Сила мысли

Взгляд блондинки стал серьезным как никогда, когда девушка услышала, в какую «резню» один из отрядов патруля попал. Мицукине сглотнула, ощутив лишь свою вину за произошедшее. Она слишком задержалась в Конохе, слишком расслабилась, слишком поддалась ночным чарам, утопая в ласках мужчины. — Мичиру, — негромко позвал её Саске. — Что? — не своим голосом спросила Ру, выпрямившись и уставившись взглядом ровно перед собой. — Когда ты собираешься предупредить Коноху о том, чем может всё это закончиться? — в словах Учихи не было упрека или недовольства. — Я… — поджав губы, девушка, тяжело вздохнув, опустила голову, — Коноха не должна этого знать, не должна вообще касаться этой темы… Коноха не должна была устраивать эти дурацкие патрули! — вспылила та, резко нахмурившись. — Все вопросы к Хокагэ, — пожал плечами Саске. Юноша медленно повернул голову на девушку и увидел, насколько та напряжена, насколько собственные мысли её гложут. — Тебе стоит всё рассказать, — успокаивающе проговорил Учиха, — мы все тебе поможем… — Нет! — рыкнула та, после чего опасно сверкнула своими голубыми глазами в сторону Саске. — Мичиру, — Учиха шумно вздохнул, сомкнув веки, — я гнался за своей целью, не видя ничего вокруг… — Саске, нет! — оборвала его наследница, — ты совсем не осознаешь?! — та подскочила на месте, часто задышав, — каждый, кто будет замешан в это, просто умрет! Понимаешь?! Умрет! Мицукине не смогла сдержать собственных эмоций. — У вас не будет шанса выжить, — чувствуя удары сердца в горле, с напором проговорила Ру. — А у тебя? — взгляд Учихи словно коснулся души блондинки, заставив ту замереть на секунду. — Я выживу! — Мицукине постаралась выкрикнуть эту фразу убедительно, но сердце почему-то дрогнуло. — Саске! Юноша и девушка тут же перевели взгляд на лестницу, ведущую ко входу к госпиталь. Там стояла Сакура, взъерошивая свои короткие волосы. — Ты не лезла в моё дело, я не буду лезть в твоё, — Учиха со вздохом поднялся со скамьи, — но… хорошенько подумай… Пройдя мимо блондинки, юноша направился к Харуно. Мицукине лишь проводила его взглядом, сильно нахмурившись. Мичиру настолько была озабочена словами Саске, что вовсе не заметила реакции Сакуры. Наследница, резко развернувшись, поспешила в клан Учиха. С каждым шагом след на дороге становился всё глубже, решимость увеличивалась, дыхание учащалось, а кровь, бурлящая от предвкушения встречи с «облаками», ударяла в голову. «С кем драться собралась?» — зевнув, спросил Мизуки, ощутив колебания чакры. «Ни с кем», — резко ответила та. «Это хорошо… — хмыкнул тот, — а что тогда? Опять Какаши?» Шлепнув ладонью по клинку, Ру недовольно посмотрела на оружие. В последнее время Мизуки часто спрашивал о Хатаке, да и вопросы были совсем не будничными… «Я бы на твоё месте всё же постаралась вспомнить о том, что за иероглифы были на том осколке меча, а не увлекаться мыслями о Хокагэ!» — с возмущением проговорила та. Катана лишь фыркнула. «Я уже сказал, что не помню!» — нагло солгал он. «Ну так постарайся вспомнить!» — требовательно прикрикнула Ру. Её сердце клокотало возмущением, но кого в этом можно было винить? Только саму себя. Мицукине, не заходя к Мадаре, направилась в тот самый лес, где они обычно с ним проводили «тренировки». Режим слияния не заставил себя долго ждать, а левая рука уже покрылась чакрой, готовая вот-вот испытать «пять лезвий» на очередном дереве. Как Мичиру могла так сильно расслабиться? Как позволила наслаждениям взять верх? Как так случилось, что она привязалась к человеку, который был её врагом? Вонзив клинок в ствол дерева, словно в сердце, блондинка тяжело задышала, сильно оскалившись. «Мадара…» «Хватит его звать», — недовольно проговорил Мизуки, чуть ли не скривившись. «Заткнись! — рявкнула та, а после продолжила «разрывать» деревья, — какой уровень моей концентрации для «пяти лезвий»?» — строго спросила та. «Порядочный, — хмыкнул тот, — есть конечно куда расти, но… сейчас уровень хорош». Кончик катаны остановился за миллиметр от ствола дерева, когда Ру услышала эту фразу. — Так значит я… готова? Мицукине даже не представляла насколько она не была готова к предстоящей встрече с кошмаром из прошлого. **** Мадара, что всю ночь не спал, мучаясь от мыслей о соседке, сумел заснуть лишь