Сила мысли

Учиха стоял под душем, упираясь ладонями в стену, опустив голову и чуть прогнув спину так, что его лопатки едва не соприкасались. Еле теплая вода спешно стекала по намокшим волосам, по телу. Сколько Мадара так простоял? Пять? Десять минут? Мужчине было не до счета времени. Внутри него взрывались вулканы, а огненная лава расползалась по венам, заставляя испытывать противоречивые эмоции. На сколько сильно он желал загасить собственные чувства, на столько же сильно он желал поддаться им. Запретные. Сладкие. Дурманящие чувства… Стиснув зубы до скрежета, Учиха подавил собственный рёв. Пальцы едва ли не впились в стену, спина ещё больше прогнулась, а перед взором снова появилась она… та самая наследница Клинка. Мадара чуть не сошел с ума, стоя с ней так непозволительно близко, так бессовестно касаясь её пальцев, так нежно обнимая её… Учиху словно кто-то бил маленькими дубинками по голове, да так часто, что, ещё бы немного, и он точно потерял бы голову. Ох, Мадара не забудет того самого чувства… На несколько секунд воин был готов сдаться окончательно и, поддавшись порыву, найти её губы и так нежно и чувственно коснуться их своими. Учиха кулаками ударил стену, а после сильно замотал головой, отчего вода с кончиков волос разбрызгалась чуть ли не по всей ванной комнате. Почему именно она? Как она смогла его заставить чувствовать подобное? И заставляла ли она? Воин издал слабый стон, затем, медленно убрав руки от стен, опустился и сел в ванную, согнув ноги в коленях. Его тело, истосковавшееся по ласкам женских рук, по теплу нежного взгляда, желало получить больше, просило, нещадно умоляло. Мадара, закрыв глаза, зарычал, поджав губы. Готов ли он был признаться в том, что хотел бы оказаться с Мичиру? Что хотел бы быть с ней не просто соседом? Готов ли он был сознаться в том, что магии ночи недостаточно, что ещё есть и день? Был ли он готов сделать настоящий шаг в абсолютно новую жизнь? «Не имеешь права!» — внутренний голос, что был так похож на Зецу, снова и снова накручивал подобную мысль в голове воина. Но почему Мадара не имел права? Разве не мог он вырвать свой кусочек счастья? Мог. Разве не мог он почувствовать «тягу» к представительнице прекрасного пола? Мог. Вопрос был в другом… имел ли Мадара права на подобное именно по отношению к Мичиру? — Прости меня… прости… — Учиха, закрывая лицо руками, как в бреду проговаривал один и тот же текст, глядя на вспышки собственных действий на войне. Ну неужели Мичиру на всё это махнула рукой? Неужели закрыла на это глаза? Тяжело вздохнув, Мадара провел ладонями по лицу снизу вверх, после коснувшись волос. Учиха чувствовал себя куском мяса, который так свирепо протирали сквозь терку, задевая каждое нервное окончание. Каких усилий ему стоило достать ключ из заднего кармана шорт Мицукине, не проведя ладонью по её ягодице. Каких усилий ему стоило взять её на руки, не коснувшись губами открытой шеи. Каких усилий ему стоило уложить её на кровать и не оказаться рядом, проводя ладонью по формам тела. Мадара видел, как сейчас, как он наклонился к девушке, едва касаясь, провел подушечками пальцев по её щеке. Мицукине на секунду тогда приоткрыла глаза и, взглянув на Учиху самым теплым и ласковым взглядом, провалилась в сон, с особой нежностью произнеся его имя. Мадара считал это пыткой для своего сердца. Никто и никогда с подобным чувством не произносил его имя. С проклятием? Да. С ненавистью? Да. Со злостью? Да. С такой сердечной нежностью? Лишь одна… Дотянувшись до крана, Учиха с тяжестью вздохнул и, сомкнув веки, нахмурился. Близкие ночи с ней — вот, что максимально было ему дозволено, но… как же хотелось большего. **** Мицукине, дернувшись от мелькнувшей руки с когтями, распахнула глаза. Девушка лежала на животе, приобняв подушку руками. «Мадара…» — первая мысль, ворвавшаяся в голову, как только вуаль ночного кошмара растворилась. Мичиру, поднявшись на локтях, протерла одной рукой глаза и, сладко зевнув, повернула голову влево, желая найти там своё «одеялко», которое, почему-то, этой ночью не справилось со своими «обязанностями». — Мада… — Мицукине замерла, заметив пустое место, — …ра? — блондинка снова протерла глаза, а после села на кровати. «Это… не твоя комната», — скривилась та, осматривая собственную спальню. По телу наследницы невольно пробежали мурашки. Здесь была абсолютно противоположная атмосфера: пусто, холодно, одиноко, безжизненно, — в то время как в спальне Учихи ощущалось тепло, уют и жизнь. — Мадара! — Ру прикрикнула, но в ответ не получила ничего, даже такого привычного недовольного: «Ну что?» Девушка, понуро опустив голову, почесала плечо. Стало как-то… обидно. Хоть и причина явно не мелькала в сознании, Ру явно ощущала нотки обиды. Они ведь вчера вместе были в гостях, потом вместе шли домой, затем вместе стояли на её крыльце… «Везде