Сила мысли

Мицукине, скрестив руки на груди и надув губы, исподлобья смотрела на Учиху, когда они вдвоем возвращались домой поздним вечером. — Так не честно, — шикнула Мичиру, опасно сверкнув глазами в сторону Мадары. — Зато действенно, — ровно ответил тот, поправляя рубаху клана. — Я почти выиграла! — в обиде буркнула та. — Мичиру… — Учиха невольно скривился. Вздернув нос, блондинка резко отвернула голову, всем видом показывая, что обижена на мужчину. Прохладный ветер заставлял листву шелестеть, мелкие камушки прокатываться по дороге и ёжиться наследницу Клинка. Темнота, разбавляемая светом фонарей, добавляла нотки романтики, но ни Мичиру, ни Мадара на это вовсе не обращали внимание. Они шли на расстоянии шага друг от друга, один смотрел ровно перед собой, а вторая — куда-то в сторону. Учиха не стремился разговорить её или объяснить, чем мог закончиться их «спор» с Цунаде, для начала блондинке нужно было протрезветь. Пусть Мицукине не была пьяна до состояния «на бровях», зато в ней ещё давали о себе знать остатки саке, которые выветривались благодаря прохладному ветру и подкрадывающейся ночной свежести. Мицукине приобняла себя за плечи, поджав губы. Ей заметно стало холодно. Разум прояснялся, и комментарий Мадары о том, что перед посещением гостей стоило переодеться, не казался таким ненужным. Протяжно вздохнув, Мичиру уронила голову на грудь, и плечи её опустились. — Замерзла? — как-то отрешенно спросил Учиха, не взглянув на блондинку, хоть и очень хотелось. — Нам недолго ещё идти, потерплю, — спокойно сказала Мицукине, держась ладонями за плечи и как можно ниже опуская голову, чтобы ветер не коснулся горла. — Ага… — апатично произнес Учиха. Но уже через несколько секунд Мичиру ощутила, как на её плечи легла теплая ткань рубахи. Блондинка остановилась, как и воин, а затем подняла на него взгляд. Голубые глаза переливались не то стыдливостью, не то скрытым чувством вины за собственное поведение. Мужчина стоял на расстоянии полушага от Мицукине, придерживая рубаху на её плечах. — Ну? — спросил тот, с легкой насмешкой глядя на наследницу. Теплая волна пронеслась по всему телу, заставив ощутить приятную слабость, и Мичиру, сомкнув веки, на выдохе подалась вперед и коснулась лбом груди Учихи. — Кто бы знал, что ты такая пьянчужка, — усмехнувшись, проговорил Мадара, посчитав подобный жест Мицукине за своеобразное извинение. Руки мужчины, больше укутав наследницу в рубаху, прижали девушку к собственному телу. Мичиру нежно улыбнулась, услышав такой привычный неровный стук сердца. — Я не пьянчужка, — так по-детски прозвучала фраза. — Да? А кто? — Мадара опустил взгляд, когда девушка подняла голову. Так близко… действие алкоголя ещё до конца не прошло, а сердце ударило в голову. Мицукине чуть не задохнулась от новой волны чувств. — Я… — её голос охрип, язык с трудом произносил слова, — я… — Мичиру сглотнула, посмотрев на губы Учихи, — я твой ирьенин… — прошептала та, неотрывно наблюдая за мужчиной. — Я знаю… — тихо сказал Мадара, почувствовав, как сердце его заныло, — мой ирьенин-пьянчужка… — в чёрных глазах мелькнули ехидные огонечки, а на губах появилась ухмылка. — Мадара, — Ру, слегка рассмеявшись, легонько ударила мужчину кулачком в грудь. — Пойдем, — тихо сказал Учиха. Оба направились в сторону дома, только уже совсем рядом друг к другу. Мицукине прижималась к нему, в то время как Мадара приобнимал левой рукой блондинку за плечо. Приятное молчание, убаюкивающее тепло тела… Мичиру просто забылась, находясь под действующими чарами ночи. Мадара подвел блондинку к крыльцу её дома. Кому нужны были эти бессмысленные ритуалы? На этот вопрос ни у кого ответа не было. Мицукине, поднявшись на