под утро, но, как ему показалось, только он провалился в сон, как его беспощадно разбудил стук в дверь. — Мичиру… — ворочаясь в кровати, Учиха обхватив руками одеяло, прижал его в себе, словно тело блондинки. Стук в дверь повторился, а недовольство внутри мужчины только возросло. «Ц… если это Хаширама, я его прибью!» — Мадара, спешно поднявшись с кровати, только успел накинуть домашнее кимоно, как разум одурманил аромат грейпфрута и мяты. — Мичи… Его тело только успокоилось от мук, как теперь напряжение появилось снова. — Ну что? — вымученно спросил Учиха, открыв дверь, — а… Цуна? — Мадара кажется проснулся, а «зуд» в теле угас. Сенджу стояла на крыльце, скрестив руки на груди и нахмурив брови. Женщина была настроена серьезно и решительно. — Нам нужно поговорить, — тоном, не терпящим возражения, произнесла Цунаде. Мадара, не говоря и слова, шире открыл дверь, пуская её внутрь дома. Сердце как-то странно ёкнуло, словно в беспокойстве. Учихе казалось, что тему будущего диалога он знал… — За ней идут, — не дожидаясь, пока её проводят в гостиную, резко проговорила женщина, как только дверь закрылась. Мадара изменился в лице. Тут же стал серьезен и внимателен. Пояснений не требовалось, Сенджу говорила о Мичиру. — Как только они доберутся до неё, то Коноху ждет бой, — строго говорила Цунаде, продолжая стоять спиной к Учихе. — Кто доберется? — сухо спросил воин, сложив руки на груди. — Её соклановцы… Брови дёрнулись от услышанного. Если за ней кто-то и шел, то это явно не могли быть её соклановцы, ведь она — последняя из Клинка. **** Мицукине сидела на корнях деревьев, держась за голову. Блондинка отдыхала от тренировки физически, но эмоциональной разрядки так и не было. Голову Ру просто обуяли мысли о скором уходе. Ей словно не нравился собственный план, внутренний голос желал саботажа, уверенность в собственных действиях была подвергнута сомнениям. Мичиру очень долго искала деталь, из-за чего всё пошло наперекосяк, но очевидного словно не видела, в то время как её сердце неровно стучало, умоляя обратить на себя внимание. «Мичиру, ты можешь перестать повторять его имя?» — устало спросил клинок. — А? — Ру вздрогнула, вдруг осознав, что не слышала собственных мыслей, зато их отчетливо слышала катана. «Мадара, Мадара, Мадара… — передразнивал её Мизуки, — сколько можно?! Если есть вопросы к нему, то ему их и задай! Меня дергать не надо!» «Заткнись! — шикнула Мичиру, — сегодня ты слишком много говоришь!» — Ру потянула себя за волосы. Девушка сначала оскалилась, как от сильного негодования, а затем… понуро опустила голову, закрыв лицо ладонями. Вот он — ответ на любой её вопрос — Мадара Учиха. Мицукине могла уйти давно, но осталась с ним. Могла бросить его, но осталась с ним. Могла махнуть рукой на его новую жизнь, но осталась с ним. И девушка не просто осталась, она волей-неволей стала частью его жизни, как и он — частью её. Ру, бывало, рассуждала на тему того, что будет с Мадарой, как только та покинет деревню? Будет ли он счастлив? Примет ли его Коноха? Сможет ли он вкусить истинное наслаждение от жизни? Но тогда в этих вопросах Мицукине не видела никого с ним рядом, тогда он представлялся ей в одиночестве, но сейчас… Мицукине уткнулась лбом в колени. Она не желала оставлять именно Его. Ру хотела, чтобы между ними продолжались их «особенные» ночи, хотела, чтобы подобными стали и дни, хотела, чтобы мужчина узнавал простые радости вместе с ней. Мичиру нравилось наблюдать за тем, как Мадара менялся, нравилось быть свидетельницей такого редкого явления, нравилось быть той, перед которой он открывался… Мичиру чуть ли не взвыла. Этот человек не делал ровным счетом ничего и вместе с этим делал для неё всё. Никогда на неё не давил, позволял заканчивать ей диалог на том месте, где она сама ставила точку, не требовал изложить всё о себе, он, каким-то образом, вызывал у неё доверия больше, чем кто-либо другой. Мицукине была уверена, что, скажи она что-либо о её клане, это останется лишь между ними. В последнее время Всё оставалось лишь между ними. — Мадара… — тихо прошептала Мичиру, словно извиняясь за то, что зовет его в который раз. Наследница знала, что уйдет. Не завтра, так послезавтра, но уйдет, и что-то внутри подсказывало, что в Коноху она не вернется…