Сила мысли

Горизонт для Мичиру перевернулся. Спина коснулась земли, руки скрутило, а в груди стало так тяжело… Голубые глаза, не моргая, смотрели на ясное небо, в ожидании того, что картинка вот-вот померкнет. Прошла секунда, вторая, третья… Ру продолжала видеть, всё ещё тяжело дышала и не прекращала ощущать скованность всего тела. «Мизуки…» — дрожащим голосом позвала его блондинка, когда с глаз по вискам скатились две слезинки. — Ох… избавьте меня от этого… — с отвращением произнес Горо. «Мичиру, ты жива?!» — выкрикнул меч. И его слова, словно истинный клинок её клана, вонзились в сердце, когда Мицукине ощутила, как подбородка коснулся жесткий волос. В ушах раздался глухой удар, будто кто-то со всей силы столкнул камни друг от друга под водой. Грудная клетка перестала подниматься и опускаться, а сердце не то, что пропустило удар, оно просто замерло. — Мадара… — только и могла произнесли девушка, после чего, едва приподняв руки, слабо коснулась пояса мужчины, что лежал на ней сверху. Ком в горле разросся до размера чидори, с наслаждением удушая наследницу. Мичиру не могла и вдоха сделать. Её пальцы, ухватываясь за ткань одежды воина, медленно пробирались вверх. Водная пелена накрыла глаза, как только Ру ощутила горячую, липкую жидкость на его спине. Горло душило нещадно, вдох она так и не могла сделать. По вискам спешно скатывались слезинки, зубы сводило, а лицо багровело… «Мадара…» — Ру зажмурилась изо всех сил, одичало оскалившись. Всё, о чем она молила Ками, так это о том, лишь бы это не оказалось реальностью. «Мичиру!» — прокричал Мизуки. Резко открыв рот и запрокинув голову, блондинка сделала такой желанный вдох, отчего в легких закололо, а во рту снова появился металлический привкус. Она, как рыба, глотала воздух, ощущая дикое головокружение, настолько, что реальность медленно стиралась. — Ну не так это должно было пройти! — шикнул Горо, вернув себе форму самурая, и взглянул на неподвижное тело Учихи, на спине которого были порезы от когтей. Эти «борозды» кровоточили, отчего вся ткань спешно покрывалась багряным цветом. Подобрав Мизуки, Горо вернулся к Мицукине, вокруг которой всё отчетливее проявлялась форма кимоно. — Слава Ками… — устало вздохнул самурай, — и надо было всё доводить до такого? Ру, переведя взгляд влево, не переставала часто дышать, в глазах всё ещё каменел безмолвный ужас, сквозь который отчаянно пробивались просьбы о помощи. Начиная с ног, её тело медленно покрывалось блестками, обволакивая нижнюю часть тела в белоснежное хакама. Горо вонзил клинок Мичиру в землю рядом с её головой, на уровне глаз, с предвкушением ожидая полной трансформации, но стоило блесткам покрыть её тело лишь наполовину, как процесс остановился. — Это ещё что? — недовольно спросил Горо, склонив голову на бок. Не успел он полностью «вникнуть» в причину, по которой желанная трансформация прервалась, как Учиха, подорвавшись с блондинки, ухватил Мизуки за рукоять и с непреодолимым рвением провел клинком по шее самурая, желая снести голову с плеч. — Мичиру! — выкрикнул тот, когда осколки едва потеряли форму. Резко ухватив ошарашенную наследницу за руку, Учиха отбросил её назад. Мадара, не мешкая, создал абсолютное Сусаноо, после чего остался «внутри» вдвоем с Горо. — Опрометчивое решение, — усмехнулся тот, сложив руки на груди, с интересом наблюдая за действиями воина. — Посмотрим, — фыркнул Мадара, затем с невероятной скоростью сложил печати и, сделав глубокий вдох, наполнил Сусаноо изнутри пожирающим огнем. Блондинка, чьё тело дергалось от судорог, лежала на земле неподалеку. — Мадара… — её сердце словно сжали две каменные ладони, когда она увидела, как огонь полностью стёр очертания самурая и воскрешенного, — Мадара! — разозлившись на мужчину, Ру, сжав кулак, слабо ударила им по