три ступеньки, резко развернулась и только хотела открыть рот, как оступилась, помчавшись вниз. Блондинка даже не сопротивлялась, когда «летела» на встречу объятиям земли, у неё не было сил, да и Ру была уверена, что не долетит. — Ты ещё не протрезвела? — со вздохом спросил Учиха, поймав обессиленное тело наследницы. Мицукине, коснувшись левой щекой горячей груди, чуть ближе ногами «подошла» к мужчине, а после, уложив ладони на руки воина, медленно «проплыла» вверх, с удовольствием коснувшись всех мышц. Блондинка усмехнулась, услышав, как изменился ритм сердца Мадары. — Мичи… — его голос невольно дрогнул, как только наследница приобняла его за шею, поднявшись на носочки. — М? — с закрытыми глазами «спросила» Ру, растягивая улыбку. — Что ты делаешь? — Мадара, на мгновение сомкнув веки, с трудом смог сформулировать вопрос. «Остановись, Мичиру…» — сердце застучало так, словно Учиха без конца пришпоривал лошадь, а в теле появилась приятная сладкая слабость. Ладони мужчины, крепче сжав блондинку за талию, проскользили по спине девушки вверх, заставив ту издать стон, что был словно мёд для ушей воина. Правая рука блондинки, окончательно ослабев, невольно повисла вдоль тела. — Мадара… — только и могла вымолвить наследница, явно ощущая, как сильно спутывались мысли. — Тебе… — Учиха сглотнул, опустив левую руку так, что та касалась правой руки блондинки, — тебе нужно домой… — шептал воин. Его цепи, что он без конца навешивал на сердце, начинали лопаться, а птица в груди так сильно замахала крыльями, что Мадара ощущал, ещё немного, и та вырвется, вместе со всеми чувствами, что он с такими усилиями подавлял. — Я… не хочу домой… — Ру спешно облизала губы и задышала ртом. Пальцы Мадары осторожно, стараясь быть как можно незаметнее, нащупали ладонь наследницы. — Куда ты хочешь, Мичиру? — шептал воин, изо всех сил стараясь не потерять самообладание. Пальцы мужчины невесомо коснулись пальцев Мицукине, едва ощутимо их сжав. — К тебе… — слова, которые не заставили себя долго ждать, а после блондинка сжала ладонь воина в ответ. «К тебе хочу, Мадара…» — как в бреду шептала наследница, позабыв о том, что её мысли вполне мог услышать Мизуки. Учиха, правой рукой ближе прижав к себе блондинку, коснулся её макушки своим подбородком, зажмурившись со всей силы. «Нет, Мичиру… — с сожалением произнес воин, сражаясь с собственными чувствами, которые столько лет находились под замками, которые были забыты или же вовсе похоронены своим хозяином, — у меня нет на это прав. Нет прав…» Мадара сдавался под натиском дурманящих волн, полюбившегося аромата грейпфрута и мяты, сдавался под теплом желанного тела, сдавался… Если она останется этой ночью у него, Учиха не найдет сил, чтобы сдержать себя, ведь сейчас, как никогда раньше, именно сейчас ему больше всего на свете захотелось вкусить заветный поцелуй… Мадара слышал удары собственного сердца в ушах, ощущал их в горле, не контролировал дыхание, сходя с ума от близости с этой девушкой. Что она с ним творила? Как у неё это получалось? Она ведь была его врагом, была его противником… Гулкий удар сердца. Левая ладонь блондинки осторожно коснулась его шеи, зарывшись пальцами в его волосах. Гулкий удар сердца. «Мичиру, остановись!» — слабость нещадно подчиняла себе тело воина, заставляя повиноваться чувствам, а не разуму. Гулкий удар сердца. «Мичиру…» — шумно вздохнув, Мадара коснулся щекой макушки наследницы, а после ощутил, как пальчики левой руки Мицукине немного сжали его волосы. Гулкий удар сердца. «Мичи…» — Учиха переставал соображать, что творит. Грань между тем, что можно и между тем, что нельзя, беспощадно стиралась. «Почему моё сердце бьется в такт с твоим, Мадара?»