же вместе…» — с придыханием вздохнув, Мицукине погрустнела ещё больше. Девушка, поднявшись на ноги, потянулась и невольно посмотрела в окно, за которым утро уже приветствовало мир. Вот только даже подобия улыбки на лице блондинки не появилось. Мичиру словно обиделась не только на Мадару, но и на весь мир. «Почему ты вообще принес меня сюда?! — мысленно возмутилась девушка, — я ведь сказала, что хочу к тебе! Сказала ведь, что…» — Ру осеклась, замерев на месте словно под действием техники Нара. Голубые глаза больше распахнулись, а кончики пальцев едва коснулись нижней губы. — Сказала, что… хочу к тебе… Сердце, сжавшись, вдруг увеличилось в размерах, учащая ритм и заставляя приятные нежные волны расходиться по телу. — Хочу к тебе… — повторила Мицукине, будто пробуя на вкус эту фразу. Вчера она была под действием саке, но сейчас ведь всё ясно и четко осознавала и… ответ оставался прежним. Она хотела к нему. Сейчас. Неважно, что на улице утро, неважно, что нет той ночной магии. Ру хотела к нему. — Это… — чувствуя, как собственное сердце бьется в ритме танца, Мицукине медленно подошла к балкону, — это… это… Наследница не могла подобрать слов. «Мадара…» — от имени мужчины сердце чуть ли не начало радостно визжать, хоть и взгляд блондинки заметно помрачнел. Мичиру, положив ладони на грудь, медленно опустила голову, чувствуя, как внутрь вливался свинец. Она хотела к нему. Без лишних слов и действий, без объяснений и оправданий, просто хотела к нему и всё. Не дожидаясь ночи, хотела оказаться рядом, но не так, как обычно, а так, как вчера… так, как было на крыльце. Сердце замедляло ход, утопая в мрачных красках, которые довольно разливал разум блондинки. Её тянуло к нему, да так, что Ру буквально чувствовала в грудной клетке металлический шарик, что гнался за магнитом, который был у Мадары в руках, но… ей ведь совсем скоро придется уйти, и тогда не будет больше ночей, полных свободы действий и нежности, не будут её больше носить на руках, не будет больше ни завтраков, ни ужинов в обществе с человеком, который заставлял её сердце трепетать, не будет больше горячих прикосновений, Его больше рядом не будет… Мицукине словно накинула себе на плечи всю ту тяжесть, что недавно сняла, а потом со вздохом села на пол, коснувшись спиной кровати. «Мадара…» — мысленно прошептала та, скрывая лицо в ладонях. **** Мицукине, сосредоточившись лишь на своих нерадостных мыслях, медленно плелась по улицам Конохи, которые до конца ещё не были высушены солнцем. Ру надеялась, что своеобразная прогулка позволит «проветриться», но мысли всё равно бросало из крайности в крайность, то к Мадаре, отчего сердце начинало скулить, то к «облакам», отчего кровь Клинка мгновенно давала о себе знать. Мичиру, коснувшись ладонью лба, зажмурилась и замотала головой, желая всё утрамбовать. — Опять мой подарок потеряла? — этот надменный тон и скрытую ухмылку она узнает где угодно. Застыв на месте, блондинка невольно ухватила катану за рукоять и подняла голову. Ру только сейчас заметила, что ноги, в который раз, принесли её к госпиталю, а как раз на скамье перед зданием сидел Учиха, вальяжно раскинув «руки» и устремив взгляд в небу. — Саске… — Мичиру слабо улыбнулась, а после, шумно вздохнув, направилась к другу, — ничего я не теряла, — усмехнулась та, усевшись рядом. — Ага… — фыркнул тот, намекнув на то, что не поверил. — Что ты здесь делаешь? — со вздохом спросила девушка, затем так же, как и Саске, откинулась на спинку и устремила свой печальный взгляд в чистое небо. — У Сакуры ночная вот-вот должна закончиться, — как бы нехотя произнес Учиха, пожав плечами. — Оу… так вы с ней? — Ру тут же повернула голову на юношу, уставившись на него во все глаза. — Так ты же не хочешь, — повернув голову на блондинку, брюнет нарочито приторно улыбнулся, едва сощурившись. — Учиха! — Мицукине словно «проснулась» и, нахмурившись, возмущенно посмотрела на друга, а после шлепнула его по плечу. — Ау… — усмехнулся тот, тут же сняв со своего лица гримасу «нахала», — хватит калечить героя войны, — вкрадчиво проговорил он. — Нечего распускать язык! — буркнув, Ру скрестила руки на груди. — А что ты так бурно реагируешь? — с насмешкой спросил Саске, вернув своё внимание небу, — передумала что ли? — хмыкнул тот. — Не дождешься, — фыркнула блондинка и повторила действие брюнета, — не стану я Учиха. Ни-ког-да! — Ага… — безучастно проговорил юноша, — а я был уверен, что Сакура не станет моей девушкой, — Саске мимолетно повернул голову на Ру и, посмотрев самым равнодушным взглядом, на который только был способен, пожал плечами, — у судьбы свои планы. Мицукине лишь пуще прежнего нахмурилась. — Меня не интересуют планы судьбы. Я сама строю свои планы! — жестко проговорила она. — Да? — усмехнулся юноша, — так значит ты уже в курсе того, что случилось с патрульным отрядом?