обгоревшей земле. Рядом вонзился Мизуки, что вылетел, как под напором, из Сусаноо. От клинка веяло жаром, а сам он испускал некую дымку. Мицукине сглотнула, оглядываясь по сторонам, в то время как с глаз срывались крупные слезы, не касаясь щек. — Мадара! — прокричала та, — Мадара! — и снова её крик в пустоту, — Мада… а-а-а! — Мичиру взвизгнула, когда со спины её обняла мужская рука, крепко прижав к телу воина. — Я здесь… — шумно выдохнул тот у самого уха, — я здесь… — повторил Учиха, после чего, не сдержавшись, мимолетно коснулся губами оголенного израненного плеча блондинки. Ру запрокинула голову назад, желая увидеть его лицо, желая убедиться в том, что это он. — Нужно уходить, — спешно проговорил мужчина, помогая Мицукине подняться на ноги. Мадара был не в себе. Его тело, что отказывалось слушаться, прогибалось под его волей, окутанной в силе, имя которой Учиха не решался произносить. Его мышцы, словно ржавый механизм настенных часов, подчинялись приказам мозга с чудовищным сопротивлением. От кровопотери кружилась голова, взгляд с каждой секундой подводил всё больше. Он уже не обращал внимание на то, с какой безумной, мучительной болью, «разрываются» его мышечные ткани. Мадара не знал, каково это, когда заживо снимают кожу, но был уверен, что сейчас с ним происходит подобное. Впрочем… все эти чувства в отношении собственного организма Учиха отбросил далеко на задний план, ведь для него важна была лишь жизнь той самой, кто ярким лучом пробивалась сквозь его тьму, той самой, кто всегда была рядом, даже когда он не просил, той самой, кто смогла подарить внеземную нежность, пусть и ненадолго. Мадара, скалясь от зверских болей, крепче прижимал к себе Мицукине за талию, стараясь убраться с ней как можно дальше от этого «заряженного» Сусаноо, который вот-вот взорвется. Толчки ногами о землю становились всё слабее, рука медленно отпускала девушку, а в глазах темнело. Последнее, что услышал мужчина, так это собственное имя, что просвистело, словно кунай. Сусаноо взорвался, позволив огню вольно выбраться наружу и коснуться языками пламени неба и земли. — Ты разозлил меня… — сквозь зубы процедил Горо, направляясь к Мицукине, что, лежа на земле, прикрывала тело Учихи, — думаешь, меня можно взять огнем? — прорычал самурай, выхватив Мизуки. От Горо исходил дым, такой же, как и от клинка Мичиру. Огонь сумел нагреть осколки, но температура была недостаточной, чтобы превратить их в расплавленный металл за такой короткий срок. — Раз уж ты ещё жив, — с отвращением произнес самурай, — позволь сделать всё по правилам. Горо подошел ближе, приготовившись сначала отбросить Мичиру, а после, наконец, пронзить сердце легендарного шиноби. «Поднимайся!» — прикрикнул Мизуки своей хозяйке. — Что? — вяло спросила та, медленно повернув голову назад, — нет! — голубые глаза распахнулись от вида Горо с занесенным клинком, — стой, нет! — Мицуине, загородив собой Учиху, выставила руки вперед, — прошу, стой! — губы девушки дрожали, а слезы продолжали капать, растворяя засохшую кровь. — Поздно для уговоров! — рыкнул тот и за спиной его сверкнули новые осколки, словно плащ. Горо не церемонился. Если Мицукине не уйдет в сторону, он пронзит и её сердце, хоть и изначально для наследницы было уготовлено совершенно другое, то, через что пришлось пройти каждому представителю Клинка перед тем, как превратиться в меч. — Я сделаю!!! — сорвавшимся голосом прокричала Ру, мимолетно взглянув на Мадару, которому необходима была срочная помощь, — сделаю!!! — повторила она, посмотрев на Горо, клинок в руках которого застыл перед её лицом. — Хм… — простояв так ещё несколько секунд, самурай выпрямился, опустив катану, — ну так делай, — надменно произнес тот, небрежно бросив Мизуки к её ногам. — Только дай мне его спасти… — дрожащим