одиночестве. Поместив в рот последний кусочек мякоти персика, мужчина, не успев даже полностью это прожевать, замер, поднявшись на второй этаж. В его кровати, находясь в его домашнем кимоно, мирно посапывала наследница, расположившись на «её» месте — правой стороне кровати. Мадара в один раз проглотил всё, что не успел прожевать. — Мичиру… Несколько секунд в его голове вообще никаких мыслей не было, а затем Учиха сделал шаг вперед, потом ещё и ещё… оказавшись у балкона, мужчина положил косточку на подоконник, после чего вытер пальцы, «испачканные» соком, о полотенце. Мадара подошел тихонько к постели и, опустившись на корточки, посмотрел на блондинку. Девушка лежала к нему спиной, но, меньше, чем через минуту, завозилась и, повернувшись во сне, оказалась лицом к воину. Какая-то необъяснимая мягкость коснулась груди воина, словно он дотронулся до первого снега, что крупными хлопьями усыпал землю. Мадара, наблюдая за наследницей, что была к нему так близко, не заметил, как улыбка коснулась его губ. Настоящая, нежная улыбка, о существовании которой, казалось, Учиха забыл вовсе. Реснички девушки слабо подрагивали, на щеках был легкий румянец, а губы были слегка приоткрыты. «Ты пришла…» — собственная фраза заставила сердце сжаться. В груди, будто в клетке, был заперт белый голубь, что рвался вырваться наружу, рвался на свободу, но Мадара, лишь по собственным причинам, продолжал держать птицу вне воли. Мицукине шумно вдохнула и понежилась щекой о подушку, которых стало теперь на кровати Учихи две. Всё же он умел извлекать уроки из «истории»… Мужчина некоторое время молча смотрел на блондинку, чувствуя приятные удары собственного сердца, а после, будто находясь под действием чар, медленно поднес руку к лицу наследницы и так осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев её мягкой кожи… — Мадара… — тихо-тихо раздался сонный голос Мичиру. «Я здесь…» — собственное сердце отозвалось на такой приятный и желанный голос Мицукине.