голосом пролепетала блондинка, — умоляю, дай мне его спасти… — Что? — не понял Горо, глядя то на неё, то на Мадару, — что ты несешь? — возмущенно поинтересовался тот. Его достаточно утомили эти кошки-мышки, так что ему уже просто хотелось уничтожить последнего представителя Клинка, а после, со спокойной душой, оставить этот мир. — Сделаю всё, что захочешь, — Мицукине оказалась перед ним на коленях, часто переводя взгляд на Учиху, — только дай мне его спасти, прошу… — девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазав кровь ещё больше. — Не собираюсь, — промолвив свой отказ, Горо выпрямился и расправил плечи. — Довольно… — голос, похожий на рык старого медведя, заставил затрястись поджилки. Ру оглядывалась по сторонам, не представляя, какой ужас ей ещё предстоит пережить и… переживет ли? Иероглифы на катане Мицукине засветились, обратив на себя внимание. Мичиру, взглянув на клинок, затем на самурая, что замер, как статуя в долине Завершения, на четвереньках подобралась к Учихе, что лежал на животе и, не долго думая, активировала крохотные остатки бьякуго, желая как минимум перекрыть раны, чтобы остановить кровопотерю. «Мэсэйсоши…» — только и мог прошептать Мизуки. Если бы он мог, то непременно бы преклонил колено. Впрочем, не клинок, так Горо совершил подобный жест. — Мадара, — Ру, кусая собственные губы, старалась сосредоточиться лишь на целебной чакре, — пожалуйста, пожалуйста… — она давилась слезами, прерывисто дышала, не слышала ударов собственного сердца, ведь это было не так важно, как жизнь Учихи. — Он не имеет отношения к деяниям клана Клинка, — проговорил Мэсэйсоши. — Да, но… — встрял Горо, как его тут же перебили. — Я не собираюсь брать на себя грех, я достаточно совершил. — Она… — снова попытался выступить «против» самурай, но его снова ждало поражение. — Мадара, только держись, хорошо? — Ру обращалась к мужчине, не слушая разговоров за спиной, — я тебя вытащу… — голос постепенно утихал, — вытащу… — Он не выживет, — обратился Мэсэйсоши к наследнице. — Выживет! — рыкнула, нахмурив брови, не осознавая, кому дерзила. «Мичиру, это…» — только начал говорить клинок, как его блондинка заставила замолчать. — Заткнись! — гневно шикнула та, наблюдая за тем, как полотна темно-зеленой целебной чакры медленно покрывали раны, — мне плевать! Ты понял?! — рычала та, — плевать! — зверски оскалилась та, — я же сказала, дайте мне его спасти! — она сорвала голос, после чего закашляла, — я сказала, что сделаю «Серебряного Самурая», — прохрипела та, — серебряного, золотого, черт возьми! Какого хотите! — Мицукине закашляла, — только дайте! Мне! Спасти! — Самопожертвование… никогда не являлось отличительной чертой нашего клана… — спокойным тоном проговорил Мэсэйсоши, — но… я видел достаточно. — Черт возьми… — зажмурившись от болезненного оскала, Ру снова захрипела, — да мне глубоко плевать, что ты видел!!! Я же сказала, что сейчас мне… Мицукине так громко мысленно выругалась, что её услышали все облака. — Я принимаю условие… — размеренно произнес Мэсэйсоши. — Что? — насторожился Горо. — У меня нет нужды забирать жизни людей, непричастных к тому, что творил наш клан. — Но, — прорычал самурай, — она же… — Горо, — немного строже прозвучал голос Мэсэйсоши, — признайся, в битве один на один с последним представителем Клинка ты поступил не честно… — О какой чести может идти речь, когда… — рьяно выступил против решения «главного» самурай. — О твоей, Горо, — четко молвил тот, — Мизуки, — обратился он к клинку, когда тот не переставал светиться, — ты расскажешь ей всё, обучишь технике «Серебряного Самурая» и… затем мы встретимся, — с благосклонностью, присущей императорам, произнес Мэсэйсоши, — мы — станем свободными, а последний представитель Клинка… — он сделал некую паузу, — падет…